Landnamabok прочитал

Патриотизм – это такая мышца в мозгу человека. Если ею не пользоваться, она атрофируется. Если её использовать слишком часто, она тоже атрофируется. Патриотизмы бывают разные, могут носить национальные оттенки. Вот взять, например, американский патриотизм. Составляющие патриотизма: культурно-исторические ценности, языковая уникальность, природа и окружающий мир, исторические деятели и простые люди. У американцев по большому счёту со всем этим туговато: и язык-то у них не свой, и государство-то у них в младенческом возрасте, да и деятелей-то у них жидковато, всё-таки молодая нация. В классической музыке вот кроме Гершвина как-то сразу и не назовёшь ни кого… Вот и остаётся для патриотизма – малая Америка и простые люди. И это срединный путь. Такие мастера слова как Роберт Пенн Уоррен, Кен Кизи, Гор Видал, Кристофер Бакли, Фэнни Флэгг – это патриоты, в американском понимании слова, певцы малой Америки и простых людей. И мне импонирует такой патриотизм, в нём столько здоровой и трезвой мысли, столько любви и понимания… Фэнни Флэгг описала американскую тихую провинцию и провинциалов так узнаваемо, так щемящее знакомо.

Надо сказать, что инструментарий литературный у Фэнни Флэгг и в «Жареных зелёных помидорах» и в «Добро пожаловать в мир, Малышка» один и тот же: рваный сюжет, небольшие главы, разновременье. Сюжет как бы нанизывается на стержень – героя, собственно, героиню – Малышку. И поражает в книге всё то же – с любовью выписанные персонажи, сюжет, складывающийся в картину только после точки в последнем предложении. Это традиционные, ожидаемые приятности. Есть и приятные неожиданности в книге… В американской литературе русские молятся за американскую телезвезду – красотища какая. Это изумительная по красоте картинка. Какой же американский роман без психотерапевта? Это так нарочито прекрасно. Психотерапия подана автором с любовью и иронией: врач, вместо того чтобы лечить, влюбляется в пациентку, а почти столетняя бабуля обладает сократической мудростью… Понравилась философичность и те самые пресловутые вечные вопросы: в чём смысл жизни?, а кто я? и ну почему же мне так хреново? Введение культовых для американцев личностей – это тоже один из добрых признаков литературы, её якорность. С удовольствием почитал Флэгговского Уильямса. И признал в герое автора поразительных провокационных рассказов вроде «Мечты и чёрного массажиста».

Ещё одна уникальная черта книг Фэнни Флэгг: несмотря на то, что всё плохо и у героев жизнь далеко не мёдом вымазана, в её миры хочется попасть – забежать к соседке Дороти, подребезжать на банджо, пригласить в гости пол города, зайти в магазин к Маку и купить наживку для рыбалки. Дорогая Фэнни, пишите больше, мы всё прочитаем! Ну и конечно телекухня просто изящно показана, автор явно в теме.

Любая рецензия – спойлер.

флэшмоб 2011
по совету panda007

Психологи добьют современную литературу. Из литературы незаметно уходит сюжет, события, характерные герои, а подменяет их рефлексия нечётко прописанных «героев вообще». Всё больше внимания уделяется литературным приёмам: несколько параллельных сюжетов; смена акцентов – то, что казалось правдой оказывается больным воображением спящего человека, которому снится, что он спит и видит сон, что он сумасшедший… Вот, взять этого Канингема. При всей его удобочитаемости и качественности литературной речи – три сюжета: Англия 20-ых – 30-ых, Лос-Анжелес 50-ых и Нью-Йорк 90-ых и все они как близнецы-братья, о каком времени ты сейчас читаешь, о какой стране, очень сложно понять, это неразличимо. Во время чтения в голове читающего возникает сумятица, каша, персонажи неинтересные и когда они гибнут, им не хочется сопереживать, они какие-то пластмассовые. Чувства, изображённые в романе – тусклые. Взят интереснейший персонаж – Вирджиния Вульф и так бездарно подан. Это просто какой-то тупик, при всём таланте, зарывать его в землю. Обидно. И таких книг очень много, литература как и финансы испытывает кризис, надеюсь, перед очередным взлётом.
Любая рецензия – спойлер.

флэшмоб 2011
по совету LoraG

Любая рецензия – спойлер. Меня запарило париться есть ли спойлеры в моих текстах.

Из неверной посылки следует всё что угодно. По Пажу – ум – это болезнь, т.е. - из области физиологической или психической. А ум – это категория нравственная. Вот и выводит автор… куда попало. По сюжету Мартен Паж – не оригинал. У Кира Булычёва был замечательный рассказ «Лёнечка-Леонардо»: там ребёнок-вундеркинд в три месяца болтает вовсю, в пол года читает, в два года пишет научные диссертации. Увлекается педагогикой и из педагогических соображений, дабы не шокировать ранимых родителей, он становится нормальным ребёнком… Куда Пажу до такой лихости сюжета, у него всё линейно, только обещанной одиссеи ума не вышло, вышла усечённая «Золушка». Хочется такой литературы, героям которой хочется сопереживать. А в этой книге кому сопереживать? Хочется характеров, воли, действий – а тут одна рефлексия, да сопли саможаления. Современные литературные герои любят из себя что-то выдавливать, а не просто кем-то быть. С «Элегантностью ёжика» такая же катавасия вышла. Книга читается легко и есть приятные моменты в книге – негр-светлячок, говорящий только стихами – это хороший типаж, за него можно порадоваться… Но – выписанных персонажей, по-настоящему глубоких мыслей в книге нет, обычная мелкобуржуазная рефлексия: «Я такой несчастный, меня ни кто не любит, я никому не нужен». Может хватит уже? Писатели, дайте нам страстей, ярких глубоких и интересных персонажей, витиеватых событий и сюжетных линий.

