Lazar прочитал

Ха-ха-ха, это неописуемо, прекрасно, интересно, замечательно и вообще о-бал-ден-но!
С каждым прочитанным произведением убеждаюсь, что Дансени - один из самых прекрасных авторов, чьи книги доводилось читать. Вот и коротенький рассказ "Почему молочник боится рассвета" очаровал и, честное слово, просто-напросто убил наповал.
Нет, ну разве можно так поступать с читателем, почтенный лорд Дансени? Можно и даже нужно! Подобная лёгкая встряска порой совсем не помешает.
Но - чшш! - больше ни слова о том, какую шутку удумал сотворить автор с героями своего рассказа; ни единого разговора о тайне тайн, сокрытой в строках или где бы то ни было; ну и, конечно, разумеется, обязательно, всенепременно - никаких намёков на то, почему молочник боится рассвета. Чшш, я сказал! Это можно только прочесть.

P.S. Огромнейшая благодарность blade_o_grass за рассказ и рецензию.

Мне повезло в самом начале: я читал электронный вариант книги, а потому мне не довелось узнать, что "Чёрная книга секретов" - якобы "достойный ответ на "Тринадцатую сказку" Дианы Сеттерфилд , "лучший образчик готической прозы со времён выхода "Тринадцатой сказки" и так далее. Повезло, ибо не стоит воспринимать эти две книги как нечто схожее, поскольку они совершенно разные, притом во всём: стилистика, жанр, стиль повествования, литературные приёмы, выбор персонажей, способ передачи идеи... Разве что обложки бумажных изданий выглядят эффектно в обоих случаях (право слово, лягушка меня покорила!). На этом сходства заканчиваются. Так что мне и правда повезло, поскольку "Чёрную книгу секретов" я читал без оглядки на какие-то другие книги.

Итак. Слегка мрачноватая сказка в реалиях как будто бы нашего мира сколько-то-вековой давности или мира, похожего на наш, сдобренная достаточной долей мистики, дабы в определённые моменты не то чтобы щекотать нервы, но всё же создавать лёгкую напряжённость. Но именно сказка, притом, я бы сказал, скорее для подростков. Атмосферно, довольно любопытно, с претензией на оригинальность. По-настоящему отличная, на мой взгляд, идея - покупать исповеди о человеческих грехах, предлагая взамен очистку совести. Вот только, как нередко случается, замечательная идея не была воплощена достойным образом. Абсолютно разочаровывающий финал, превращающий ожидание чего-то магического, мистического и неожиданного в обыкновенное объяснение фактов. Отличное начало - неплохая средина - и до обидного предсказуемый финал. Признаться, не заметил даже кульминации произведения. Хотя, думается мне, эту книгу можно было бы превратить в сценарий очень достойной "тёмной" сказки в духе Тима Бёртона, если, конечно, поработать над концовкой.

Ах да, отдельно стоит отметить работу переводчиков. На мой взгляд, это тот редкий случай, когда частичная адаптация имён вышла просто замечательной! Доктор, годами называющий причиной смерти любого человека исключительно сердечный приступ, по фамилии Моргс; доконавший всех и каждого в маленькой деревеньке мерзкий ростовщик мистер Иеремия Гадсон; булочник Элиас Корк; швея Лили Иглсон; мясник Горацио Ливер; кузнец Джоб Молт... Вроде бы и в глаза не бросается, звучит вполне уместно, но при этом оставляет вполне очевидные намёки.

Итого: в целом, неплохо, отрицательную оценку поставить рука не поднимется, но и перечитывать желание вряд ли возникнет. Уж больно разочаровывает финал. Мистическая сказка без мистики - это уже не мистическая сказка, увы. А так хотелось.

Ироничная, тонкая и изящная сказка - как хрусталь, кажущаяся хрупкой и беззащитной, но способная оцарапать пальцы, стоит лишь уронить её на пол, - о Смерти, мечтавшей превратиться в обыкновенную женщину; о женщине, прожившей свою жизнь так, что образ Смерти пришёлся ей как нельзя кстати; о людском любопытстве, способном на время оставить на заднем плане даже самый сокровенный страх.

