Bags_Bunny прочитал

Новый роман Чайны Мьевиля «Нон Лон Дон» (достаточно спорный перевод оригинального Un Lun Dun) на поверку оказывается совсем не романом, а детской сказкой, которая развенчивает традиции детских сказок. Впрочем, не выходя за рамки приличий.
Первые страницы вгоняют в некоторый шок. Какие-то милые дети, какие-то загадочные события (лицо в облаках, кланяющаяся лисичка, загадочная женщина), обычный Лондон и обычная школа. Платья с рюшечками и секреты от мамы. И все это от человека, который написал «Вокзал потерянных снов», в котором, на секундочку, огромные крылатые твари высасывали души у людей, женщин с жуками вместо головы и человекоподобных кактусов! Другие его романы по уровню так скажем возрастной планки, от «Вокзала» почти не отстают. А здесь даже, когда начинается действие все очень милое и волшебное.
Ну да, пресловутый Нонлондон, в котором вскоре оказываются две подружки (с дикими для меня именами Занна и Дибби) странное место, но оно является своеобразным переосмыслением Зазеркалья из второй части Алисы. Ну да, уже вскоре девочки столкнуться с огромной мухой, на которой сидят пираты. Но все это не вызывает никаких эмоций. До тех пор, пока не закончится первая часть.
И тут Мьевиль начинает ставить все с ног на голову. Он смешивает штампы фентези со штампами сказки и начинает над ними издеваться. Избранная, про которую написано в книге, что она должна спасти всех от Смога (который выступает здесь местным злодеем, что тоже символично)? Такого не бывает ребята! Чтобы спасти город надо найти семь сокровищ друг за другом? Услышав об этом, девочка говорит: «это какая-то ерунда! Какое там последнее сокровище?.. вот за ним и отправимся». Сказать, что это несколько отрезвляет, значит не сказать ничего. Особенно, когда выясняется, что там за сокровище последнее.
При этом Мьевиль совершенно не стесняется заимствовать героев, сюжеты, сцены, из других сказок и юношеской литературы, но такое впечатление, что у него стоит какой-то нездоровый фильтр в мозгу, который все это преобразует в нечто дикое и местами пугающее. Например, к середине сказки он неожиданно соберет компанию из Волшебника изумрудного города. И если местная Элли, пусть достаточно прагматичная и слега депрессивная, правдоподобна, то остальные… Вместо железного дровосека здесь выступает огромный, молчаливый и туповатый водолазный костюм. Вместо страшилы сумасшедший, трусливый модельер (только шьет он одежду из книг) у которого из головы растут булавки. Вместо льва Лондонский кондуктор с электрошокером. Тотошку заменяет живой пакет из под кефира по кличке Кисляй.
Впрочем, на этом месте воображение Мьелвиля уже несется с дикой скоростью и тут же вместе с главной героиней путешествует наполовину мертвый мальчик, который выступает в роли всех мужских сказочных прообразов, ожившие и принявшие форму, кто шестиногой мини версии полярного медведя, а кто помеси богомола с чем-то непонятным, слова, и конечно, мой фаворит - человек с клеткой вместо головы.
Про «Нон Лон Дон» можно говорить бесконечно. Эта на первый взгляд простенькая сказка на самом деле пучок интертекстов, заимствований и пародий, читать которую одно удовольствие. Только вот непонятно кому. Взрослый читатель вряд ли прорвется через первую классическую часть, в которой девочки отправляются почти в «Алисину нору», только вместо норы подвал, а вместо кролика сломанный зонтик. А маленький читатель не поймет и половины.
Ведь тут кроме обычных сказочных проблем рассматриваются и, например проблемы экологии, и проблемы коррупции и вообще еще черте что. Причем параллельно с этим Мьевиль, как увлеченный демиург, постоянно пускается в объяснения как работает Нонлондон, и что он не просто «зазеркалье Лондона» (пусть местами так может показаться). Впрочем, об этом перестаешь думать, когда герои сталкиваются сначала с плотоядными жирафами, а потом на вопрос «И где же нам искать этот лес?» говорящая книга отвечает: «Как где? Там же где и все остальное! В доме».
Мьевиль создал удивительный не роман и не сказку, а просто историю-деконструктор. Роль, которой не уничтожить классические известные с детства сюжеты и штампы, а показать что можно по-другому. Совсем по-другому. Вопрос только в том, поймет ли кто-нибудь это.