флэшмоб 2011
по совету voyageur

Наверное, ниже есть спойлеры

Павел Санаев просто мальчик по сравнению с Аготой Кристоф. Нет, не так… Раньше я думал, что Приставкин жёстко писал о детях, я заблуждался. Опять не то… После Аготы Кристоф «Повелитель мух» Голдинга больше походит на сказки Чуковского… Что-то вроде этого. Дети Кристоф чем-то напоминают героя «Жестяного барабана», чем-то «Крошку Цахеса». Язык «Толстой тетради» скуден, лишён метафор, сравнений, художественных описаний. Но чем уже рамки, тем свободнее в них творчеству. Какое время, такой и язык. Война калечила людей, калечила их речь. Книга состоит из трёх произведений, каждое произведение опрокидывает содержание предыдущего, как бы перечёркивает некоторые события, меняет их смысл и содержание. Жёсткий стиль изложения, много насилия, секса, злобы человеческой, очень мало любви, но… Именно человечность в этой книге наиболее ярко вычерчена в контексте войны, тоталитаризма, всеобщей недоверчивости и озлобленности. В этой книге мне больше всего нравится её литературная достоверность, оправданность фантазмов героев. Когда герои «Толстой тетради» выдумывают себе жизни, они просто выживают, герои же романов «Назову себя Гантенбайн» Макса Фриша и «Чужое лицо» Кобо Абэ делают это не вынужденно. «Толстая тетрадь» нравится и тем, что не до конца понятна, что одно и то же событие оказавшееся ложью с разных сторон получается более объёмным и сложным. Интересны и ярки персонажи: бабушка, Заячья Губа, кюре, Лукас и Клаус, Матиас. Вообще детские персонажи современной литературы (в широком понимании) какие-то ломаные: герой «Жестяного барабана», король Матиуш I, дети из «Повелителя мух» Голдинга, Кузьмёныши из «Ночевала тучка золотая» и Васька из «Солдат и мальчик» Приставкина, Саша из «Похороните меня за плинтусом», дети из «Толстой тетради». Вообще, очень неприятно констатировать, что из современной литературы уходит положительный герой и грустно машет рукой, как Терминатор. Роман Аготы Кристоф – произведение ёмкое, пересекающихся смыслов, о людях, об умении выжить и сохранить рассудок в безумном мире.

флэшмоб 2011
по совету TibetanFox

Обаяние «тихой литературы» неуловимо, это что-то мимолётное. Всё содержание книги можно передать пятью словами – «как Вермеер написал великую картину». Все события книги – это микрособытия, какие-то бытовые зарисовки, детали жизни одной отдельно взятой семьи глазами служанки. Здесь нет заумных телег об искусстве, оказывается, к высокому можно прикасаться, просто протирая краски. Вообще американские писатели так жадны в хорошем смысле до европейской культуры, так внимательны и видят подчас то, что не каждый европеец заметит. Не раз уже обращал на это внимание. Довольно давно смотрел одноимённый фильм и это просто два разных произведения, одинаково прекрасных. Понравились узнаваемые типажи и естественные ненадуманные поступки. Книга по-настоящему картинна, в ней много живописи, цветов, красок. Сюжет настолько естественно перетекает от начала к финалу, что этого просто не замечаешь. В книге столько любви к деталям, настолько любовно выписан каждый эпизод, каждая вещь прописывается до трещинки и это прекрасно. Автор умудрилась живописать мир живописца смелыми литературными мазками. Дельная книжка, ладно скроенная, добротная такая литература. Обязательно продолжу знакомство с автором.

флэшмоб 2011
по совету Obright

Внимание, сплошные спойлеры!!!
Это всё-таки буржуазная литература. Как там у Довлатова: «После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов»… Главные герои – девочка из богатой семьи и консьержка (в доме богачей) при всей «либеральности» взглядов всё их поведение и все их мысли крутятся вокруг сословных условностей, им без этого никак. Это печально и немножко не из нашего мира, пока не из нашего, но пигментные пятна «западного счастья» уже проступают. Ладно, это такое лёгкое лирическое отступление… В целом книга для меня делится на две большие части: что понравилось и что не понравилось.

Не понравилось
Палома. Ну, вот есть такой ужасный отечественный фильм «Любовь-морковь 2», где взрослые актёры паясничают, а актёры дети выступают статистами. Взрослая мама оказывается в теле девочки. Вот так же и Палома. Автор книги просто запихнула в девочку мозги взрослого человека, ну как же, мы же демиурги! Бывают умные дети, бывают очень умные дети… Но детский ум – он другой, он парадоксален, а не циничен. Эта девочка реально неприятна, она злобна. Под конец книги, в ней что-то человеческое просыпается, но абсолютно просто по прихоти автора.