Когда рискуешь пригласить на вечер саму Смерть, по-настоящему ли ты готов к её визиту и к тому, что последует в окончание бала? Прося её задержаться подольше, готов ли заплатить положенную цену?

Как некоторое время назад меня впечатлила новелла "Стена" , так нынче разочаровало "Детство хозяина". Взросление от мальчика до юноши, подростковые метания, страдания, сомнения, тревоги, мысли о суициде, трагические позы, трудности самопознания, первый гомосексуальный и гетеросексуальный опыты, неуверенность в себе, поиски своего места в мире, попытки самоанализа и прочая, прочая, прочая... А в самом конце большой и толстый знак вопроса: ну и что? В чём суть-то? Неужели всего лишь в том, чтобы показать метаморфозы мальчика, который вряд ли так уж сильно отличался от многих других в своём поколении, как бы он не был уверен в обратном?

Возможно, в этом и есть некий потаённый смысл, однако мне он не открылся, и я остался несолоно хлебавши и со стойким желанием прочесть ещё что-то из творчества Сартра, дабы избавиться от неприятного послевкусия разочарования.

Очаровательно, мило, прелестно, чудесно, charmant; и если можно представить себе эти слова в сколь-нибудь отрицательном значении, то только не относительно этого сборника рассказов, вобравших в себя лучшие черты с детства знакомых сказок, полузабытых легенд, древних приданий и современного взгляда на них. Современного, но при этом ничуть не скептичного или неверящего, скорее наоборот: такое чувство, что автор, дописывая очередной рассказ, попивала чай с кем-то из дивного народца или обменивалась с ними свежими новостями.

Если бы мне довелось ассоциировать с чем-то ощущения, возникшие при чтении книги «Дамы из Грейс-Адье и другие истории», в первую очередь я бы подумал о мягком белом вине, в которое добавлена горсть ягод и ломтики фруктов, напиток хорошо охлаждён и подан к столу в жаркий августовский полдень, обещая утоление жажды, приятную прохладу и совсем слабое опьянение, дарящее лёгкость и свежесть. Именно так: глоток прохлады в зной, однако подобное ощущение ничуть не означает, что книгу не стоит читать долгим зимним вечером или туманным осенним днём. Наоборот: в любое время года, в любую погоду, в любое время суток она, несомненно, поднимет настроение, очарует и подарит несколько приятных часов. Главное – стараться не прочесть слишком быстро, но постараться растянуть удовольствие.

Прелестная книга для тех, в чьих душах ещё не погасли искры языческих огней, звучат свирели древних мелодий и теплится вера в иные – дивные - миры.

На диво приятная книга, учитывая жанр: антиутопия редко оказывается лёгким чтением. Однако «О дивный новый мир» читается запоем, повествование течёт гладко и живо, без подводных камней и ям. Если на мгновение забыть о том, что это всё же антиутопия, в которой без труда замечаются характерные черты, роман Хаксли являет собой ещё и очень неплохой образец фантастики. Почему нет? Здесь есть всё: будущее, созданное человечеством; сам человек, научившийся не просто лечить почти все болезни, но ещё до рождения исключать возможность их появления; практически виртуальная реальность, воплощённая в «ощущальных» кинозалах; сексуальная революция; мир, равенство и братство; и, конечно, легализованный наркотик – куда уж без этого. Ах да, ещё удобные и быстрые средства передвижения, пусть даже называются они не привычным жанровым «флаеры» или как-то вроде, а ветропланами, суть та же. Отличная и реалистичная картина мира не самого далёкого будущего. И всё же – антиутопия. Во всей своей красе, если подобная характеристика хоть в некоторой степени допустима.

