Рецензии Buddy7Glass

Кэтрис Стокетт посвятила эту книгу своей служанке Dememtrie, которая воспитывала и утешала её в детские годы.

"I have wished, for many years, that I'd been old enough and thoughtful enought to ask Demetrie that question".

С годами вопрос не утратил своей значимости и поэтому Кэтрин передала его в руки одной из своих героинь, Мисс Скитер, молодой энтузиастки, прикрывающей главную тему своего писательства Иисусом Христом (всё-таки не шутки, на дворе 1960-е годы, Американский Юг). Её приключения не раз заставят вас ухмыльнуться, уж слишком хлопочущая у неё мать, да и пара чернокожих служанок подобралась колоритная, вам они понравятся. Минни, например, только откуда не вышвыривали, такой уж у неё тяжёлый нрав. Честно говоря жизнь её не сахар: куча детей, агрессивный муж, ну и, конечно, безупречные хозяйки; их светский идеализм американцы любят высмеивать. Эйбелин, воспитывает маленькую дочку мисс Лифолт, женщины, которую куда больше заботит сохранность столового серебра в доме, нежели её собственное чадо. Искренний и незамысловатый монолог Эйбилин, покорил меня с самой первой страницы. Знаете, это всё равно что сидеть на скамье с Форестом Гампом и слушать, как он рассказывает.

Все эти героини в последствии встретятся, чтобы претварить в жизнь правду; ту правду, которая, как мне думается, проверяет каждого на человечность. А вопрос этот вот какой: Какого это быть чёрным и работать на белую семью?

Mae Mobley: How come you're colored, Aibileen?
Aibileen: Cause God made me colored. And there ain't another reason in the world.

На протяжении трёх месяцев (я, кажется, ещё ни одной книге не уделяла столько времени) наша расставание с Марией-Сусанной Причард всё же свершилось. Решающим фактором послужило вероятно то, что её стиль оказался чересчур женским. Ей с мужской точностью удалось обрисовать быт австралийских золотоискателей, наделить героев характерными именами (Джонс Крупинка, Олф Брайли, Джек Первый Сорт, Браун - Тупая Кирка, Пэдди Кеван, Томсон Верблюд, Доу Динамит, Дэн О'Салливан - Плясун) и злоключениями, но её главная героиня, Салли Гауг, со всеми её благородными чувствами и поступками, не женской выдержкой и терпением, показалась мне слишком типичной. Её роман с Фриско Джо Мэрфи, следовал по тем каноном любовных историй, которые ... ну которые, просто невозможно читать, таким старым и топорным языком она написаны.

В первой книге Причард рассказывает о жизни пионеров-старателей, об их борьбе за право добывать рассыпное золото на участках, которые в последствии были захвачены капиталистами. Там же встречаются и промышленники, вооруженные войсками и полицией, простые рабочие держащиеся друг за друга, голодные темнокожие кочевники неожиданно появляющиеся из зарослей. Отсутствие воды, золотая лихорадка, земля, пылающая огнём. Причард написала трилогию, но я официально сдаюсь и отдаю "Золотые мили" и "Крылатые семена" дедушке, который в своё время читал их с большим удовольствием.

Честно говоря, мне совсем не кажется, что этот рассказ «высосан из пальца». Людям свойственно по-разному относится к одним и тем же вещам, и нет ничего непонятного в том, что кого-то этот рассказ тронул до глубины душы. В конце концов не для того ли нужны такие простые рассказы, чтобы помочь нам вспомнить нашу победу и те страшные времена, которые многим пришлось пережить? Я вовсе не являюсь знатоком истории, по правде сказать, довольно скверно знаю историю нашей страны, но я вот что хочу написать, такая литература непременно должна существовать, хотя бы для того что бы люди могли время от времени возвращаться к ней.

"Счастливая книга! Она пройдет по городу, разукрашенная, благоухающая цветами, которыми осыпала ее Мадлен Лемер, расточающая своей божественной рукой и розы и росы"
Анатоль Франс

Если бы меня попросили что-то рассказать о книге Марселя Пруста "Утехи и дни", я бы не задумываясь ответила бы, что это вовсе не книга, а роскошный веер и когда читаешь, кажется будто вокруг тебя не будничные прохожие, а светские гости теряющиеся в непрерывности парков, имя которым - Печаль.

Атмосферная книга, наполненная глубинными мыслями, которые понимаешь скорее сердцем чем головой. Все откровения подхвачены лёгкой рукой, весь сценарий гениально исполнен благоухающей, прекрасной, вечно грустной Молодостью. Тонкая книга, да и снобизм в ней мнимый, а светскость Пруст лишь умело подмечает и не думает обманываться ею.