Лучшая книга последних лет если не в мировой литературе, то в Британской точно. Читать обязательно. Всем.

Удивительно, когда в руки попадается книга, которая на первый взгляд ничего собой не представляет, но стоит вчитаться, как понимаешь, что это одно из важнейших произведений последних лет. По крайней мере, для русской литературы.
«Аномалия Камлаева» второй роман московского писателя Сергея Самсонова. Страшно представить, что будет, когда он напишет третий. Я за последние пару лет уже устал постоянно говорить о застое в нашей литературе, о том, что у нас либо псевдо постмодернизм, либо неуверенные и под час неумелые экивоки в сторону запада. За последние пару лет, по сути, единственным достойным произведением неожиданно оказалось «Лето по Даниилу Андреевичу» двух девушек из Питера. Конечно, есть и Сорокин и Илличевский и тот же Пелевин, но они либо бесконечно застряли в прошлом, либо существуют в какой-то своей закупоренной реальности. А Самсонов неожиданно пробивает все заслоны, пороги, условности и ставит нас перед фактом того, что сейчас может начаться новый виток русской литературы.
По сути, то же самое делает и его герой Матвей Камлаев, гениальный композитор, ломающий общество, как советское, так и современное. Вскрывающий посредством музыки не столько привычные представления, сколько саму реальность. Удивительно, что и в аннотациях и в рецензиях на «Аномалию» во главе угла ставят совершенно незначительную и даже сюжета не образующую историю о том, как он услышал музыку в террористической атаке 11 сентября.
Матвей Камлаев существует в романе как минимум в трех ипостасях. И при этом он и его музыка являются отражением трех главных эпох нового времени, через которое прошла наша страна. Сначала это детство в стабильном СССР, потом предперестроечная юность, и, наконец, взрослая жизнь в современной России. Причем Самсонов делает очень хитрую вещь, чтобы показать такой обширный период он делает годы жизни своего героя неопределенными. Ставит в конце дат отточия, причем заранее буквально на первой странице говорит об этом, так что выходит какое-то несоответствие по датам, на которое совершенно не обращаешь внимания. Потому что действие, потому что описание музыки на десяток страниц, потому что невероятно выстроенная фабула и не менее невероятно выверенная динамика. И что самое удивительное ему удается ту музыку, о которой он пишет донести даже до людей, которые в принципе ничего не понимают в терциях и тактах. Хотя на самом деле эта самая музыка на поверку оказывается, как я уже писал, способом работы с реальностью. Именно через музыку Самсонов доносит до читателя восприятие мира, жизни философии, истории... Через музыку, а не через события, которые являются просто иллюстративным добавлением. Как фрак пианиста и белый рояль. Не было бы рояля и фрака, мы бы не поверили в реальности той музыки, что слышим. Так же и здесь. Не было бы всех происходящих с Камлаевым событий, мы бы не поверили Самсонову. Мы бы просто покрутили пальцем у виска и отправили книгу на дальнюю полку. А так читаешь не отрываясь, а когда отрываешься, думаешь.
Что не менее интересно это литературные традиции, от которых отталкивается Самсонов. В «Аномалии» как-то причудливо и неожиданно переплетается, к примеру, Пастернак и Уэльбек. Или даже скорее Платонов и Эллис. И на этом стыке появляется какой-то неожиданно новый не жанр, но стилистический подход. До сих пор не виданный, но при этом такой знакомый. Отсюда же вытекает и стиль Самсонова, который как это не банально, но можно сравнить с музыкой. Медленное, тяжеловесное описание симфонии внезапно срывается в невероятно стремительное, быстро развивающееся действие, а потом в закрученный и вытянутый лентой Мебиуса монолог. Читать «Аномалию» одно удовольствие. Такое впечатление, что текст проходит в самую глубину тебя, даже если под час это просто лихо собранный поток метафор или местами ненужные сцены секса. Последние, кстати, представлены в каком-то чрезмерном разнообразие, то ли потому что это витает в воздухе, то ли в угоду традициям западной современной литературы. С другой стороны здесь же можно провести за счет них параллель между Камлаевым и Казановой с Дон Жуаном вместе взятыми.
О Самсоновском романе можно долго и много говорить и рассуждать, вспоминать сюжетные обороты и трактовать одну из центральных глав, которая состоит, по сути, из одного длинного монолога приближающегося к текстам Платона. Можно рассматривать под разными углами вынесенную в заглавие аномалию, которая вроде бы и четко прописана в тексте, но на самом деле в разы больше и шире. Но главное, что после последних строчек романа становится понятно, что чего-то вот такого русская литература ждала уже очень давно и, наконец, дождалась. Как бы пафосно или наигранно это не звучало.