Но лично мне больше всего иного полюбилось то, как автор водит читателя за нос, знакомя с персонажами. Бернард, сперва кажущийся тайным борцом против режима – и оказывающийся в итоге обычным трусом с жаждой внимания и власти. Ленайна, сначала как будто неосознанно проявляющая те чувства, которые фактически были изъяты из неё, как из любого другого человека, ещё до рождения, – в конце сливается со всеми остальным, подобными ей, разве что проявляя чуть большую разборчивость и упрямство. Гельмгольц, о, этот поэт недозволенного, воспеватель забытого, мятежная душа, не находящая выхода бурлящему в душе чувству – и что же, всего лишь искатель чуть большего, чем есть, но именно что «чуть», «едва», «слегка», «немного», поскольку иное уже чрезмерно. И, наконец, сам Дикарь, сперва предстающий в образе этакого Тарзана будущего, вырванного из дикости и отправленного в цивилизованный мир. Вот только Тарзану, когда он осознал свою неуместность, было куда вернуться, А Дикарь Джон с рождения оказался чужим для обоих миров. Большая трагедия маленького человека. Ничто для целого мира, продолжающего функционировать в своём чётко размеренном ритме. Функционально, чётко, размеренно, счастливо, последовательно, одинаково, механически - и абсолютно бездушно и мёртво.

Отличная книга.
Лёгкая и глубокая, увлекательная и серьёзная, хваленая-захваленная и действительно заслуживающая этого. Чтение не только и не столько для общего развития, но с удовольствием, интересом и поводом задуматься.

В обычной английской деревушке начинает происходить невиданное: христианская паства обращается к позабытым истокам, звучит по вечерам странная музыка, пробуждающая в людях тягу отложить все дела, покинуть своды своих домов и идти к горе Волд, внимая древнему звуку. Один лишь викарий остаётся при своей вере, желая вернуть прихожан в лоно церкви и втайне боясь, что ночная мелодия знаменует явление на землю христианскую того, кто должен быть давно мёртв, кому издревле поклонялись язычники, кому приносили кровавые жертвы на плоских камнях - как раз таких, что лежат на вершине Волда. Вот только что может противопоставить древней мощи один-единственный пожилой человек, который и сам, всей душой того не желая, чувствует тягу поддаться воле музыки?

Такова завязка романа, и Дансени умело завлекает читателя в происходящее, постепенно открывая всё новые тайны того, что было давно забыто. Вернее, не открывая сами тайны, но намекая на них, иначе в чём была бы прелесть? Как писали многие современники автора и переводчики, основная черта творчества Лорда Дансени - умение показать нечто жуткое и страшное, используя исключительно красоту, необычность и таинственность. Так и в этой книге: приятная пасторальная картина небольшой деревушки очень медленно и постепенно наполняется тёмными мрачными красками, но так до конца и не становится полностью тёмной. Или просто меняется угол зрения читателя, обращая тьму светом, а сияние - тенью.

Смесь реализма и сказки, древних мифов и языческих сказаний - всё у Дансени хорошо, но с чистым сердцем не могу сказать, что, мол, да, мне очень понравилось. Пожалуй, из-за того, что не хватает, как мне кажется, какого-то психологизма образу викария, главного героя романа; не вижу я метаморфоз его внутреннего мира, мнения, веры, убеждений. Вот он в начале книги - вот в конце. А то, что происходит с человеком внутри этого промежутка, размыто и неконкретно. Пожалуй, именно психологизма мне оказалось недостаточно для того, чтобы посчитать роман замечательным. Но всё же очень хорошо, интересно и по-правильному сказочно.

"Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!". Именно эта мысль возникла в моей голове, когда последние слова книги оказались прочитаны. И где же, спрашивается, сказка? Сказка-то где? Тринадцатая, десятая, двести семнадцатая или какая угодно по счёту... Сказки нет, есть реальность со всеми её неприглядными страницами, дурными воспоминаниями, многолетней болью и семейными трагедиями. Сеттерфилд сплетает в своём романе не кружево истории, но проволочный узор для оконного витража: да, он хорош на вид, но вполне способен поранить пальцы, если его коснуться. Как и всё, что имеет отношение к пережитой человеком боли.