Я всегда знала, что Трумен Капоте один из тех писателей, знакомство с которым не может пройти для меня бесследно. Такое иногда случается… Ты просто открываешь книгу и начинаешь читать, и по тому, как она начинается, по тому, как начинает разрастаться, ты понимаешь, какой оглушительной силой будут обладать все последующие её страницы. И самое удивительное, в то время, когда накатывает особо сильный абзац, ты чувствуешь его как бы наполовину, и даже если перечитываешь, он не обрушивается на тебя, а нависает над головой (как если бы ты могла замораживать волны); а когда дочитываешь, все они, все эти абзацы, разбивают тебя в щепки, заставляя все последующие дни собирать себя по частям. «Другие голоса, другие комнаты» … не из моего ли cна сошёл пустынный и немой дом под стеклянным колпаком, не оттуда ли свинцовая тяжесть тела? Я открыла книгу, я закрыла её, сплю ли я или уже проснулась?

Читала Вирджинию Вулф и в какой раз чувствовала, что все слова у неё кровоточат, и если у Уальда они по цепочке набирают силу и, в конечном итоге, бьют фонтаном, то у неё каждое слово саднит с ровно отмеренной силой, и, когда доходишь до точки, становится дурно от того, насколько верные она подбирает слова.

У неё луч, разваливается поперёк постели и свешивается до пола, грачи роняют прохладные крики с высокой сини, каждый миг у неё задержан и исполнен в самых правдоподобных красках и ни одну страницу её книги невозможно вобрать в себя полностью, не перечитав пару раз, не распробовав каждое слово в отдельности.

(Речь пойдёт только об одном романе, "Майкл, брат Джерри")

О чём же может рассказать вам эта книга? Она может рассказать о том, насколько может изменить собаку людская жестокость, бесконечные дрессировки и безоговорочная преданность своему хозяину. Вы сами убедитесь в конце, что это собака (заметьте – живая собака!) будет сносить тяжелейшие удары хлыстом, не вздрагивая, не отступая назад.
Она может убедить, какая чудовищная мера жестокости заставляет животных «играть» на публику, какое зверство творят дрессировщики, для самых лучших своих номеров.
Она покажет вам, как разъяренная китиха, может потопить весь корабль.
Она заставит вас смеяться над жадными людьми, которые, сами того не ведая, проплачивают жизнь старому моряку, который знай, носит распрекрасные кольца на пальцах и рассказывает байки о сокровищах.
Она может поведать о настоящей дружбе, которую не страшит проказа; и здоровый человек специально несётся в заражённый барак, чтобы пожать руку своему прокажённому другу и отправиться с ним в далёкое путешествие.
Это книга рассказывает о бесчестных и трусливых людях, о докторах, которые наплетут больному невесть что, лишь бы задержать время до прихода полиции и сыскать себе самую блестящую славу, о дрессировщиках, которые не постыдятся бить животных по голове железной палкой, о корабельных коках, которые настолько трусливы, чтобы высказать свои предположения относительно страшной болезни.
Она может рассказать вам о собаке, которая умела петь как Карузо, не выть, а именно петь, с точностью воспроизводя такие мелодии как: «Боже храни, короля», «Спи, малютка, спи», «Родина любимая моя», «Свези меня в Рио», «Шенандоа» и как это же собака спустя пару лет откажется от лая навсегда и выразит его лишь единожды, чтобы заставить лошадь слушаться своего хозяина.
Она расскажет вам о необычном псе.
Об ирландском поющем терьере.
О Майкле, о брате Джерри.

Вот солнышко восходит красное
И всем приносит счастье разное
Всем радость, ласку и тепло
И лишь меня в аду пекло.

Это четверостишие написал немецкий поэт-романтик Фридрих Рюккерт (переживший трагедию смерти своего ребенка), а затем австрийский композитор Густав Малер положил эти стихи на музыку, которые известны как Kindertotenlieder (Songs on the Death of Children), отсюда и название Тоби Литта "Deadkidsongs", который в своём произведении делает немалый акцент на этих стихах.

А теперь о самой книге. Впервые о дикости детства написал Уильям Голдинг в своём классическом "Повелителе мух", а спустя какое-то время к этой теме возвращается Тобби Литт, трактуя её на современный лад. Мальчиков зовут - Эндрю, Пол, Мэтью и Питер, и все они безусловно настоящая Команда, с большой буквы К. Они придумали себе кодовые имена, ведут архивы, подчиняются своему командиру, терпят наказания за ошибки, и ничего не рассказывают взрослым, как говорится: "Имя, звание, номер". Мальчики играют в войну. Но играют в неё по-настоящему. У Эндрю самый Лучший отец, у Пола самый Худший, у Мэтью вообще нет родителей, живёт он с бабушкой и дедушкой (коих ласково называют "дубьё"), а Питер носит очки и ведёт архивы. У всех светлые волосы, цвета выгоревшей соломы, и когда они идут вместе, то выглядят, как четыре стожка.

Я не хочу рассказывать вам подробно, потому что сама знаю, как неприятно читать о книге то, что сам бы хотел узнать походу. Скажу лишь, что к концу двое из детей будут мертвы... А как это случится и кто понесёт за это наказание, вы узнаете сами, если, конечно захотите.