Следующий образ – консьержка Рене. Всю жизнь прятала свой «ум» (на самом деле просто начитанность) от убогих богачей, старалась во всём походить на стереотип консьержки. Вообще-то это бытовая глупость. Умение замысловато рассуждать об искусстве и высоких материях – это лишь умение замысловато рассуждать. Какие-то мысли действительно глубоки и интересны, а во многом – набор стереотипов об искусстве. И ещё – это уже моя личная обида на автора. Если бы мадемуазель Барберри не замочила консьержку в конце книги, я бы всё ей простил и отметил бы книжку улыбкой.

Мультикультурное месиво. Термин автора. В книге неимоверное количество суждений двух персонажей обо всём околокультурном: сословные предрассудки, японская кулинария, кулинария португальская, японское понимание красоты, сословные предрассудки, голландская и итальянская живопись, музыка всякообразная, современное общество, сословные предрассудки, Лев Толстой, Анна Каренина, Левин (эти трое из одной тусовки), Уильям Оккам. Это действительно месиво. Ну не надо обо всём. Вот есть «Имя розы» Эко. Оседлал автор тему споров реалистов, номиналистов и концептуалистов и прекрасно вписал её в художественную канву. А тут эта разносортица разнокачественных суждений разрывает восприятие художественного текста. И потом, не знаю чья ошибка – автора или переводчика… Слово «схоластика» рядом с именем гениального Оккама, который является её представителем, даётся в переносном значении. Со схоластики началась европейская философия и во многом европейская наука, схоластика – это круто. Если уж у нас такие герои умные.

Всё-таки понравилось
Симпатяга Какуро – очень приятный и красивый образ, прописанный такой, чёткий, узнаваемый, цельный. До середины книги, где он появляется, читалось вяловато, Какуро внёс живинку в текст, он осветил книгу. Маргарита – остроумная подруга Паломы. Появляется на один абзац. Очень перспективный персонаж… Ну зачем же было его бросать??? Лучше бы подсократить эти утомляющие дневники, а вписать пару-тройку эпизодов с этой девчушкой. Мне понравились некоторые культурологические суждения. Только их надо смаковать отдельно, отрывая от текста. Из трёх дневниковых текстов «Дневник всемирного движения» кажется единственно свежим. Забавно было найти красоту в матче по регби, в движениях артистичных тел.

В целом. Это наверное просто новая литература – та новая литература, которая мне не нравится.

флешмоб 2011
по совету Apsny

Я искал Японию в тексте до самой последней странички… И нашёл…, когда прокрутил книгу назад. Само название чего стоит – это так по-японски, прямо слышится дыхание синто… Символ не лестницы – Европа, а ступицы колеса… - Япония. И цель человека в жизни – подобраться к этой самой ступице. И частые эпизоды некоторой заторможенности, стоп-кадра, эпизоды созерцания заката, пруда, английского ландшафта, всё это выдаёт Японию, она просвечивает сквозь английский костюм… и если внимательно присмотреться к виду на Солсберийский Собор, то рядом можно увидеть камни сада Рёандзи. А вот сравнение кодекса чести дворецкого Стивенса с кодексом чести самурая мне кажется слишком линейным. Идея высокого служения - не японское изобретение.

Главный герой – служака по призванию, целью своей жизни поставивший добиться совершенства в своей профессии. А вот здесь очень английских ход совершил уважаемый Исигуро-сан, человек без чувства юмора считает свои шутки весьма остроумными… Идея может не новая, но под каким вкусным соусом подана! Сама атмосфера романа очень английская, всё проникнуто духом нонсенса, эта старая добрая чопорная Англия – милая, добрая и смешная. Стивенс показан во всей красе и противоречии: он - и деревянный болван и циник и преданный человек и добрый друг и т.д. Стивенс и задавака и скромный человек, ставящий своей целью только одно – наилучшим образом выполнять свои профессиональные задачи, а ещё Стивенс просто шикарно на голом месте создаёт себе проблемы, а потом мужетсвенно их преодолевает. Книга – дневник или разговор с читателем. И это тоже нравится.

Отдельно стоит упомянуть и ту самую ступицу колеса – премьер-министров, Риббентропов, Черчиллей, с которыми общался главный герой и среди которых жил и трудился хозяин нашего дворецкого лорд Дарлингтон. Вообще мне кажется очень важной и точной мысль, что джентльмены в высокой политике перевелись после I-ой Мировой. И я очень уважаю тех, кто не смотря ни на что, остаётся джентльменом в политике и считает что только это единственно правильно. И вообще эта ступица колеса придаёт особый колорит книге ещё больше делает её похожей на классический английский детектив.

Весьма заслуживают внимания второстепенный герои книги – мисс Кентон, дворецкий Грэми (кажется так), сам лорд Дарлингтон, отец главного героя. Фактически все диалоги книги – это беседа дворецкого с самим собой, он постоянно возвращается к прошлому… Хотя в самом конце книги идеей «прожить остаток дня» проникается не только Стивенс, но и мисс Кентон, что сближает «Остаток дня» с другой интересной книгой – «Жареные зелёные помидоры…» Фэнни Флэгг. Тем кто любит английскую или японскую литературу (особенно обе) «Остаток дня» покажется не зря прожитым!

