Очень редко бывает, чтобы я не могла дочитать книгу. А роман "Штамм. Начало", написанный Гильермо дель Торо, режиссером великолепного "Лабиринта Фавна", в соавторстве с Чаком Хоганом, дочитать пока не смогла. Произведение, которое, судя по большинству рецензий, должно было быть и страшным, и захватывающим, показалось мне невероятно затянутым - на 90 странице текста сюжет едва только начал вырисовываться. Еще, пожалуй, не понравилось соединение мистики и псевдонауки – я не люблю, когда вампиризм объясняется некими вирусами или паразитами. Но это уже личные предпочтения...
Натуралистичностью и атмосферой в целом роман напоминает ужасы Дина Кунца, но если те действительно захватывали (пусть даже его книги - это в основном книги на один раз), то "Штамм" меня почему-то мало того, что не испугал - не было желания узнать, что же будет дальше. А это, мне кажется, первое чувство, которое должен вызвать писатель - во всяком случае тот, что работает в жанре мистики или ужасов.

В своем новом, долгожданном романе бельгийская писательница Амели Нотомб вновь обращается к тому времени, когда она, влюбленная в Японию, где родилась и провела первые годы жизни, возвращается туда через 20 лет и устраивается на работу в компанию Юмимото (чему посвящении один из ее лучших и самых известных романов "Страх и трепет", по которому снят не менее замечательный фильм Алена Корно). Но в "Токийской невесте" речь пойдет уже не о трудностях работы в японской корпорации, не о взаимоотношении между начальством и подчиненными, а о более близких отношениях, о попытках взаимопонимания – и о непреодолимом барьере между двумя людьми из разных стран. Впрочем, даже о разлуках Амели, как всегда, расскажет так, что невозможно будет не смеяться – пусть иногда и с легкой грустью…
Все ее произведения, посвященные Японии (а помимо "Токийской невесты" и "Страха и трепета" можно назвать еще роман о ее детстве, проведенном в Японии - "Метафизика труб"), отличает удивительно тонкий, глубокий, а подчас и парадоксальным взглядом на японскую культуру и на "загадочную японскую душу". "Токийская невеста" – это, конечно же, роман о любви, впрочем, даже этот жанр бельгийская писательница умудряется вывернуть наизнанку и взглянуть на него с совершенно непривычной стороны.
К слову, русский перевод названия – "Токийская невеста" – совершенно не отражает значения оригинального названия "Ni d’Ève ni d’Adam ", то есть, "Ни Ева, ни Адам". И действительно в романе несколько раз упоминаются и эти библейские персонажи, и пресловутые яблоки, ставшие первой "ценой" знакомства героев… Помимо того, переносное значение этого выражения – "ни сном, ни духом" - вполне соответствует поведению героини, то и дело "совершенно случайно" попадающей в ситуации одна безумнее другой…

Первое, на что я обратила внимание, читая сказку Трины Паулус – авторские иллюстрации (как тут не вспомнить о Сент-Экзюпери или Туве Янссон), крупный "детский" шрифт и в целом очень красивое оформление (несмотря на обилие "нервного" желтого цвета). Я открыла книгу в метро и дочитала ее, еще не успев доехать до дома. "Надежда каждого цветка" – это небольшая притча, написанная очень простым языком (очевидно, поэтому ее и причисляют к детской литературе). Герои книги - две гусеницы, Полосатый и Желтая, осознавшие, что помимо еды и сна в жизни есть что-то еще, к чему можно стремиться, но идущие (вернее, ползущие) к своей цели разными путями. На первый взгляд, идея показалась мне совершенно "дауншифтерской" – герой, отказывающийся взбираться вверх по другим гусеницам и скатывающийся вниз, к подножию. Но текст построен наподобие кокона, и каждая страница приносит какой-то новый оттенок смысла, новое понимание...
Я не могу сказать, что книга Трины Паулус понравилась мне больше "Маленького принца" или "Чайки по имени Джонатан Ливингстон"; в этих произведениях, безусловно, есть что-то общее, но "Надежда каждого цвета" показалась мне проще (возможно, она действительно более "детская", с этой точки зрения, более легкая для восприятия). Но как раз определенная наивность и простота (в сочетании со смешными и трогательными рисунками) и придает этой вещи какое-то свое очарование.