Прочла два корейских романа Ким Манчжуна, один из которых написан на корейском языке ("Скитания госпожи Са по югу"), другой - на ханмуне ("Сон в заоблочных высях"). Но в иероглифах я смыслю мало, так что корейский и кореизированный китайский представляют из себя нечто непонятное, но неизменно прекрасное; то, что я никогда не смогу понять и разглядать даже в самом блестящем русском переводе.

"Сон в заоблочных высях" понравился мне больше "Скитаний". Он до краёв наполнен величественными именами и многочисленными сносками, раскрывающие интересные для меня выражения, вроде:
* "Пройтись по лотосам" - намёк на изящную походку Пань Фэй, любимой наложницы Дунхуньского князя китайского царства Южное Ци (479-502). Князь, чтобы полюбоваться её походкой, приказал вырезать из золота цветы лотоса, рассыпать их по полу, а наложнице - пройтись по ним. При этом он говорил: "Каждый её шаг рождает цветок лотоса".
* Тень лука в чаще - по преданию это выражение связано с историей некоего Юэ Куана, записанной в китайской "Истории династии Цзинь": Юэ Куан, правитель Хэнани, устроил пир, после которого один из его друзей перестал у него бывать. Когда Юэ спросил у него о причине, тот ответил, что в прошлый раз на пиру Юэ Куан поднёс ему чашу с вином, в которой была змея. Он выпил это вино с отвращением и после заболел. Тогда Юэ обратил внимание на то, что у него в доме на стене висит лук с узором в виде змеи, и понял - змея в чаше и была отражением того самого лука. Он снова устроил пир и всё обьяснил другу. Выражение вошло в литературу и стало означать - "видеть опасность там где её нет".

Ким Манчжун озоглавил свой роман кратко - тремя иероглифами: "девять", "облако", "сон". Название романа имеет двойной смысл. Первый (явный) связан с даосским пониманием "девятых облаков" - самое высокое место где обитают бессмертные, поэтому роман и следует понимать как "Сон в заоблочных высях". Второй, как метафору, так как в буддизме, находиться в облаках и сне - значит пребывать в омрачении, тоесть заглавие сообщает нам о том, что речь пойдёт о героях, устремившихся к мирским радостям, но в конце концов проснувшись, они встанут на путь просветления.

"Сон в заоблочных высях" рассказывает историю заблудшего монаха по имена Сончжин и 8 фей. Герои живут вдали от мирской суеты, высоко в горах Хэньшань. В самом начале романа они начинают мечтать о мирской жизни и наставник являет им сон - явление этой жизни, - в котором все девять персонажей рождаются в разных краях Поднебесной. Сончжин становится сыном бедного чиновника и получает имя Ян Сою, а феи появляются в миру как женщины разных социальных рангов. Как удастся Ян Сою достичь высшего государственного поста? Как он отыщет, сам того не ведая, всех красавиц Подбнебесной? Какие опасности и ошибки подстерегают его на пути к просветлению? Все ответы вы получите ознакомившись с этим прекрасным произведением.

Творчество Роберта Музиля непрестанный поиск существенного за границами вещей. Заразительная болезнь чувственности, зыбкие тропинки наваждения, страх перед двусмысленностью понятий. Мысли сметающие вас с душевного равновесия на перепутье неопределённости.

"Все эти вершины, эти крайности, о которых учителя говорят нам, что они так тонки, что мы сейчас еще не способны до них дотронуться, - они мертвы... они замерзли... ты понимаешь? Во все стороны торчат острия этих боготворимых ледышек, и никто на свете не знает, что с ними делать, такие они безжизненные!"

Где ты, Братец Кролик?
Сидишь на крылечке,
Куришь сигару,
Пускаешь колечки?

Если и есть книга в моей библиотеке, которой я очень горжусь, так это безусловно книга старых негритянских сказок. Когда Джоэль Харрис был маленьким мальчиком, он часто слушал эти весёлые и смешные сказки, которые рассказывал ему старый негр, дядюшка Римус.

Я видела много переизданий этих сказок, но ни одно не сравниться с Пермским изданием "Урал-Пресс Лтд", 1993.
Художник Амирханов Аркадий Тимирханович.
http://community.livejournal.com/kidpix/1033608.html

Коротала я одно утро в Книжном Доме, тот что напротив Казанского. Набрала кучу книжек и уселась за столик их читать. Стулья там всегда заняты, но в тот раз почему то повезло. Привлекла меня одна книжка Зюскинда под названием "Повесть о господине Зоммере". Очень уж напомнила мне "Вино из Одуванчиков" Бредбери. К сожалению, успела прочитать только несколько страниц, но сразу же окунулась во внутренний мир подростка, который описывается Зюскиндом очень нежно и иронично. А главное появляется ощущение полёта. Читая, я даже одной рукой вцепилась в стул...мало ли что)Книжка прекрасно иллюстрирована Жан-Жаком Семпе. Вычитала на ЖЖ, что Зюскинд признаёт только этого художника и считает, что издавать книжку можно только с его работами. И дейсвительно иллюстрации очень светлые и трогательные.