Цитаты Buddy7Glass

27 октября 00:18

Дереву не превозмочь себя своими средствами.

Смена времён года
Le cycle des saisons (1928?)

22 октября 17:01

Не знаю почему, но мне бы хотелось, чтобы человек вместо этих огромных зданий, свидетельствующих у него о гротескном несоответствии между вооображением и телом (или же о скверных наклонностях общества и людей), а также вместо статуй под стать себе или чуть больших (я имею ввиду "Давида" Микеланджело), которые лишь копируют его образ, создавал бы нечто вроде соразмерной себе ниши или ракушки, что-нибудь отличное от его собственной моллюсковой формы, но пропорциональное ей (негритянская хижина вполне устраивает меня с этой точки зрения), чтобы человек позаботился отсавить для своего потомства жилище не многим большее его собственного тела, чтобы оно охватило собой всё его воображение и все его мысли и чтобы он применял свою гениальность для поиска сооответсвий, а не преувеличений или, по крайней мере, чтобы эта гениальность признавала границы несущего её тела.

Notes pour un coquiilage (1928?)
Заметка о ракушке

22 октября 17:01

Время, заданное в одном направлении, всегда мстит за себя - смертью.

22 октября 16:39

Первый опыт мы произвели на мышах нашей соседки Песи. Мышей там чертова пропасть. Вы ведь знаете, что муж ее — переплетчик. У него вечно дом полон книг. А мыши любят книги. Не столько самые книги, сколько клейстер, которым книги склеивают. А с клейстером заодно они уже и сами книги едят, причиняют огромные убытки. Недавно они продырявили молитвенник, и как раз в том месте, где большущими буквами напечатано «Царь-вседержитель». Как дорвались до этого места, так оставили только кончик одной буквы.

12 сентября 22:55

- Клотильда - дочь бургундского короля Хильперика, супруга Хлодвига, короля франков.
- Что, что? - сросила она, взглянув на него расширившимися от удивления глазами.
- Мне захотелось узнать, откуда произошло твоё имя, - сказал он. - Я зашёл в библиотеку и посмотрел в энциклопедии. Ты королевская дочь и жена короля.

31 августа 03:55

- Разве ты не чувствуешь, что только чистота твоя рождает мою порочность?

27 июля 2011 г.

Монахиня, принадлежавшая к братству зимы, не целует более свято, чем он; в этих губах весь лёд целомудрия.

27 июля 2011 г.

Будь у меня в глазах громовые стрелы, я знаю, кто лежал бы на земле.

27 июля 2011 г.