"Тринадцатая сказка" написана в стилистике классического романа девятнадцатого века и многим перекликается с произведениями, которые неоднократно упоминает главная героиня: книги Бронте, Коллинза, Драйзера. В каждом слове чувствуется, что автор и сама не меньше своей героини любит эти книги, она и свою создала в подобной же манере. Вот только, в отличие от многих классических романов, кои мне, признаться, не приходились по душе, "Тринадцатая сказка" читается очень легко, без малейшего напряжения, без ощущения излишней затянутости или чрезмерной вычурности речи. Сеттерфилд выдерживает очень гармоничный баланс между стилистикой романа девятнадцатого века и современностью. Раньше я всегда утверждал, что терпеть не могу классические романы девятнадцатого века, за исключением "Женщины в белом". Теперь добавлю ещё и "Тринадцатую сказку", хоть и эта книга вполне современная.

Что же до личных ощущений... История течёт плавно, без резких поворотов, очень размеренно; даже когда в сюжете намечается кульминация, она и то воспринимается как мягкий переход к новому витку. Быть может, это потому, что основная линия представляет собой прошлое, рассказанное одним персонажем другому, а не нечто, что свершается на глазах читателя. Признаться, меня с самого начала не оставляло ощущение, что вот-вот должно случиться нечто этакое - мистическое, странное, необъяснимое. Вот уже сейчас, ещё через одну страницу, спустя полтора дня повествования, после возвращения главной героини в дом. Хоть что-то именно сказочное, как обещает название книги - книги реальной и книги, упоминаемой в романе. Но оно не происходит. Зато слово за словом рождается история судеб людей, история, растянутая на три поколения изувеченных чьей-то всевышней прихотью (и собственными руками) жизней.

Но при том, что в самом конце меня так и не оставила беспочвенная надежда встретить нечто мистическое, при том, что до последних страниц не покинуло ощущение неоправданного ожидания, при том, что сказки не было в помине и попросту не могло быть, одна важная деталь решительно перечеркнула все возможные минусы, связанные со всем, что не исполнилось: я поверил. На все сто процентов я поверил Сеттерфилд, а в какой-то момент даже подумал, что, возможно, рассказанная её героиней история могла случиться на самом деле, что, возможно, сама госпожа автор не придумала свой роман, а записала его с чужих слов, зафиксировав трагическую историю чужой жизни. Моргнул - и, конечно, сам над собой мысленно посмеялся; вымысел есть вымысел. Но в ту короткую секунду я верил - сердцем, душой и разумом. А так бывает редко.

Если пройти туманной улицей Лондона начала прошлого века - самой обычной, ничем не примечательной улицей, в которой нет ровным счётом ничего особенного, что вы! - миновать несколько поворотов, оставить следы на бесчисленном множестве дорог, потеряв счёт пройденным перекрёсткам и вехам, можно оказаться там, где обитают всевозможные фантазии, чудеса и волшебности. Там есть место прекрасным принцессам и благородным кентаврам, хитроумным ворам и магическим артефактам, самым необычным существам и героическим подвигам, древним богам и, конечно, драконам. Попасть туда сложно, порой даже невозможно, но тонкая нить незримой нитью связывает это место с тем, которое приличные леди и джентльмены обычно видят, когда выглядывают из-за окна на улицы Лондона. Но если кому-то очень посчастливится одним глазком взглянуть на это заветное место, а то и ступить на его благодатную почву - тогда добро пожаловать на Край Мира!

Очаровательнейший сборник из четырнадцати рассказов одного из основоположников современного фэнтези никогда не издавался на русском языке и, судя по всему, даже не переводился официально. А жаль, потому что каждый из рассказов заслуживает, чтобы уделить ему время и внимание. Помимо просто того, что любопытно посмотреть, как начинался жанр фэнтези, из чего всходил, на чём произрастал, сами истории стоят каждой потраченной на их чтение минуты. Забавные и пугающие (совсем чуть-чуть, скорее намекающие на желание вызвать страх, нежели пробуждающие само чувство), романтические и героические, совершенно разные - схожи они лишь в одном: ни в одной из четырнадцати историй автор ничему не поучает. Дансени рисует фрагмент своего мира - вернее, Края Мира, - преподносит его во всей красе, но не тыкает читателя носом в неоспоримые факты, оставляя за ним право делать выводы самому. Отдельный поклон за восхитительные концовки: ничего предсказуемого, прозрачного и ожидаемого. Удивительно, сколь много можно сказать в таких коротких четырнадцати историях!