флешмоб 2011
по совету Cartoon

О, это просто потрясающая книга… В буквальном смысле перетряхивает что-то в голове и многое становится более понятным. О тайнах музыки. Это пересекается с «Доктором Фаустусом» Томаса Манна и чем-то с небольшой пьесой Леонида Андреева «Собачий вальс». Вообще обидно, книжка быстро кончается, только привыкнешь в герою, а он… тю-тю. Атмосфера творчества, магия творчества и сочинительства настолько тонко передаётся! А эта притчевая условность, показываемая за счёт драматургизма, просто неподражаема. Главный герой с умопомрачительным именем, как герои античных произведений – это одна идея, он вытесан из одного камня, у него только одно устремление. А насколько точно, одним штрихом изображён поединок 1900-го с «изобретателем джаза». И концовка книги абсолютно точна, она ставит жирную такую и удивительно точную точку в рассказе. Если 1900-ый был бы возможен, он был бы именно таким. Меня ещё чем потрясла эта книга – своей точностью. Я учусь быть музыкантом…))) Так вот, эта книга учит тому как именно это надо делать. Две такие разные, но обе гениально сумасшедшие книги Барикко - «Море-океан» и «1900…». Хотя, авторский стиль, безусловно узнаваем.
флешмоб 2011
по совету Apsny

Я эту книгу прочитал по ошибке. Её не было в моём флешмобе 2011, а я и так в свой график не укладываюсь. Была другая книга этого же автора. Это просто какой-то сюр. Нет, нового в форме изложения я не нашёл, такого вообще много, особенно сейчас. Навскидку можно вспомнить эпизоды «Улисса» Джойса или волшебную книгу Коу «Пока не выпал дождь» или там «Игру в классики» Кортасара. Но сравнения – отдельная история. Я всё-таки в восторге от старушек и стариканов всяких – мировые ребята, надо сказать. Такие миры в себе носят! Автору безупречно удались все персонажи книги: Имоджин, Бадди, старушка Тредгуд, Большой Джордж, преподобный Скроггинс, Эвелин Коуч… и все кого я забыл. Так ярко выписаны. Истории из книги настолько узнаваемы: из жизни, из большой литературы (приход слона к больному ребёнку был ещё у Куприна, а до него, если не ошибаюсь у Киплинга). Ой, а Культяшка-то каков, просто красавец. Книга учит добру, умению принимать жизнь во всей её необратимости. Очень красивая книга… Вообще метаморфозы Эвелин Коуч весьма поучительны. Особенно важна фраза старушки Тредгуд: «начинай жить», жизнь не закончена, ещё столько всего впереди. И это эпизод перекликается с «Остатком дня Исигуро». По характеру книга напоминает «Порою нестерпимо хочется» Кена Кизи – то же понимание сути вещей простыми людьми, видение жизни, это так важно. А рыбацкий клуб «ЖЗП» чем-то напоминает «Зелёный дом» Марио Варгаса Льосы, только не столько внимания ему уделяется. Юмор Фэнни Флэгг близок больше не к американской литературе, а к английской - чувствуется дух нонсенса. И очень близко где-то ходит Джон Барт со своим чёрным юмором. Это изумительный калейдоскоп литературный. Я в восторге, какую удачную ошибку я совершил, прочитав эту книгу. Но тёще моей книга категорически активно не нравится, не буду пересказывать, что думает эта замечательная женщина о тех, кому «такое» нравится. Человек старой закалки, воспитана на Астафьеве, инстранщину не переносит, что с неё взять? Как, вот как, мне скажите, можно не увидеть глубины такой нарочитой? «Читайте, деревья, стихи Гесиода!»

Бывают писатели универсальные, бывают писатели одной темы, ну и разумеется – одной книги. Анатолий Приставкин писатель одной темы. Таких авторов практически невозможно поймать на лжи – они знают свою тему как «Отче наш». У таких писателей художественный вымысел становится правдой жизни… в одной отдельно взятой теме. Но, к сожалению, на этой теме литература и заканчивается, зато за этой темой обращаться лучше всего именно к ним. Беспризорники во время войны, детские дома во время войны и вообще – дети и война – тема Приставкина. В этой книге два произведения – «Солдат и мальчик» и «Ночевала тучка золотая».

«Солдат и мальчик»
Мне обидно за Приставкина, когда его называют автором одной книги. Это не так, всё же – темы. «Солдат и мальчик» мне ближе «…тучки…» Произведение построено в форме притчи: не так важно, ЧТО там происходит, как то, С КЕМ происходит и что и как переживается героями. Одна довольно простая и нередкая, очевидно, во время войны история становится движетелем духовного роста героев, осознания ими цельности и ценности жизни. И насколько всё выверено в этой повести – каждый поступок героев и единственно возможный, угадываемый, но такой точный финал. Через какое-то время мытарства солдата становятся мытарствами и Васьки. Несбывшиеся надежды и детская бескорыстная вера Васьки в близкого человека, что раз уж он нашёлся, то с ним ничего не может произойти. Это книга о смыслах.