Вендла: Что ты хотел спросить у меня, Мельхиор?
Мельхиор: Я слыхал, что ты, Вендла, часто ходишь к бедным. Приносишь им еду, платье и деньги. Ты это делаешь по своему собственному желанию, или тебя мать посылает?
Вендла: По большей части меня посылает мать. Это бедные семьи поденщиков, с кучею детей. Часто отец без работы и они мерзнут и голодают. У нас в шкафах и комодах лежит немало такого, что уже больше не нужно. - А почему ты об этом заговорил?
Мельхиор: Ты идешь охотно или неохотно, когда твоя мать посылает тебя куда-нибудь?
Вендла: О, еще бы! Мне это страх как нравится! - Как это ты так спрашиваешь?
Мельхиор: А дети-замарашки, женщины больные, в квартирах такая грязь, мужчины тебя ненавидят за то, что ты не работаешь.
Вендла: Это не так, Мельхиор! А если и так, ну и пусть, и тем лучше!
Мельхиор: Как тем лучше, Вендла?
Вендла: Для меня тем лучше. Мне было бы еще больше радости, если бы я могла таким помочь.
Мельхиор: Значит, ты ходишь к бедным людям для собственного удовольствия.
Вендла: Я хожу к ним потому, что они бедные.
Мельхиор: А не будь в этом для тебя никакой радости, ты бы и не стала ходить?
Вендла: Что ж мне делать, если меня это радует!
Мельхиор: Да еще за это же ты и в рай попадешь! - Значит, верно все, что уже целый месяц не дает мне покоя! - Виноват ли скряга, если ему нет радости в том, чтобы ходить к больным и грязным детям!
Вендла: О, тебя-то, наверное, это очень радовало бы.
Мельхиор: И за это ему суждена вечная смерть! - Я напишу об этом сочинение и подам его пастору Кальбауху. Это из-за него. Что он нам мелет о блаженстве жертвы! Если он не сумеет мне ответить, не пойду больше на катехизис и конфирмироваться не стану.
Вендла: Ты хочешь огорчать твоих милых родителей. Конфирмироваться, - от этого голова не отвалится. Если бы только не наши ужасные белые платья и не ваши длинные панталоны, то это могло бы даже растрогать.
Мельхиор: Нет самопожертвований! Нет самоотречения! - Я вижу, как добрых радует их доброе сердце, я вижу, как злые трепещут и стонут. Я вижу тебя, Вендла Бергман, - твои кудри вьются и смеются, а мне грустно, как изгнаннику. - О чем ты мечтала, Вендла, когда лежала у Золотого ручья в траве?
Вендла: Глупости! Вздор!
Мельхиор: Грезила с открытыми глазами?
Вендла: Я мечтала, что я - бедная, бедная нищенка, рано утром, в пять часов меня погнали на улицу, мне пришлось целый день на ветру и под дождем просить милостыни у жестокосердных, грубых людей. И пришла вечером домой дрожа от холода и голода, и не было у меня столько денег, сколько требовал мой отец, - и меня били, били.
Мельхиор: Я это знаю, Вендла. Это из нелепых детский рассказов. Поверь мне, таких жестоких людей уже нет.
Вендла: О, Мельхиор! - Ты ошибаешься. - Марту Бессель бьют что ни вечер, так, что на другой день видны рубцы. О, что ей приходится выносить! Мочи нет слушать, когда она рассказывает! Страшно жалко, - я часто плачу о ней по ночам.

27 июля 2011 г.

Тёрлес был в стороне от этой озорной, не по возрасту развитой мужественности своих друзей. Объяснялось это отчасти, наверно, известной робостью в делах пола, свойственной почти всем единственным детям, но в большей мере особым характером его чувственности, которая была скрытнее, мощнее и мрачнее, чем чувственность его друзей, и выражала себя труднее.

В то время как другие бесстыдничали с женщинами скорее, пожалуй, «для шика», чем от вожделения, душа молчаливого маленького Тёрлеса была взбудоражена и знала бич действительного бесстыдства. Он с такими горящими глазами заглядывал через оконца и угловатые, узкие подворотни в недра этих домов, что у него постоянно рябило в глазах.

Полуголые дети копошились в грязи дворов, там и сям юбка работающей женщины открывала подколенные ямки, тугие складки холста сжимали тяжелую грудь. И словно все это совершалось даже в совсем другой, животной, давящей атмосфере, из сеней домов тек спертый, тяжелый воздух, который Тёрлес жадно вдыхал.

Он думал о старинных картинах, которые видел в музеях, но по-настоящему не понимал. Он ждал чего-то, как и от этих картин всегда ждал чего-то, что никогда не случалось. Чего?.. Чего-то неожиданного, невиданного до сих пор; невероятного зрелища, которое совершенно не мог представить себе; чего-то, что словно когтями схватит его и растерзает на части; события, которое каким-то совсем еще неясным образом должно быть связано с грязными халатами женщин, с их грубыми руками, с их низкими каморками, с… с замаранностью в грязи их дворов… Нет, нет… Он чувствовал теперь только огненную рябь в глазах; словами этого не сказать; это совсем не так скверно, каким оно делается из слов; это что-то совершенно немое — сдавленность в горле, мимолетная мысль, и только если непременно нужно сказать это словами, только тогда оно получается таким, но тогда оно и похоже лишь отдаленно, как при огромном увеличении, когда не только видишь все яснее, но и видишь вещи, которых тут вовсе нет… И все-таки было стыдно…

27 июля 2011 г.

Даже если ты вознёсся мыслями к богу, но как раз в этот момент больной попросил чашку бульона, спустить с седьмого неба и подай ему необходимое (Иоганн Рюйсбрук)

27 июля 2011 г.