Замечательно, чудесно, волшебно, всячески здорово и совершенно очаровательно.

Я уже побывал на Краю Мира. А вы?

Еретиком ли назови Сарамаго, атеистом ли, проповедником ли "левых" взглядов, но факт останется фактом: пишет он о том, что имело вес задолго до появления на свет любого из нас и будет что-то значить много поколений после; притом пишет весьма смело. Иное видение одного из ранних библейских сюжетов - убийство Авеля его братом Каином - ложится в начало истории, но превращается в нечто большее, этакое странствие главного героя сквозь время и пространство, в течение которого Каин получает возможность наблюдать воочию за различными божьими промыслами, взращивая своё собственное мнение о господе, отличное от извечного "пути его неисповедимы".

Не самая привычная форма повествования - достаточно сложные многосоставные структуры, отсутствие заглавных букв везде, кроме начала предложений - создают впечатление, будто читаешь притчу, в которой имена, названия и даты имеют куда меньше значения, чем самая суть. И всё же я не стал бы называть роман "Каин" гениальным. Вероятно, по той причине, что в большинстве своём разделяю мнение автора, а потому эта книга Сарамаго видится мне не столько художественным произведением, сколько высказыванием своего видения. Хотя форма выбрана удачная и интересная, не поспоришь.

Пожалуй, не рекомендую к прочтению людям глубоко верующим. Остальным - да. Прочесть действительно стоит.

Моё сегодняшнее знакомство с Сартром произошло позднее, чем, вероятно, следовало, да и прочёл пока лишь в электронном виде рассказ "Стена", однако я непременно вернусь к автору. Но некоторое время спустя: для такой литературы, чтобы она воспринялась в лучшем виде и заняла положенное место, необходимо поджидать особое настроение. Немного напомнило Камю, но несколько мрачнее. Немного - Андреева, но без размазывания маленького кусочка масла по огромному ломтю хлеба. Лаконично, кратко, сжато, но вместе с тем крайне выразительно.

Мне видится достаточно забавной игра автора с самим понятием экзистенциализма, философия которого утверждает, что в приграничном состоянии мир вокруг человека превращается в нечто близкое ему, родное, тогда как для главного героя рассказа мир и каждая его составляющая видятся чем-то мутным, даже собственное тело кажется чужеродным. Игра на контрастах, жизнь и смерть, покрытые испариной заключённые и мёрзнущий доктор, маячащая в близящемся утре последняя опора-стена и небо в люке над головой - вот оно, истинное приграничье человеческого существования, всецело переданное в коротком, но чрезвычайно ёмком рассказе.

Два слова, имя и фамилия – Стивен Фрай – это уже стопроцентная гарантия того, что книга окажется как минимум увлекательной и написанной со вкусом. Как максимум (и, пожалуй, практически всегда) – это прекрасный стиль, грамотная ирония, здоровая доля зрелого цинизма в той степени, когда он ещё не превращается в порок, и, конечно, очень характерное фраевское чувство юмора. И я первый брошу камень в того, кто скажет, что британский юмор слишком чопорный и чуждый для славянского восприятия. Либо не так, либо Фрай – блестящее исключения из правила.

Откровенное утверждение в аннотациях, что «Теннисные мячики небес» - это литературный ремейк «Графа Монте-Кристо», одной из любимейших книг, несколько насторожило, однако было легко поверить в то, что Фрай по меньшей мере не испортит историю, но скорее умело представит её в новом свете, щедро сдобрив всем тем, что составляет его уникальный стиль. Так и случилось. Нед, новый Эдмон (Эдвард/Эдмон, даже имена схожи), повторяет судьбу своего предшественника, но в рамках сегодняшнего мира. И мстит тоже по-своему, в полной мере используя те возможности, что предоставляет современность. Однако, пусть и будучи ремейком, книга Фрая всё же обладает своими отличиями, что оставляет некоторые моменты не слишком явными, хотя финал вполне ожидаем.