Об «Атласе» практически невозможно говорить с теми, кто его не читал и можно говорить до бесконечности с читавшими. Пытаясь хотя бы что-то объяснить первым, все время замолкаешь в страхе хоть чуть-чуть приоткрыть малейшую подробность, малейшие отблески идей. Со вторыми же можно, как до хрипоты спорить чуть ли не о словах, так и вести витиеватые рассуждения о сверхсмыслах и роли каждого события, которое на первый взгляд могло показаться таким незначительным. Все дело, наверное, в том, что «Облачный атлас» - это произведение, вырывающееся за рамки привычного для нас литературного произведения. Как в свое время французы в лице Грийе и Дюрас сломали представление читающего мира о романе, так Митчелл вторгается в привычную систему современной литературы.

Изначально он берет за точку тот простой факт, что сегодня любой писатель превратился из творца в ремесленника. В такого, кропотливо охаживающего какую-то тему мастера, но неспособного выйти за ее грань. Большинство современных авторов, на которых стоит обратить внимание, работают в определенной традиции, обрабатывают определенный материал и рассчитывают на некий слой читателей. Митчелл же на первый взгляд выстреливающей баллистической ракетой, на самом деле вторгается в структуру ДНК романистики. Причем даже у тех, кто придет восторг от его произведения мнения могут быть диаметрально противоположными. Для кого-то «Атлас» окажется библией, своеобразной книгой подытоживающей всю историю литературы последних двухсот лет как минимум. Для кого-то же, он окажется, напротив, человеком, перешагнувшим постмодернизм и вступившим, пока, не очень понятно куда, но определенно вступившим. Но и нельзя отрицать, что найдется и третий, и четвертый и еще множество других лагерей. Этот роман, по сути, являясь жанровой, сюжетной, стилистической, исторической и философско-концептуальной мозаикой, рассказывает о таком несметном количестве вещей и проводит столько сюжетных линий, за гранью, представленных на поверхности, что не каждый исследователь сходу найдет нужный ключ. И опять же, не факт, что этот нужный ключ на поверку окажется тем самым необходимым. При этом роман Митчелла легко читается и без погружения в материал, без попыток выстроить некую систему, по которой работает «Облачный атлас», как бы его не воспринимал отдельно взятый читатель. Его можно читать как великолепно написанное, гениальное произведение, с оригинальным расслоением времен и сюжетов. Чего-то подобного пытался добиться Льоса в своей «Скверной Девченки», чего-то подобного почти достиг сам Митчелл в «Сне номер 9». Но вот только не так и не до конца.

Перед нами шесть историй написанных в разных литературных традициях. Начиная от исторического романа через интеллектуальный роман, к американскому детективу в современную романистику, киберпанк и наконец, некое хитрое смешение жанров на грани фантастики и библейской притчи. И все это затянуто невероятно тугим узлом взаимосвязей, которые практически никогда не выходят на поверхность, загадок на которые предлагается ответить каждому собственноручно и облачным атласом, вынесенным в название. Причем, каждая отдельная часть достойна действительно качественного произведения любого другого автора выбранной эпохи. Но Митчелл идет даже дальше стилизации, добавляя определенный градус восприятия каждого героя героем следующего сюжета. То есть, прочитав что-то и осмыслив, мы получаем еще и осмысление еще одного персонажа, уже с других позиций и восприятия и так вплоть до того момента, когда неожиданно конструкция казавшаяся матрешкой не превратится в ленту Мёбиуса.
И постоянно, постоянно Митчелл отторгает от текста самого себя, чтобы ни на секунду не затуманить происходящие оттенком своего авторского восприятия. Возможно, именно это удается ему хуже всего, и именно этот аспект можно назвать единственным минусом романа. Но минус этот полностью нивелируется за счет того насколько мощно этот британский практически гений выбирает нужные стили повествования. Здесь и дневник, и мемуары и интервью, и переписка, и журналистская статья и даже рассказ у костра. И не поверить в происходящее не возможно. И не испытать долю разочарования когда повествование по воле хитрой структуры, как серия фильма прерывается на самом интересном месте невозможно. С той только разницей, что начав смотреть, кажется уже другой сериал, втягиваешься в него еще сильнее. И так все 800 страниц, чтобы на последней не испытать не малейшего укола разочарования. Не малейшего желания чтобы это продолжалось еще или ощущение что все закончилось раньше, чем надо или не так как надо. Лента Мёбиуса помните? Ну, или «Облачный атлас» пусть он и может быть всего лишь облаками, летящими по небу или загадочной мелодией, которую вы откуда-то знаете.