«Ночевала тучка золотая»
Ну, как тут устоишь перед обаянием правильной литературной речи, перед знанием темы, перед художественной искренностью писателя? Такие книги навсегда. Я думаю, что такие человеческие истории повторялись в 80-ые – 90-ые, когда в наших «братских союзных республиках» представителей «нации – угнетателя» сживали со свету в буквальном смысле. Два брата жили одну жизнь на двоих и не пускали в неё посторонних, а когда пустили, случилась беда. Здесь практически невозможно отделить литературную боль от реальной боли автора, автор в ответе за каждую эмоцию в книге. Дело в том, что у меня был опыт работы с детьми группы риска в конце 90-ых – начале 2000-ых. Эти дети никому не доверяли, а если доверяли, то всю жизнь. С ними было очень трудно дружить, потому что они требовали всего тебя. И те мои дети имели прозвища: Глобус, Весел, Мамай… - всё как у Приставкина.

И это всё-таки не моя литература. Вряд ли я буду читать ещё Приставкина. Хотя и тема войны и тема детства мне интересны по отдельности, но вместе… Это пронзительная литература, в которой жизненная правда становится правдой художественной, а мне ближе наоборот.

флешмоб 2011
по совету TibetanFox

Миф – это миф и есть, не зависимо от авторства. С одной стороны, можно сказать, что у «Калевалы» есть автор – Элиас Лённрот. А с другой – это, конечно, не так. Так же и за сказами Бажова чувствуется вся сила мифа, обаяние этноса, благородная пыль веков. Вообще очень много пересечений нашёл с «Калевалой» в сказах Бажова, что меня сильно удивило. В первую голову, это, конечно мифические персонажи: Медной Горы Хозяйка, Великий Полоз, Огневушка-Поскакушка, Синюшка вполне сравнимы со старухой Лоухи, Вяйнямёйненом и прочими… Идентична роль волшебных животных. Та же эпическая форма – с общими персонажами и нетвёрдым сюжетом. Да и нежный северный говор чем-то напоминает поэзию калевальского слога.

По строению сказы Бажова напоминают сказки Писахова: наличием сквозного персонажа - рассказчик дед Слышко у Бажова и рассказчик Малина у Писахова. Но трагический магический реализм Бажова таки довольно сильно отличается от смеховых текстов Шергина и Писахова, хотя эта тройка русских сказочников XX-ого века делает сильный задел в русской литературе прошлого века, во многом благодаря именно этим писателям советская литература входит в состав великой русской литературы текстовой преемственностью, оставаясь в рамках традиции, не прерывая связь с литературным русским языком опытами новояза.

Кроме омультфильменных и знакомых по школьной программе «Медной Горы Хозяйки», «Каменного Цветка», «Серебряного копытца», «Синюшкиного колодца» в сборнике из 23 сказов оказались абсолютно удивительные сказы: «Огневушка-Поскакушка», «Ермаковы лебеди», «Кошачьи уши», «Дорогое имечко». Можно согласиться с мнением о некоторой мрачности сказов и жестокостью в этих произведениях – наказания всё-таки злодеям доставались суровые: они превращались в пустую породу, их заваливало обвалом в шахте. Да и положительным героям жилось не сладко. Но. Именно это и есть – чистая архаика, живой миф. Мне-то это как раз сильно понравилось. Не понравилось же другое. Я не очень люблю когда целые сословия выводятся негодяями в литературе. Тут чувствуется некоторый соц. заказ. Все представители Церкви, бары, приказчики – негодяи. И эта черта присутствует и в сказах Бажова и в сказках Писахова. Но, к счастью, я не нашёл ярко выраженной этой черты в произведениях Шергина.

Сказы Бажова напоминают нам о том, кто мы, позволяют нам не быть Иванами, родства не помнящими. И ещё немаловажная черта – в своих текстах автор поднимает на небывалую высоту значение мастера, умельца, то, что в своё время делал ещё Николай Лесков. И это прекрасно.

флешмоб 2011
по совету knigozaurus

Ну, вот я, кажется, и начал прочёсывать перпендикулярно абсолютно незнакомый мне жанр – фэнтези. Прочёсывать абсолютно случайными книгами, ну, нет, чтобы начать с отцов-основоположников, я как-то больше с окраин. Иногда более удачно, иногда менее. И что интересно, меня задевают больше творения наших соотечественников: Елены Хаецкой, Макса Далина, и, собственно, Вероники Ивановой. Неистребимая, надо сказать, фамилия в русской литературе - Иванов! И совершенно не трогают опусы популярных инородцев - братьев Терри – Гудкайнда и Пратчетта.

«И маятник качнулся» - удачное название и уже с названия книга начала мне нравиться. Умение удачно называть – хороший литературный навык. Сначала мне было несколько неуютно читать – оказалось много сходств с книгой произведшей на меня удручающее впечатление, с «Первым правилом волшебника» Гудкайнда: чем-то схожие миры; чем-то схожие магии; продуманные ритуалы, в которых предостаточно набрано из всяких оккультных наук – терминов, идей и т.п. Но – важные отличия: мир, созданный Ивановой – светел и в нём бы было здорово и интересно жить, не безопасно, но вполне сносно; мир же «Правил волшебника» - камера пыток. Магия Ивановой не настолько эротизирована и чернушна как магия Гудкайнда. Мне не очень понравился эпизод инициации принцессы у Ивановой, но он – просто детские шалости с подобными эпизодами у Гудкайнда.

Второе сравнение – с «Убить некроманта» Далина. Да, не я первый их сравниваю, далеко не первый. Но главные герои очень уж – лапочки, ну прям такие самокритичные и здравомыслящие – любо-дорого! И оба поступают всегда из принципа наименьшего зла и оба щадят окружающих, не щадя себя.