Вероятно, не самый лучший роман блистательного британца, но лишь потому, что это не «свой мир», а «своё видение чужого мира», только поэтому. И всё же прекрасный стиль, тонкий юмор, всё то, что присуще этому автору, делает книгу весьма увлекательной – читается легко и быстро, оторваться сложно, впечатления самые положительные. В общем, Фрай такой Фрай. И это замечательно!

Для меня эта книга - воплощение в литературе "Чёрного квадрата" Малевича. Вот вроде бы сколько отзывов в духе "ах, какая книга! ах, какой автор!", полно восторженных рецензий, популярность, etc. А в сущности, как по мне, не что иное как чёрная фигура на белом фоне. Ну или россыпь цветных пятен.
Первая книга за долгое время, которую даже через силу так и не смог дочитать.
Это даже не "не понравилось" и не "не моё". Это "я не понимаю такой литературы".

Эта книга - первая в моей жизни, которую я начал читать, не озаботившись ознакомлением с рецензий и даже не заглянув в аннотацию или на жанр. Меня очаровало название и только. Удивительно мелодичное, словно воплощённая в словах музыка, оно даже в оригинале, на далеко не самом нежном из языков, кажется необычайно красивым и даже лиричным. Книга с таким названием может либо безразмерно разочаровать, либо увлечь настолько, что на время чтения весь остальной мир исчезнет. Пан или пропал. И она прекрасна. Так, как только может быть хороша женщина в воображении мужчины - ведь не зря большинство произведений искусства, воспевающих женщину, созданы именно мужчинами. Так, как может быть притягательна неведомая тайна, мелькнувшая на периферии зрения, обозначившая себя призрачным силуэтом и скрывшаяся в неизвестности, оставив после себя лишь едва слышное эхо предложения "найди меня". Так, как может быть упоительна долгожданная встреча после длительной разлуки. Так, как может быть удивительна лишь действительно хорошая книга.

История, начавшаяся как, казалось бы, рядовой детектив, расследованием которого занялась совершенно не приспособленная к подобным действиям немолодая уже женщина, постепенно разворачивается в заговор, растянутый во времени на несколько десятков лет, затрагивая судьбы и жизни, предлагая всё новые и новые кусочки мозаики. Мозаики из осколков льда, какие Снежная Королева предложила холодному мальчику, чтобы он сложил из них слово "вечность". И они складываются, объединяя в медленно проступающей картине внутренний мир главной героини, её саму, замкнутую в своём прохладном мире, метели над Копенгагеном, многообразие ветров Гренландии, давно не испытываемые чувства, которые с трудом облекаются в слово "любовь", молчание маленького мальчика, десятилетиями хранившиеся тайны и многое другое, что делает книгу по-настоящему необычной и увлекательной, не смотря на неторопливость развития событий.

И всё же "Смилла и её чувство снега" - это не детектив, не роман о жизни, любви или проблемах ассимиляции гренландцев в Дании, даже не об одиночестве, хотя им и пронизана каждая строка. Это книга о… снеге. У эскимосов существует более сотни слов для того, чтобы назвать снег и лёд. И читая "Смиллу…", начинаешь понимать, что это вовсе не причуда странного народа, мало знакомого любому европейцу. Так и должно быть, это удивительно правильно, естественно и по-настоящему. Как должно.

Дочитав книгу, я вовсе не видел перед своим мысленным взором переплетение нитей или кошку, которой нет, не стал называть безобидную ложь фомой, не начал исповедовать боконизм, не возжелал соединить с кем-то пятки и ничуть не пожалел о том, что эта книга не попалась в мои шестнадцать. Насколько я себя помню в те годы и насколько знаю сейчас, "Колыбель для кошки" - это не то, что способно перевернуть мир с ног на голову, изменить мировоззрение или нечто столь же претенциозное.