Бакли один из самых интересных популярных сатириков современной литературы. И «Господь мой брокер» является типичным для него романом, с той только оговоркой, что соавтор Джон Тирни добавляет произведению оттенок совсем уж какого-то откровенного издевательства над книгами в духе «Как разбогатеть лежа на диване». Я не спорю, что топтаться по таким книгам надо, и это весело, но все-таки под час выдерживать градус такого стеба, тем более примешивая к нему религию, нужно уметь. А в «Брокере» он иногда подлатает до какого-то уже совсем не приличного уровня, в виде «молитв» или «законов», которые приводятся в конце каждой главы.
Структурологически роман выстроен причудливым образом. Изначально Бакли и Тирни выступают якобы как литературные редакторы, которые просто подправили текст и добавили в него небольшие вставки, но действительно написал роман главный его герой монах Запп. Отсюда и берется основная прозаическая часть романа разбитая на главы. Каждая глава заканчивается той самой вставкой, которая представляет собой пародию на «пособия по обогащению» с обязательной «молитвой» в конце. В принципе насколько сочный текст самого романа, настолько безлики и унылы пародии. Спасает только то, что они занимают не больше страницы-двух. И вспоминать про них не хочется. Сама же история вполне в духе, как «Зеленых человечков», так и «Здесь курят». Только в более лаконичном виде и с сатирой на тему современной церкви, пресловутых «справочников» и, как обычно у Бакли, человеческой глупости. Сюжет стремителен, динамичен, наполнен событиями. Бакли пишет бойко и интересно, регулярно ловишь себя на том, что читать его приятно на эмоциональном уровне. Поэтому «Брокер» пролетает за один вечер, оставляя приятный осадок, как любая хорошая юмористическая история.

Лу в этой книге выступает, как такой Норвежский Гришковец. С той только разницей, что он умеет писать. И причем очень хорошо писать. На протяжении всего романа, он ведет нас даже не по событиям или терзанием персонажей, а по мыслям главного героя. Хотя такое преобладание формы над содержанием периодически начинает раздражать. За плотным текстом теряется суть, и следить за направлением мыслей героя совершенно не хочется. Хотя роман от этого хуже не становится. А, кроме того, там еще есть и совершенно гениальная находка в виде Финляндии, которая играет вторую по важности роль и благодаря ей автору удается нас обмануть. Мы ожидаем, истории странного человека, а на выходе получаем около экзистенциональное исследование психологии человека на реальных примерах.
Главный герой зарабатывает на жизнь написанием брошюр. У него есть квартира, машина и он очень одинок. В первооснове его даже можно назвать стереотипом европейца конца 20го века. Но при этом в нем присутствует какая-то вычурная детскость в восприятие всего. Сначала она раздражает, но с развитием романа становится понятно, что Лу оголяет именно то, что большинство старается спрятать где-то в глубине себя. Эту наивность, эту глупость, это легкое сумасшествие, которое здесь обретает форму боязни воды. Вообще не смотря на поверхностность и на первый взгляд чрезмерную легкость, роман дает огромное поле для предположений, размышлений и мыслей. Причем дело даже не в сюжете, а в отдельных абзацах или под час предложениях. Но, несмотря на все это книга кажется какой-то рассыпающейся, текучей и постоянно незнающей, куда себя деть. То и дело сюжет постоянно оттеняется бесконечно затянутым монологом, что, конечно, не идет на пользу, поскольку повествование как таковое, не менее важно, чем структура и монолог. И в итоге получается, что роман вроде бы и хороший, но читать его особенно и неинтересно. Вроде бы подчерпываешь что-то для себя интересное, но при этом общее ощущение остается не самое положительное. И не порекомендовать, не поругать Эрленда Лу, в итоге, не выходит.

