Цитаты Candela

8 февраля 14:36

— Меня к тебе Джин послала, Гарри… — дальше Тед не знал, что сказать, а папа ему помогать не стал. — Она говорит, что ты буддист.
Он произнес слово «буддист» как произнес бы «гомосексуалист», если бы ему вдруг пришлось это сделать. Впрочем, никогда не приходилось.
— Что значит буддист?
— Ну все эти глупости с разуванием — тогда, в Чизлхерсте, — парировал Тед.
— Тебе было противно меня слушать?
— Мне-то? Не-ет, я кого угодно буду слушать. А вот у Джин аж в животе поплохело.
— Почему?
Папа смущал Теда.
— Не привыкла она к буддизму. Это должно прекратиться! Все, что с тобой сейчас происходит, должно немедленно прекратиться!

8 февраля 13:53

Я услышал, как Карл говорит: «В мире существует два сорта людей — те, кто побывал в Индии, и те, кто там не был», — после чего вынужден был встать и переместиться за пределы слышимости.

8 февраля 13:45

— Плевать мне на деньги! Только и слышу — деньги, деньги! Я должен узнать эти тайны.

Анвар закатил глаза и взглянул на маму, которая сидела и скучала. Они оба понимали папу, и любили, но из-за этих его причуд к любви примешивалась жалость, словно он совершает некую трагическую ошибку, как, например, если бы он взял да присоединился к свидетелям Иеговы. Чем больше он толковал про инь и янь, космическое сознание, про китайскую философию и Путь, тем растеряннее становилось мамино лицо.

8 февраля 13:39

Мама говорила, что полюбила его, своего коротышку, с первого взгляда. Он был милым и добрым, и вид у него был потерянный, а это вызывает у женщин желание немедленно придать ему вид найденный.

8 февраля 13:02

Однажды, когда мне было лет семь или восемь, папа сказал, что, по его мнению, я должен стать актером. Это хорошая жизнь, сказал он, и зарабатываешь много. Но вообще-то он хотел, чтобы я стал врачом, и про мое киношное будущее больше разговоров не заводил. Консультант по профориентации в школе посоветовал мне изучать таможенное и акцизное управление — очевидно, разглядел во мне скрытый талант обыскивать чужие чемоданы. А мама прочила мне карьеру моряка, основываясь, наверное, на том, что мне нравилось носить брюки «клеш».

8 февраля 12:56

За ужином мы обычно сидели и ели рулет с рубленым бифштексом, чипсы и рыбные палочки в полном молчании. Однажды мама расплакалась и шлепнула ладонью по столу.
— Моя жизнь ужасна, просто ужасна! — вскричала она. — Неужели никто этого не понимает?
Мы перестали жевать и уставились на неё с удивлением, потом вернулись к еде. Мама как всегда мыла посуду, и никто ей не помогал. После чая всех как ветром сдуло.

8 февраля 12:49

Мама смотрела в гостиной «Стептой и сын» и понемногу отъедала ореховый крем из баночки, стоявшей перед ней на пуфике. Это был целый ритуал: она позволяла себе ложечку раз в пятнадцать минут. По этой причине взгляд её беспрестанно метался между циферблатом и экраном телевизора. Потом она вдруг теряла самообладание и жадно набрасывалась на источник мучений, за пару минут поедая весь крем.
«Неужели я не заслужила такой малости», — говорила она, оправдываясь.

8 февраля 12:44

— Что ты читаешь? Покажи свои новые книги! — требовала она. Однажды сказала: — Как тебе может нравится Керуак, бедный ты мой девственник? Знаешь, как блестяще охарактеризовал его Трумэн Капоте?
— Нет.
— Он сказал: «Это не писательство, это печатательство!»
— Но, Ева…
В качестве примера я прочел вслух заключительные страницы романа «На дороге».
— Хорошая защита! — воскликнула она, а под нос пробормотала (она не могла не оставить за собой последнего слова): — Если хочешь жестоко разувериться в Керуаке, перечитай его в тридцать восемь.

7 февраля 13:07

Падшие ли мы ангелы, усомнившиеся, что ничто есть ничто, и за это рожденные терять любимых и близких, одного за другим, а потом и собственную жизнь, чтобы убедиться, что были неправы?…

7 февраля 12:41

Я часто вспоминаю свою покинутую сторожку на Кратерном пике, сидишь там – и никого, разве что кролики – воет ветер, а они сидят себе и тихо старятся в своих пушистых гнездах, глубоко под камнями, тепло им, сидят себе и грызут семечки, или что они там грызут.

8 января 13:41

Школа была дерьмо. Но школа – всегда дерьмо, если ты не такая, как все. Джули так и не поняла, почему она не такая, как все; просто знала, что это так. Может, людям, которые таращились, обзывались или отказывались с ней дружить, было известно, в чем ее изъян, но они не говорили. Никто не любил Джули, и она не знала, за что...

8 января 13:32

У Джули вдруг возникает ощущение, что эти люди берут свои религии в какой-нибудь местной забегаловке – навынос, как еду. С ее точки зрения, все это слишком отдает «Хрустальным шаром». Вот в чем беда с этими людьми: они так озабочены возней с ростками люцерны, морковным соком и всякими странными аллергиями и фобиями, что не узнали бы настоящую болезнь, даже если бы та подкралась и прикончила их.

8 января 13:31

Героиновую брошюру (и другие на близкие темы) выпускают под руководством отца Джули студенты, изучающие искусство в колледже. Их знания о лекарствах групп В и С, полупрофессиональное владение приемами фотомонтажа (отец возражает против компьютеров – говорит, корпорации используют их, чтобы подчинить себе мир) и извращенное, но восторженное отношение к аэрографу в сочетании породили то, чего и следовало ожидать: якобы антинаркотические брошюры с отчетливым пронаркотическим подтекстом, отпечатанные на бумаге, толщина которой в аккурат подходит для сворачивания «штакетин».