Третье сравнение – с «Голодным греком…» Елены Хаецкой. Всё-таки, довольно много путешествий в обеих книгах: надо и географию продумывать и разные народы и героев с интересными типажами описывать. Обе книги – этакие одиссеи ГГ.

Собственно – о книге. Ладно скроенный сюжет типа «дзуйхицу» (яп. – «на кончике пера») или как у нас говорят – «что вижу, о том пою». Принцип – герой оказывается в ситуации (в которую загоняет как правило сам себя), выкидывает некую штуковину, а мир на эту штуковину реагирует, после чего герой оказывается в ситуации, выкидывает некую штуковину… и так по кругу. Не понравился глоссарий. Вообще я очень люблю комментарии в конце книги. Но зачем же эти примечания выдумывать? Без глоссария текст этой книги абсолютно прозрачен и понятен. Можно упоминать в теле произведения кучи книг и цитат из выдуманных фолиантов, но зачем выносить в примечания? Странно.

Я заметил такое качество жанра, не знаю, может я ошибаюсь, но… Мне кажется, что оторваться от чтения саги в жанре фэнтези очень сложно, даже если тебе жутко не нравится то что ты читаешь. Это затягивает. Буду осторожничать.

PS Да, чуть не забыл... Стихи в книге плохие. Очевидно написаны самой Ивановой, иногда с оговоркой, "слова дурацкие, но песня нравится". Стихи не надо. Проза Вам, Вероника, даётся в разы лучше.

Книги для детей, написанные в преддверии второй мировой войны или во время её обладают некоторыми общими чертами, выделяющими их из всей остальной литературы. Это книги Януша Корчака – про короля Матиуша и про чародея Кайтуся; книги про Муми-троллей Туве Янсон, «Пеппи Длинный Чулок» Астрид Линдгрен, «Хроники Нарнии» К. С. Льюиса… В 30-40-ые гг. идея воспитания с учётом детской психологии будоражила умы педагогов, психологов, детских писателей, родителей и вызывала горячие споры. С другой стороны предчувствие катастрофы так же отразилось в этих книгах. Ещё одной общей чертой этих книг являются характеры главных героев – они свободолюбивы и обуреваемы идеей Служения. Вот только наиболее мрачные сказки вышли у грустного поляка Януша Корчака. Как-то так получилось…

Интересны объяснения прямо в тексте «Кайтуся», где автор пишет, что здесь он вычеркнул пару абзацев, а тут три страницы по просьбе мальчика, а вот этот кусочек был переписан, уж больно мрачно всё выходило. Это оригинально, когда автор советуется с читателем, интерактив такой своеобразный получается. Своеобразие той литературы не даёт мне покоя. Вот сейчас такие герои как Кайтусь в нашей современной детской литературе просто невозможны: мечтать стать чародеем, стать им, а потом из всех сил стараться докопаться до природы этого чародейства и до своей внутренней природы. Именно это и привлекает в книге. Читается книга тяжело, мрачняк такой, ух. Умиляло в книге: шпионы всякие и эдакое обыденное противопоставление богатых и бедных, но… Нет этого богатые – плохие, бедные – хорошие и наоборот. Все – разные, не в деньгах счастье, но… Характер Кайтуся чем-то напоминает характеры весёлых героев Джанни Родари.

А сюжет книги вполне понравился. Неожиданные поступки и реакция героев, путешествия, превращения… Вот только уж очень мрачен тон повествования. Даже сын восьмилетний это отметил. Начинается всё таким ералашем, а заканчивается серьёзным нравоучением, с которым тяжело спорить. Такая литература воспитывает, но вряд ли радует. Заставляет серьёзно задуматься…

Практически первое, что я заявляю, когда первый раз прихожу к кому-нибудь в гости: «Я не люблю фотографий», - ну, и понятно, битую половину нашего времяпрепровождения занимают листание фотоальбомов. И кто меня за язык тянет? Молчал бы, глядишь, всё бы и обошлось. Да, я не люблю фотографий, но я ничего не говорил об описаниях фотографий… и картин.

Роман «Пока не выпал дождь» - это двадцать изображений, 19 фотографий и одна картина. Всё повествование книги – фактически описание изображений с лёгкими отклонениями в сторону. Подавляющее большинство изображённых на фотографиях людей отошло в мир иной. Повествование ведётся от имени умершей в восемьдесят… преклонном возрасте женщины, записавшей свои воспоминания для одной девочки, чтобы она поняла что-то важное… Это – форма романа. Но сколько же в нём изумительных тонкостей.

Я просто проникся названием произведения. Оно выстреливает трижды и особенно осторожно подкрадывается в последнем предложении и… ГРОМКО КРИЧИТ В САМОЕ УХО. Вообще в этой книге очень много излюбленных Проппом утроений. Описывается под очень сильным микроскопом три поколения; три девочки: девочка-бабушка, девочка-мама, девочка-внучка; три важных для повествования прицепа … и таких мелочей в книге много. «Остерегайтесь собак», - кричит эта книга! Я думаю у автора есть к собакам что-то личное. Есть в книге и музыка, она аккуратно ссыпается в ухо читателя. Музыка разная.