«Фактотум» принято считать одним из центральных романов Буковски. В принципе, это понятно, поскольку в этом романе легко найти множество сюжетных перекличек и с классическими рассказами, и с «Женщинами», и с «Голливудом», и в принципе любому человеку, который хочет познакомиться с творчеством Бука следует начинать именно с «Фактотума».
Перед нами как обычно Генри Чинаски. Ему в районе тридцати лет, у него еще живы родители и он мотается по стране и Лос-Анджелесу устраиваясь на различные работы. В принципе вынесенный в название Фактотум и является главным рычагом и центральной линией, поскольку сюжет в привычной нам форме отсутствует напрочь. Есть сквозная линия Джейн, с которой он то вместе, то расстается, то вообще непонятно что. Но в остальном - это такой сборник историй простого человека, который ссыт против ветра, но как-то этого не понимает, не хочет понимать и вообще ему так комфортней. Он сто процентный фаталист, но при этом невероятно умный человек, способный анализировать и понимать, как людей, так и ситуации. Но поскольку та жизнь, что вокруг ему глубоко похуй, он не к чему не стремится. Он ничего не хочет, он просто как-то живет. Как-то работает, плюет на всех и пишет, пишет, пишет. Кому-то Чинаски может показаться отвратительным, кому-то дебилом, но вот именно на таких людей он кладет и уходит на очередную работу, с которой его наверняка выгонят за пьянство, распиздяйство или то, что он трахнул японку.
Вообще говорить о Буковски можно практически до бесконечности, но здесь есть одна штука. А именно он либо нравится, и вы его понимаете, либо нет. В первом случае вы наверняка уже читали «Фактотум» во втором непонятно о чем вообще нам с вами говорить.

Интересная книга, которая ужасно написана. В принципе, дальше можно было бы ничего и не рассказывать. Такие книги регулярно появляются на рынке и либо остаются на полках незамеченными, либо вылезают в топ.

Молодой человек приходит к своей матери, которая сидит в какой-то крайне странной тюрьме и слушает ее рассказы о том, как она здесь оказалась. Всю свою сознательную жизнь он прожил, даже не зная, что его мать жива. Она тоже никогда не видела его. Их отношения складываются через короткие комментарии молодого человека, в то время, как все остальное книжное пространство отдано истории Джейн (мамы). И история эта похожа то, на круто закрученный боевик, то на голливудский блокбастер, а то и вовсе на роман Тома Клэнси, со всеми вытекающими последствиями. При всем при этом, главная идея романа - это развенчивание современного мира, смешивание, в какой-то мере его с грязью. Нейдер выплескивает нам в лицо то, как мы живем, пытается доказать, что мы живем не правильно, и даже доказывает. При этом роман пропитан параноидальными идеями, связанными с концернами, глобализмом и своеобразной матрицей.
Напротив дома Джейн установлено табло, на нем показывают, сколько людей сейчас на планете, и цифра эта растет, и будет расти, пока не достигнет главного для романа числа 7, которое заключается целых два раза в вынесенную в название букву «Z». Вообще во всем, что касается все возможных систем, соответствий и ребусов Нейдер выглядит человеком нездоровым. Название каждой главы написано хитрым способом, что бы его можно было читать зеркально, вместо цифр в главах стоят буквы английского алфавита и последняя понятное дело Z. Плюс в конце каждой главы стоит буква, и если их все вместе сложить, наверное, получится какое-то важное предложение. К тому же нумерация страниц идет в обратном порядке, (что оказывается на удивление очень удобно) и может еще что-то, чего я так и не заметил. Но самое смешное, что выглядит это все бессмысленным украшательством, от которого сам роман не меняется. Как книжка игрушка, которая почему-то идет в комплекте с литературным произведением.
Нейдер описывает события достаточно простым языком, который не привлекает внимание. С другой стороны львиную долю книжного пространства занимают диалоги, которые похожи скорее на сценарные реплики, но именно они делают роман. Герои, совершенно безликие, перекидываются под час невероятно интересными фразами, размышляя об устройстве мира и пытаясь понять многочисленные аспекты жизни. Такая современная версия диалогов греческих философов. С той разницей, что философия нивелирована до уровня разговора в курилке. Когда же, закончив говорить, герои начинают действовать становится понятно, что говорил кто-то другой и в принципе события романа с этими диалогами связаны очень и очень смутно.
Но что самое удивительное ближе к финалу и события и разговоры, и название неожиданно сливаются в единое целое и… становится понятно, что все затевалось ради невероятно простой конструкции, в которой делается предположение о мире, в котором неожиданно X и Y хромосомы стали Z. Стоит за это ругать Нейдера или хвалить я не берусь ответить, но финал (который еще и продолжение обещает) оказывается в плоскости современной литературы (особенно стоит вспомнить Уэльбека или Коупленда) совершенно беспомощным. А беспомощный финал это намного хуже безликих героев и общей расхлябанности романа.