Читая этот роман, то и дело сравниваешь его с другой, пожалуй, самой известной книгой Лу, "Наивно. Супер". "Фирменный" примитивизм норвежского писателя в "Мулее" никуда не исчез, зато наивности заметно поубавилось. Книга представляет собой дневник восемнадцатилетней Юлии, потерявшей в автокатастрофе всю свою семью. Ее отец успевает отправить ей прощальное СМС - "Делай, что тебе хочется". А хочется юной норвежке, как выясняется, странного - например, переспать с олимпийским чемпионом - конькобежцем из Кореи, написать роман про девушку, одержимую дьяволом, подарить "БМВ" ее отца гастарбайтеру из Польши Кшиштофу или даже создать на все деньги, которые она получает в наследство, фонд помощи самоубийцам. Но больше всего ей хочется умереть, потому что без ее семьи жизнь для нее потеряла всякий смысл. Собственно, ее весьма оригинальным попыткам свести счеты с жизнью и посвящен роман. Впрочем, Эрленд Лу не был бы собой, если бы эта в высшей степени трагическая история не получилась столь остроумной и смешной, пусть и не без вкраплений светлой грусти.
Несмотря на то, что переживания героини не были мне особенно близки, книга произвела приятное впечатление.

Преодолев свою, быть может, и беспричинную, нелюбовь к постмодернизму, взялась за Фаулза. "Коллекционер" - тяжелый, неприятный роман, быть может, из-за определенных аллюзий с "Молчанием ягнят" и прочими "маниакальными" сюжетами. Несмотря на довольно интересные мысли из разряда психологии, с трудом читаю подобные произведения... Остается очень тяжелый осадок, из-за ощущения несвободы и неспособности что-либо изменить... Основная идея, как всегда - столкновение художника и филистера, но здесь их противостояние истолковано "буквально" и, быть может, даже излишне натуралистично. Автор делает попытки проникнуть в психологию обоих героев (чего, конечно, не могло быть в XIX веке). Отсюда и двухчастная структура - хищник и жертва. Куда же без релятивизма?.. В конечном итоге понимаешь, что они оба находятся взаперти, она - практически похороненная под землей, в каменном мешке, он - в четких рамках своей мещанской психологии, мещанского быта, попытка вырваться из которого приводит к сумасшествию и насилию.
Наиболее интересны, пожалуй, размышления об искусстве, о художнике. Здесь явно романтические идеи. И все же, роман скорее не понравился. Не люблю бесчеловечности, не люблю безысходных финалов. В последнее время заметила, что мне стали нравится happy end'ы. раньше не наблюдала за собой такого... Может быть, все оттого, что стоит включить телевизор - и ты узнаешь об очередной трагедии. Пусть хоть у литературных героев все будет хорошо...

Где же та зима, которая успокоит меня?
[Кензо Китаката]

Что бы там не писали в аннотациях, не верьте, "Зимний сон" - это не книга о художниках, это, в первую очередь, книга о самой сути искусства - чистой, изначальной, освобожденной от какой бы то ни было формы, от направлений, стиля и прочих выдумок критиков. То, как создает свои полотна главный герой книги - известный художник-абстракционист Накаги - завораживает. Он способен изобразить на полотне свое одиночество или страсть, секс, уныние или сумасшествие, любовь и даже смерть - и вся его жизнь, вероятно, представляет собой поиск нужного цвета для той или иной эмоции. Этому ритму – то созерцательному и медитативному, то безумному и болезненному, ритму нанесения красок на холст мягкой кистью, тонкими деревянными стеками, лезвием ножа, ритму вдохновения или опустошенности – и подчинено все повествование… Автор не раз возвращается к вопросу, почему его герой перешел от "предметного" искусства к абстракциям. Впрочем, сам герой так и не дает ответа - как и многие художники, он не любит говорить об искусстве и не считает, что его можно объяснить словами...