Книга действительно неплохая, сдобренная некоторой долей сатиры, этакая аккуратно созданная антиутопия в достаточно мягких тонах - не слишком жёсткая, как раз такая, чтобы осознать суть происходящего, проникнуться должным трепетом, но не погрузиться в чересчур мрачное настроение. Но вместе с тем, нам мой взгляд, это далеко не та история, которая меняет мир и людей. Очень неплохая книга, но не более того - поэтому-то так сложно понять, отчего вокруг неё настолько много восторженных ахов и охов. И всё же "неплохая" - это уже много больше, чем порой ожидаешь от такого рода книг. И дополнительный плюс - финал. Возможно, прочесть всё остальное имеет смысл хотя бы ради последних строк.

Мда уж. Вывали на бумагу всё, что копилось в голове в шестнадцать-семнадцать, приправь удобоваримой философией, добавь щепотку модного экзистенциализма и укрась сверху ломтиком максимализма – и вот ты приготовил блюдо, которое придётся на вкус «новому поколению». Немудрено, что книга имела большой успех среди молодёжи – французской и не только, - потому что она, в сущности, являет собой микс всего, что волнует людей в том возрасте, когда они уже перестают быть подростками, но ещё не успевают повзрослеть. Здесь и противопоставление себя обществу, каждый член которого, разумеется, в отличие от тебя, глуп, ограничен и потому счастлив. Здесь неумение найти своё место в жизни, завуалированное собственной непринятостью и неприкаянностью. Здесь упоминания умных людей и умных книг, цитирование которых, как известно, считается показателем не только начитанности, но и собственно ума (а три раза в одном предложении использовать слово «ум» - фи, моветон!). Здесь типичные подростково-взрослые метания и поиски себя. Так и вижу главного героя, театрально прижавшего тыльную сторону запястья ко лбу, закатившего глаза и трагически выдохнувшего «Ах!».

Да ещё и не покидает ощущение, что автор усиленно стремился подражать кому-то в стиле (быть может, иронии и органичному цинизму Стивена Фрая?), но в итоге лишь оставил ощущение вторичности. Было такое уже, было! Причём куда лучше, изысканнее, правдивее и вкуснее. И вовсе не потому, что все литературные темы, как известно, уже использованы, а новые книги так или иначе повторяют старые. Просто это уже не ново. Возможно, произвело бы какое-то впечатление, попадись эта книга в мои шестнадцать-семнадцать, вот только тогда это было невозможно, а сейчас она уже видится скорее неумелой попыткой выпендриться. Впрочем, читается легко и без напряжения, отлично идёт под чай с поистине экзистенциальными печенюшками. Да и своё обещание автор выполнил: пережив то, что сам для себя выбрал, герой и впрямь вернулся к тому, с чего начинал. Кульминация, аплодисменты, повод вернуться к классике.

Пожалуй, любой, кто прочёл хотя бы пять-шесть книг Мураками, может с чистой совестью, перелистнув последнюю страницу очередной из них, вздохнуть и произнести что-то наподобие: «Ах, Мураками такой Мураками!» - и он будет совершенно прав. Остро характерный стиль Мураками угадывается уже с первых строк и не покидает до финальной точки. В этом он весь: старый знакомец, которого узнаешь с первого взгляда, даже если не встречал сто лет, но при этом всегда умеющий то удивить, то озадачить, то предложить тему для серьёзного размышления. В книге «Послемрак» автор остаётся верен и другой своей черте. Вот читаешь ты, читаешь, скользишь по вязи слов, и в какой-то момент осознаёшь, что ничегошеньки не понимаешь. Вроде бы всё очевидно, чётко, нарисовано яркими живыми красками, но почему, отчего, зачем, откуда – поди разбери. Читаешь дальше, и где-то в середине истории кажется, что уже начал что-то улавливать. И только в конце соображаешь, что прав был всё-таки в начале: ты всё так же ни-че-го не понимаешь. Но вместе с тем ясно видишь всё.

«Послемрак» - не исключение. Японский чертяка Мураками раз за разом умудряется рассказать о чём-то, открыть нечто новое, дать повод поразмыслить – при этом так и не ответив ни на один из возникших во время чтения вопросов.