Сразу хочется оговориться, что я буду говорить о Донцовой, как о писателе. Не вы, не я не знаем правды: сидит ли там артель лит рабов или действительно женщина с мопсами, в загородном доме, строчит романчики. В принципе я могу поверить в оба варианта, и оба обосновать, но все-таки я ужасный противник биографического метода, поэтому сегодня мы будем говорить только о литературе itself, на примере одного из последних романов: «Зимнее лето весны».

Как многим, возможно, известно все творчество Дарьи Донцовой состоит из нескольких циклов различающихся главными героями. Основной, с которого она и взлетела – это Даша Васильева, случайно разбогатевшая женщина, которая регулярно попадает в криминальные история. Затем идут, лично для меня, неотличимые практически Виола Тараканова (писательница, живущая в загородном доме) и Евлампия Романова (самый финансово ограниченный персонаж и самый скучный). Плюс еще есть самая поздняя серия про мужчину Ивана Подушкина, где впрочем, главной является все равно женщина, которая сидит дома в кресле каталке и им руководит. При этом в рамках каждого цикла существует и развитие персонажей и базовой сюжетной линии. К примеру, та же Тараканова начинала без мужа, квартиры и вообще чуть ли не бомжом была.

«Зимнее лето весны», последняя написанная в цикле про Виолу Таракановой книга, которая производит впечатление, что Донцовой надо подстраиваться своих героев под новую аудиторию. Если женщины за сорок уже давно и с удовольствием скупают ее романы, то вот молодежь относится к ним достаточно прохладно. Именно поэтому финал романа оказывается таким современным и становится своеобразным мостиком от классической женщины-детектива модели Агаты Кристи к более нестандартной индепендент бизнесвуман сегодня. С другой стороны сказать, что от этого коренным образом изменится принцип построения произведения сказать нельзя. Останутся все те же привычные уже блок-схемы, которые читать интересно, но при этом достаточно однообразно.
В «Зимнем лете весны» интрига начинается с того, что Таракановой звонит таинственный мистер Х, обвиняет ее в убийстве и вообще рассказывает множество странных вещей. Она уверена, что всего этого не было, но, приехав в коттедж, где произошло собственно убийство, начинает сомневаться в этом. Все ее многочисленные родственники и сожители (я, к сожалению, не очень понимаю, как они все друг с другом соотносятся, поэтому и выбираю такую формулировку) разъехались кто куда. Тараканова, будучи не только автором второго эшелона крупного издательства, но еще и сыщиком любителем начинает собственное расследование. События развиваются стремительно, перед нами прогоняют целый ряд различных персонажей, убийство следует за убийством, интрига закручивается. Донцова рассказывает нам историю, пользуясь своеобразным приемом, в основе которого лежит система флэшбэков. Героиня ведет расследование, встречается с кем-то и беседа с вопросами-ответами плавно перетекает в небольшой рассказ, который охватывает обычно чуть ли не всю жизнь человека. При этом одна история дополняет другую или напротив развенчивает предыдущую. Во флэшбэках царит псевдо серьезный настрой, в реальности же перед нами кое-как скрепленные байки, которые разбавляются ненавязчивыми нравоучениями и философствованиями. У меня сейчас нет книги под рукой, что бы привести пример, но Донцова регулярно своим читательницам выдает какие-то правды жизни или говорит, что вот так вот не правильно, а надо вот так. Байки же сами по себе под час смешны и оригинальны, хотя кажется, все-таки многие из них в более емкой форме существовали в виде анекдотов. Если бы, к примеру, Донцова писала для поколения помладше, то сюжеты для всех этих злоключений, она бы брала с башорга и в этом можно даже не сомневаться.