Кроме «Пока не выпал дождь» я у Коу прочитал ещё «Дом сна» и «Случайную женщину». Женские образы у автора мощны, нечего сказать. Автор так выписывает женщину, как будто боится ошибиться. Героини Коу занимают в повествовании подавляющее количество внимания. С мужчинами Коу не дружит. Нет, его описания мужчин убийственно великолепны, но может ему просто не интересно про мужиков писать?

И чем ещё меня поразила эта книга – это своей тишиной. Она либо явно присутствует на страницах книги, либо наоборот её так явно не хватает. Тишина – чуть ли не главный персонаж книги, на мой взгляд. Коу – мастер.

Одно из немногих моих личных литературных открытий за последнее десятилетие. Тексты на грани корректности – показатель виртуозности. К таким книгам, на мой взгляд, относятся замечательный «Современный патерик. Чтение для впавших в уныние» Майи Кучерской и несравненный «Мракобес» Елены Хаецкой. Макс Далин создал изысканный фэнтези-роман с главным героем-романтиком, этакую книгу-перевёртыш, где то, что кажется добром поступком – на самом деле гнусный предательский заговор; а то, что кажется происками исчадий ада – просто миролюбивая политика. Буду выхватывать отдельные соображения по поводу книги:
- Вообще образ главного героя как этакого доктора Хауса или доктора Лайтмана – циников-логиков, разбирающихся в людях и являющихся виртуозами своего дела – образ выигрышный и удался автору на славу. Правда, как правило, действительно не так похожа на правду как отреставрированная ложь.
«Ты собираешь любовь по крошкам, как золотой песок», - это не только про Дольфа, но и про Хауса и про Лайтмана.
- Очень понравилось то, как мало счастья выпало на долю честного человека, решившего вопреки всему оставаться честным. Иносказательно, а местами и прямым текстом, автор говорит о том, что поступать верно трудно. И это счастье очень контрастно выглядит на серой палитре жизни Дольфа. Интересно, насколько разными могут быть люди, способные понимать: умеющие слушать, друзья, соратники, любимые…
- Автору удались характеры. Они выпуклые, неплоские. Некромант способен видеть и понимать правду другого, он не прощает глупости, двойной морали, самообмана. Даже эпизодические герои интересны.
- Так же показалась оригинальной мысль – использовать в военных действиях трупаков из жалости к живым. Раньше не встречал.
- Идея белой магии как изнанки и отказа от дара некромантии – вообще талантливая находка.
- Сам мир довольно интересно скроен: призрачная тайная канцелярия, ночной совет с вампирами, неусыпная и не требующая еды стража, некромантия и белая магия. Удивительно – государь-некромант не устроил никаких гонений на святой орден, он их вообще не трогал, пока те сами не начали.
- Впечатлило чувство юмора Макса Далина. И смешно и умно. И потом не стыдно, что смеялся.
- Отдельно хотелось бы сравнить «Убить некроманта» Далина и «Мракобеса» Хаецкой. Книга Макса Далина как изнанка книги Елены Хаецкой. Главный герой некромант и главный герой – великий инквизитор. Обоих героев все считают выродками, у обоих нет друзей. Оба честные и честно выполняют должное. У обоих высокие идеалы.
- Неожиданно споткнулся об эпилог. Не в смысле не понравился, в смысле - неожиданно. Этакий сиквел. Необязательный эпизод, но и не испортил текста, наоборот, как бы обрамление такое получилось.
- Такое фэнтези я готов читать пачками. Высказать удалось, к сожалению, очень мало. Эта книга будоражит образное восприятие.
PS Это просто хорошая литература. Очередное подтверждение мысли – нет плохих жанров!

Долго не мог определиться с оценкой. Потом решил что плюсов больше. Повесть небольшая совсем и замечательно расхватывается на цитаты. Впечатлило, что простое "я люблю тебя" может быть верхом откровения и экзистеницальности. Очень понравилось фраза из текста

"я не могу понять тех, кто отдаёт своё "я""

. Вообще идея приоритета личного над общественным подана изящно, доказательством от противного. Философствования автора о добродетели эгоизма весьма спорны, но тем и хороши. Несколько размазан смысл существования нового общества, который очередной Прометей вполне может создать. Разумный эгоизм - не объяснение. Не впечатлил созданный мир - он не проработанный, всего несколько штрихов. Но, с другой стороны именно эта условность придаёт определённое обаяние книге. Получается некий гротеск. Из миров всех антиутопий мир Айн Рэнд наименее прописан, но вполне узнаваем. А гуманистическое бегство в леса повеселило. Вообще интересно сравнивать утопии 20-ых и 30-ых . К утопиям 20-ых относятся "Мы" Замятина, "Ленинград" Козырева и "Клуб убийц букв" Кржижановского. К утопиям 30-ых относятся "О, дивный новый мир" Хаксли, собственно, "Гимн" Рэнд и "Каллокаин" Карин Бойе (1940-ой г.). И что интересно антиутопии этих двух десятилетий довольно сильно разнятся друг от друга атмосферой. В антиутопиях 20-ых нет надежды, а в 30-ые она пробивается. Все антиутопии 20-ых написаны в России/СССР, а 30-ых - зарубежом. Совсем небольшая книга, на которую стоит потратить своё время.