8 января 13:30

Две его наиболее раздражающие привычки – подпевать «Слипнот» и «Лимп Бизкит», когда их показывают в «Сливках попсы», и таскать с собой на работу готовый обед в жестяной коробке фирмы «Тандербердз», потому что это – ретро, а он старается быть клевым. На самом деле, думает Джули, сама по себе эта привычка скорее милая. Просто ее раздражает, когда так делает отец.

8 января 13:30

Джули вспоминает свой метод борьбы с тошнотой: сохраняй спокойствие, думай о чем-нибудь чистом, дыши ровно, пусти воду из кранов. Она думает о водопадах, зеленых лугах и кубиках льда и пускает воду в ванну.

8 января 13:29

Я пытаюсь получить чертов диплом и выкраиваю время на эту сраную бессмысленную работу, чтобы хоть как-то платить за квартиру и электричество, но вы всерьез хотите, чтоб это говно сожрало всю мою чертову жизнь. – Дэвид принимается опустошать свой шкафчик, швыряя рассыпавшуюся мелочь, сигаретные пачки и старые газеты в спортивную сумку. Рука, которую он ободрал о стену, кровоточит. – И ее жизнь. – Он указывает на Джули. – И даже вашу жизнь, Оуэн. И бедных долбаных клиентов. Они платят слишком много за то, что мы для них делаем, а нам за это платят слишком мало. Кто получает чертовы деньги, которые мы все производим?

8 января 13:28

Разговоры в «Крае» обычно представляют собой вихрь из самоуничижительных шуток, добродушного ворчания, жалоб на жизнь и просто зубоскальства. Здорово здесь работать, а? В выходные? Удача мне потребуется. А некоторых все устраивает. Хизэр стоит поглядеть, как Фил делает салат – он так много выкидывает. Все, Оуэн, я ухожу – да нет, шучу! В пятницу вечером? Ты стебешься, что ли? В пятницу вечером у моей сестры девичник. Ну, если правда больше некому. В «Крае» ты никогда ни у кого не спрашиваешь, почему все так, как оно есть, – тебе это не положено; ты существуешь только затем, чтобы выполнять свою работу, и ты знаешь, что работа эта довольно дерьмовая, но если все дружно посмеются, все будет зашибись. И, в конце концов, только дети, хиппи, студенты и неудачники спрашивают «почему». Это общеизвестно.

8 января 13:27

Джули предпочитает нечетные числа четным и с подозрением относится к квадратам целых чисел (а к квадратным корням из них – нет). В конце концов, любое число может быть корнем, любое число может быть квадратом. А квадраты целых чисел тщеславны, как клубные певцы или ди-джеи, – они не такие сексуальные, какими себя считают; не такие сексуальные, отстраненные и красивые, как простые числа, которые умудряются быть отстраненными несмотря на то, что их явно больше, чем квадратов целых чисел.

29 декабря 14:31

За что я люблю автобус — за то, что с момента, когда садишься в него, и до момента, когда переступаешь порог офиса, от тебя ничего не зависит. Ничего не нужно решать. Превращаешься в зомби.

28 декабря 10:57

Что значит потеря убежденности для того, кто и так всегда во всем сомневался? Это сродни головокружению, когда цепляешься за уходящую из-под ног землю и пытаешься утвердиться хоть в чем-то, пусть даже мелком и незначительном. Начиная с этого момента и до конца занятий со мной творилось что-то странное и пугающее. Каждую фразу насмешливый внутренний голос заканчивал словами «или нет», каждое разъяснение — словами «или все наоборот», а каждое заключение — загадочным оборотом «но противоположное также может быть верно», причем мне становилось все труднее делать вид, будто мои выводы вытекают из непреложных суждений.

15 декабря 10:27

Я помнил ночник в форме карандаша, помнил круг света, который лампа отбрасывала на прикроватную тумбочку, и помнил стакан воды, стоявший не в центре, а чуть левее, потому что в центре лежали часы. Я каждый вечер приносил ему воду перед сном, набралась бы не одна сотня стаканов; а сколько таких стаканов я выпил уже после его смерти — у меня всегда стоит вода на тумбочке. И ни один из них ни разу не всколыхнул во мне мыслей о сыне, как это сделала картина, написанная двести тридцать лет назад и внезапно отшвырнувшая меня к нестерпимому осознанию того, что сам я до сих пор жив.

15 декабря 10:20

The Noise is a man unfiltered, and without a filter, a man is just chaos walking.

14 декабря 11:34

Немцы называют эту заразу Zeitgeist. Болезнь носится в воздухе и нашептывает своим жертвам: "Бейся в истерике! Мори себя голодом! Ешь! Убивай!" Вайолет пытается ухватить идеи, которые ветерками гуляют в головах, а потом остаются шрамами на земной поверхности. Но каким образом эти бациллы извне проникают внутрь, не ясно до сих пор. Их переносчиками могут быть образы, язык, чувства и еще что-то, чему я не знаю названия, но что существует между нами.

14 декабря 11:11

К врачам его было не загнать! Только и знал, что пить, курить и вариться в собственной тоске, а я до сих пор считаю, что ему надо было быть жестче, крепче, злее, подлее, в конце концов, но только не задыхаться от чувства вселенской вины, будь она проклята.

14 декабря 11:01

Известная обособленность культурного пространства Нью-Йорка зачастую приводила к тому, что в примитивной работе ни с того ни с сего усматривали многоплановость, в тупости — интеллект, в погоне за сенсацией — бунтарство. Все зависело лишь от того, как такое искусство "позиционировать".