"Я все думала вчера, чем таким меня зацепили ваши картины. Кажется, я нашла отгадку. У вас удивительный талант, и вы раб этого дара. Вот вы и занялись абстракциями, чтобы освободиться. Ведь так, правда?

– А почему вы пишете абстракции? Не сочтите за грубость, я ваших работ не видела, но как то это…
– Просто не хочу подменять вещами то, что творится на душе.
– Вы изливаете на полотне душу?
– Что я вам вчера говорил? Как только начинаешь облекать мысль в слова, она теряет смысл. Для художника попытки объяснить, что да почему, вообще бессмысленны.

Как и предыдущий роман Китакаты, "Пепел", "Зимний сон" - очень неторопливое, почти медитативное повествование - герой книги, художник, некогда осужденный за убийство, уезжает в горы, чтобы провести зиму вдалеке от людей и погрузиться в рисование. Эта книга напомнила мне фильмы Ким Ки Дука - спокойные внешне, почти минималистские в том, что касается изображения эмоций, чувств героев - и очень напряженные внутренне. Не распространяясь о сюжете, скажу лишь, что финал оказался непредсказуемым и – совершенно по-японски – жестоким и прекрасным одновременно.
В целом же, если "Пепел" был интересен, на мой взгляд, повествованием об определенных реалиях современной Японии, то "Зимний сон" – это абсолютный шедевр (впрочем, не без восточного колорита, конечно же), где каждый, кто хоть раз испытывал вдохновение или творческий кризис, сможет найти что-то для себя…

Недавно в списке моих любимых писателей появилось еще одно имя - Нил Гейман. Если после "Американских богов" и "Звездной пыли" я еще сомневалась, то "Задверье" все эти сомнения разрешило. Бывают книги, которые выбирают тебя сами, не дожидаясь пока ты отыщешь среди десятков разноцветных корочек на полке в книжном именно ее. Случайно услышав название такой книги или скользнув взглядом по обложке у кого-то в руках, в метро, ты вдруг понимаешь, что должен найти и прочитать ее во что бы то ни стало. Потому что каждая строчка, каждое слово в ней - про тебя.
Именно поэтому я никому не стану рекомендовать эту книгу - она оказалась слишком личной, слишком "моей", чтобы я могла адекватно оценивать ее литературные достоинства и недостатки. Впрочем, несколько слов о я все же скажу - правда, не о сюжете, потому что не хочу отнимать у тех, кто еще не читал книгу, возможности самим раскрывать тайну за тайной, пройдя все ступени таинственной лестницы Улицы-Вниз - а о пространстве романа. Действие развивается в двух плоскостях одного города – в обычном Лондоне (или Над-Лондоне) и Под-Лондоне, куда герою - молодому шотландцу Ричарду Мейхью, не так давно переехавшему в Англию, "посчастливилось" (или непосчастливилось - это уж на выбор читателя) попасть. Лондон Геймана наводит на мысли о Лондоне Роулинг с ее платформой 9 и три четверти - в "Задверье" метрополитен пронизывает оба Лондона, только названия станций неуловимо различаются (к сожалению, чтобы понять все тонкости, нужно читать книгу на языке оригинала... и, вероятно, быть коренным англичанином:) - на "Эрлз Корте" располагается, конечно, не что иное как Эрлов двор, а на станции "Блэкфрайерз" живут таинственные Чернецы… Над-Лондон и Под-Лондон связаны множеством дверей – они могут оказаться в незаметных на первый взгляд улочках, а могут открыться прямо у входа в Британский музей – но лишь для того, кто сумеет увидеть… Впрочем, увидеть их могут лишь немногие – кто, как и главный герой, не так твердо, как другие, "стоят на земле". И потому иногда проваливаются – в самом буквальном смысле – совсем в иной Лондон – мистический, удивительно красивый готической, мрачной красотой, подчас гротескный и смешной, а местами действительно пугающий… и почему-то настолько знакомый, что из него не хотелось уходить.
А еще, эта книга закончилась именно так, как надо…