На самом деле вынесенное в жанр «иронический детектив» все-таки лукавство, поскольку хоть в основе и лежит детективный сюжет, расследование как таковое существует на таком зачаточном уровне и разгадать основную интригу (возможно без имен или точной последовательности событий) достаточно просто. И читаешь, поэтому скорее не про расследование, а просто, про людей, и то, как незатейливый сюжет обрастает подробностями. Причем автор сама это прекрасно понимает, когда делает ремарки вроде: «если бы я принесла такой сюжет своему лит агенту, она бы сказала, что истории банальней придумать нельзя». Впрочем, дальше Донцова объясняет, что жизнь то она не книга и прочее в том же духе.
Под это все выбирается и соответственный язык, и стиль, который скорее язык репортажный. Язык, которым рассказывают о чем-то в блоге, но никак не в книжке. То есть любая литературщина отшелушивается, оставляя нам только описание событий, сухое, последовательное, без украшательств. Записать это в минус мне кажется не верным. Ведь главное здесь сюжет, сюжет и еще раз сюжет, а то какими средствами он будет донесен до читателя совершенно неважно. Мы же не требуем, что бы в элементарном ромкоме киноязык был уровня «Сталкера»? Вот и здесь ситуация очень похожа.
Самое странное, что есть в романах Донцовой – это невероятные, абсурдные названия, которые в 90 процентах книг не имеют никакого отношения собственно к сюжету. Например «Зимнее лето весны», оправдывается только коротеньким, не имеющим отношения в принципе ни к чему диалогом. В других романах часто не бывает и такого. Но зато, именно такие названия, главная литературная заслуга автора, поскольку она создала целую школу, и написать сегодня детектив с нормальным названием - это даже не дурной тон – это нонсенс. Конечно если вы не Акунин. Который существует в романе в виде писателя Бакунина (кроме того, там есть еще Смолякова, Бустинова и еще пара фантастов, ждем, что ли появления Спелевина) Кстати, между делом в каждом романе Донцова нам показывает кухню различных профессий. В «Зимнем лете весны» - это книгоиздательство, закулисная жизнь театра и рекламное агентство. Навскидку помню был еще мир шоубизнеса, модельного бизнеса, ресторанного, аптекарского…
В целом нельзя сказать, что Донцова - это нечитабельно или там что-то отвратительное. Это классический пример бульварной литературы, которую покупаешь в дорогу, а по приезду выкидываешь в ближайшую урну, поскольку завтра ты уже не вспомнишь о чем там шла речь, а перечитывать смысла нет, поскольку уже через пару недель, на прилавке можно будет купить продолжение. С другой стороны кричать: «Я такое не читаю!» тоже глупо, поскольку периодически полезно и нужно разгружать голову пролистывая простое, ненавязчивое и что самое смешное достаточно интересное лит произведение.

«Макулатура» последняя и главная книга Буковски. Это такой прощальный плевок. Подтверждение его фразы «Нас всех наебали». За коротенький роман он успевает пройтись по всем, начиная от кинематографа и заканчивая эпохой. Жизнь дерьмо, остается только бухать и думать.
Главный герой «Макулатуры» не Чинаски и не Буковски и не безымянный некто. Главный герой частный сыщик, детектив из Лос-Анджелеса, который занимается исключительно тем, что бухает, бьет рожи и вроде как что-то там расследует. Но вся штука в том, что ему и расследовать ничего не надо. Все получается, чуть ли не само собой, а он только работает таким бессмысленным и бесцветным катализатором. К нему приходит Леди Смерть и просит найти ей Селина. К нему приходит гробовщик и просит избавиться от невероятно красивой инопланетянки. Его просят найти Красного воробья, причем совершенно непонятно кто это или что.
Причем сам сюжет лишен динамики, лишен интриги, лишен всего, но именно поэтому бесконечно гениален. Буковски удается как всегда создав статичного и совершенно бесцветного героя заставить читателя погрузится в такие недра его сознания о которых он даже не подозревал, хотя всегда намного проще напиться а деньги спустить на ипподроме, надеясь на удачу, которой точно не будет.
Макулатура это не просто название или метафора - это наш ебаный мир.