… и у меня возникло ощущение, что мой мозг взломали. Для такой малюхонькой книжки неимоверное количество персонажей… Только начинаешь заинтересовываться персонажем, бах его уже нет. Некоторые герои вообще не описываются, мысли без тела – бред какой-то.
… а это уже второе надувательство. Конечно же «Интимная теория относительности» - это одна пятая одной нормальной книги, автор решил настричь денег, очевидно.
… не забывая, что в книге главное – художественная правда. То, что говорит автор в эпилоге, о том что всё в книге – правда-матка, я считаю чистой мистификацией. Да это и не важно.
… при этом я бы не сказал, что читать не интересно. Интерес есть: язык, стиль изложения, истории – автор прекрасно этим владеет. Но, во-первых, нет целостности, произведение распадается, а во-вторых, о чём читал забывается сразу как закрываешь книгу.
… всего лишь огрызок. Т.е. это не набор рассказов, т.к. каждое рассказ не самостоятелен, его нельзя опубликовать в журнале отдельно. Но это и не цельное произведение, книгу можно спокойно увеличивать или уменьшать, не боясь её изменить.
… а тут подвох. Романы надёжней в этом отношении. Суждения автора не интересны философски, но могут быть интересны эстетически. Я бы хотел продолжить знакомство с автором. Наверное, «Одиночество в сети».

Осторожно, сплошные спойлеры и негатив!
Всегда убеждал себя что нет плохих жанров, есть просто литература и то, что ею не является… Но вот некоторые жанры заставляют иногда сомневаться в этом, надеюсь, верном суждении. Насколько я понимаю, имя Терри довольно популярно в околофэнтезийных кругах… Гудкайнд 16 лет назад создал это творение почти в тысячу страниц, это на 250 страниц больше чем «Американская трагедия» Драйзера или «Крошка Доррит» Диккенса… - просто для сравнения. Мне категорически не понравилась книга. Она не просто плоха, она вредоносна. Попытаюсь своё мнение аргументировать, а для начала забавная опечатка… В издании «АСТ» серии «Век дракона» на стр. 295 описывается молитва магистру Ралу (главный злодей первого правила), где есть такие слова:

«… Магистр Рал ЗАШИШАЕТ нас…» (выделено мной).

Слово ЗАШИШАЕТ очень точно выражает смысл книги. А теперь – по сути. Не буду пытаться как-то связанно излагать – просто отдельные казусы…

1. Многие читатели поттерианы, в т.ч. и на этом сайте, говорили о том, что одно из самого интересного в книжках о Гарри – это волшебный мир, созданный Роллинг: представлять себя сидящим на уроках зельеварения или в Косом переулке это так захватывающе… Волшебный же мир Гудкайнда – сплошной морок и кошмар. Взять Мать Исповедницу – это же просто серийный убийца какой-то, ну предположим у неё миссия такая, но и любая другая исповедница – как правило совершает убийства или лишает людей рассудка. Это её роль в обществе – другого она не умеет. Волшебники в стародавние времена создали институт исповедниц для того, чтобы правители государств совершали поступки, полагаясь на Истину. Если исповедница рожает мальчика, то его отец кладёт мальчугану на горло меч и наступает ногами на концы меча. И знаете почему? Потому что власть исповедника из мужчины может сделать злодея (женщины меньше подвержены этому влиянию, по мнению автора). Из одной только возможности??? А если бы он не стал злодеем? Значит потенциально они перемочили кучу невинных. Зачем же тогда исповедницы? Для того чтобы не страдали невиновные! Умопомрачительная логика! Жить в таком мире не только не хочется, не хочется верить в возможность существования такого мира. За что? Я же не книгу ужасов читал?

2. Около ста страниц (я не преувеличиваю) из тысячи – описание пыток главного героя. Это 10% текста. Пытки изощрённые с элементами садизма и мазохизма, с фантазией. Такое ещё надо придумать! Вообще насилие в книге поражает. Один из помощников главного злодея изнасиловал и убил более 80 мальчиков; Даркен Рал убивает мальчика и готовит зелье из его яичек, сердца, печени и пожирает варево; Мать Исповедница наказывает насильника мальчиков: отрезает ему детородный орган и заставляет это съесть, потом убивает; Даркен Рал гадает по внутренностям убитых им людей…

3. Ещё одно навязчивое чувство возникает во время чтения, ощущение «фонарика» - описываемый мир существует только в том месте, где находится главный герой. Где-то до 400-ой страницы первой книги мир существует только вместе с главным героям как в экономических стратегиях: вся карта скрыта, а открыт только маленький кружок с персонажем. Это ощущение «фонарика» преследовало до конца книги. Все нетопыри, волшебники, исповедницы, волшебные существа, стражники существуют только для Искателя Истины. Короткохвостые и длиннохвостые гары появлялись только там, где находился главный герой, как будто только для того, чтобы Ричард их увидел они и существуют.

4. Ещё один момент. Ту же упомянутую Джоан Роллинг обвиняли в использовании в своих книгах масонских формул и заклинаний из арсенала чёрной магии. Роллинг отдыхает по сравнению с тем чернушеством, которое творится в мире Гудкайнда. По прочтении в голове звучит мантра, упоминаемая в тексте с десяток раз. Это уже напоминает махинации с сознанием… Такое страшное язычество, такие жертвоприношения. Я не понимаю для чего этот ужас.

Срочно нужно что-нибудь позитивное почитать…