У меня когда-то, в моем прежнем приходе, была привратницей удивительная женщина, монахиня из Брюгге, обмирщенная в 1908 году, золотое сердце. Всю первую неделю она знай себе скребла да терла, так что храм божий засиял не хуже монастырской приемной, я его сам не узнавал, право слово! Дело было, надо сказать, в разгар страды, в церкви - ни живой души, от меня проклятая старушенция требовала, чтобы я переобувался - это я-то, который терпеть не может шлепанцы. Она, кажется, даже заплатила за них из своего кармана. Каждое утро она, разумеется, находила новый слой пыли на скамьях, свежую плесень на ковре у хоров и паутину - да, уж в паутине, мой мальчик, недостатка не было, хватило бы, чтобы соткать приданое невесте.
Я думал про себя: "Начищай, начищай, дочь моя, поглядим, что ты запоешь в воскресенье". Настало воскресенье. Воскресенье как воскресенье, не какой-нибудь там престольный праздник, и народу как обычно, ничего особенного. Ну и беда! В общем, далеко за полночь она все еще скребла и наващивала при свечах. А несколько недель спустя, ко дню всех святых, явились к нам с громовой проповедью отцы редемптористы, молодцы что надо. Бедняжка ночи напролет ползала на четвереньках между своим ведром и ветошью - мыть так уж мыть, - так что даже колонны покрылись мхом, а в щелях между плитами стала прорастать трава. Никакими силами нельзя было ее урезонить, святую сестру. Послушать ее, так следовало бы выставить за дверь всю мою паству, чтобы господь бог не замарал ног, представляете? Я ей говорил: "Вы меня разорите на микстурах" - потому что несчастная старуха вдобавок отчаянно кашляла! В конце концов она слегла - приступ суставного ревматизма, сердце не выдержало, и - хоп! - вот моя монашка предстала перед святым Петром. В известном смысле она, конечно, мученица. И ошибка ее не в том, ясное дело, что она боролась с грязью, но в том, что она хотела с нею покончить раз и навсегда, как будто такое возможно. Приход - грязен, ничего не попишешь. Христианский мир - еще грязнее. Вот погодите, настанет Судный день, увидите, сколько нечистот придется вычерпать ангелам из самых святых обителей - лопатами, как из выгребной ямы! Так вот, дитя мое, отсюда явствует, что церковь должна быть хорошей хозяйкой, хорошей и разумной. Моя монашка не была настоящей хозяйкой: настоящая хозяйка знает, что дом - не дарохранительница. Все это поэтические бредни.

27 июля 2011 г.

Бедные люди! Они опустошили все, вплоть до греха. Не всяк развлекается, кто хочет. Ребенку для забавы достаточно грошовой куклы, тогда как старику сводит рот зевотой перед пятисотфранковой игрушкой. Почему? Потому, что он утратил дух детства. Так вот, Господь Бог возложил на церковь обязанность поддерживать в мире этот дух детства, эту непосредственность, эту свежесть. Язычество не было врагом природы, но только христианство ее возвеличивает, одушевляет, подымает до уровня человека, до уровня его мечты. Хотел бы я, чтобы мне попался в руки какой-нибудь ученый книжный червь, из тех, что обзывают меня обскурантом, я сказал бы ему: "Не моя вина, что на мне похоронные одежды. И в конце концов, носит же папа белое, а кардиналы - красное. Я вправе нарядиться не хуже самой царицы Савской, потому что я несу радость. И я дал бы ее вам, ничего не требуя взамен, только попросите. Церковь владеет радостью - всей той частью радости, которая отведена нашей юдоли скорби. И все, что вы сделали в ущерб церкви, вы сделали в ущерб радости. Разве я мешаю вам высчитывать прецессию равноденствия или разлагать атомы? Научись вы даже создавать жизнь, какой толк, если смысл жизни вами утрачен? Вам остается только пустить себе пулю в лоб среди всех ваших колб. Да создавайте себе жизнь, сколько хотите! Тот образ смерти, который вы предлагаете, мало-помалу отравляет сознание сирых мира сего, постепенно затемняет, обесцвечивает их последние радости. Как-то вы еще просуществуете, пока ваша промышленность и ваши капиталы позволяют вам превращать мир в ярмарку при помощи машин, которые вертятся с головокружительной скоростью под рев труб и вспышки потешных огней. Но подождите, подождите - наступит первая четверть часа тишины. И тут люди услышат Слово - нет, не то, которое они отвергли, не то, что спокойно возвещало: "Я - Путь, Истина, Жизнь", но Слово из бездны: "Я дверь, замкнутая навек, тупик, ложь и гибель".

27 июля 2011 г.

Так вот, мой милый, был в мои времена в семинарии один преподаватель канонического права, который считал себя поэтом. Он, бедняжка, был мастак на поразительные штуки, тут тебе и стопы, как положено, и рифмы, и цезуры, все, что хочешь! Дай ему волю, он уложил бы в стихи даже свое каноническое право. Ему не хватало только одного, назови это как хочешь - вдохновением, гением - ingenium, так, что ли? Я не гений. Но, предположим, Святой Дух подаст мне в один прекрасный день знак, я без промедления брошу свою метлу и тряпки - не сомневайся! - и вознесусь прогуляться в облацех, чтобы обучиться ангельской музыке, пусть я поначалу и буду подвирать. Но позволь уж мне смеяться в лицо людям, которые запевают хором, прежде чем Господь Бог поднимет дирижерскую палочку!

27 июля 2011 г.

And when Miss Celia burns the beans, I try and use some of that self-control my mama swore I was born without.

27 июля 2011 г.

She's sitting at the white kitchen table staring out the window with an ugly look on her face like her poor fancy life is just too hot a hell to live in.

27 июля 2011 г.

"I come home that morning, after I been fired, and soon outside my house with my new work shoes on. The shoes my mama paid a month's worth a light biil for. I guess that's when I understood what shame was and the color of it too. Shame ain't black, like dirt, like I always thought it was. Shame be the color of a new white uniform your mother ironed all night to pay for, white without a smudge or a speck a work-dirt on it."
"... so I go and get the chiffarobe straightened out and before I know it, that little white boy done cut his fingers clean off in that window fan I asked him to take out ten times. I never seen that much red come out a person and I grab the boy, I grab them four fingers. Tote him to the colored hospital cause I didn't know where the white one was. But when I got there, a colored man stop me and say, Is this boy white? And I say, Yessuh, and he say, Is them his white fingers? And I say, Yessuh, and he say, Well, you better tell em he your high yellow cause that colored doctor won't operate on a white boy in a Negro hospital.

27 июля 2011 г.

Несчастье многообразно. Земное горе является в видах бесчисленных. Обнимая обширный горизонт, подобно радуге, блещет оно столь же разнообразными, столь же яркими, столь же ослепительными красками! Обнимая обширный горизонт, подобно радуге! Как мог я красоту сделать мерой безобразия, знаменье мира - подобием скорби! Но как в области нравственной зло является следствием добра, так из радости родиться скорбь. Скорбь настоящего дня - или воспоминание о минувшем блаженстве, или мука смертная, рождённая восторгом, который мог быть.

1 июня 2011 г.

We started to laugh again, with a half-guilty exchange of glances, in the way that two people who had gone a gigantic binge when they met again at the parson's tea.

29 апреля 2011 г.

Мои ангелы превращаются в радугу. Как они прекрасны! Их союз - Trionfo della Morte*

(*) Триумф Смерти (итал.). Заглавие аллегорической поэмы (1348) Франческо Петрарки (Francesco Petrarca, 1304-1374).

1 марта 2011 г.

- Мужчины все такие, милая, - сказала миссис Фогарти. - Если вы умирать будете, а они найдут золото, так они про вас и не вспомнят.

19 декабря 2010 г.

Её глаза, казалось, навсегда утонули в больных водах сожаления. Сколько раз на улице, в театре задумчивые прохожие зажигали свою мечту об эти изменчивые звёзды.

19 декабря 2010 г.

Он проводил долгие и очаровательные часы наедине с самим собою, - с единственным гостем, которого он небрежно забывал пригласить на ужин в течение своей жизни.

14 ноября 2010 г.

Он подумал, что, появись в зале собака, обстановка стала бы более человечной.

14 ноября 2010 г.

Как тихо! Только тикают старые часы, принадлежавшие ещё его деду, - тикают, и проходит время, которое всё исцеляет, которому так мало дела до земных треволнений; тикают, и идут люди и события к своим незначительным пределам.