О том, кто такой Дэвид Митчелл, в принципе,не знает никто. Не удивлюсь,если его роман читали только люди из Букеровской комиссии. Хотя, возможно, это одно из самых сложных произведений начала нового века.

На первый взгляд перед нами детективный триллер с элементами семейного романа, события, которого происходят в Токио. Но это только на первый взгляд, поскольку «Сон №9» обладает невероятной внутренней мифологией и системой координат, в которой не так просто разобраться. Эндо Миядзаки приезжает из маленького городка, где прожил всю жизнь с бабушкой и сестрой близняшкой с целью найти отца, которого он никогда не видел. Мать бросила их, когда Эндо и Адзю (сестре) было всего нечего и лишь раз в полгода приезжала навещать, постепенно спилась и исчезла из их поля зрения. Приехав в Токио, Эндо оказывается в центре водоворота случайностей, предопределенностей, совпадений с участием и якудзы и хакеров и правительства. Настоящий детективный роман с закрученным сюжетом!

Подозрения о том, что все не так просто закрадываются с первой же главы. Всего их девять. И это число, вынесенное в название, играет важную роль, как в композиции, так и в философии романа. И именно отталкиваясь от названия, Митчелл превращает финал в невероятную загадку, когда сон переплетается с реальностью и понять, что было на самом деле очень непросто. В какой-то мере здесь можно провести аналогию с «Дурной мудростью», но там было просто две истории, здесь же историй миллиард. Перед нами проходят персонажи вымышленные, реальные, сказочные, и участвуют они в событиях тех же категорий. Каждая глава, по сути, отталкиваясь от поиска отца в современном Токио, переносит нас то во времена второй мировой войны, то в сказку про Козла-сочинителя, который является, чуть ли не важнейшим персонажем романа наряду с Леноном и его песней, которая и легла в основу названия.

Митчелл даже не старается держаться в рамках, уводя роман в совершенно разные стороны, но это не выглядит фальшиво. Все события невероятно органично сцеплены между собой, начиная с взаимоотношений Миядзаки с богом грома и заканчивая какими-то мелочами вроде состава пиццы. При этом структура достаточно проста. В каждой главе есть подглавы реальности, есть сюрреальности, но иногда они так близко стоят друг к другу, что поначалу понять, что и зачем нам рассказывают непросто. Впрочем, разгадывать эту загадку от главы к главе становится легче. Мы проникаем в ткань повествования и застреваем там, становясь чуть ли не частью его.

Этому сильно помогает и язык Митчелла. Он не заостряет внимания на мелочах, но постоянно их удерживает в нашем поле внимания, ему удается вплетать их в основные события. С другой же стороны он умеет завлечь читателя в текст, как будто читаешь очередной приключенческий роман, в котором в нужных местах надо плакать, в нужных сидеть, сжав книгу в потных ладонях, а в нужных ощущать, как адреналин разбегается по венам. И это все существует в каком-то отрыве от привычной нам современной литературы. Здесь никто не употребляет наркотики, единственная сцена секса оторвана вообще от традиций, а алкоголь играет лишь роль необходимого катализатора событий. Да и то очень редко. Вообще непонятно, как Митчелл выдерживает определенные рамки, в которых вроде бы все такое театральное, но веришь, не задумываясь и продолжаешь листать и листать этот толстый, сложный и безграничный роман.

Очень тоскливая попытка сделать киберпанк. Читать можно, но смысла особого нет.

Если бы эту книжку писал Брэт Истон Эллис, она была бы гениальна, а так просто неплохое произведение на вечер другой. Один сам факт того что ее автор бывший модный диджей наводит на некторые мысли, но не все так плохо. У Доусона есть стиль, есть знание того о чем он пишет и есть какая-то идея. Вот только до конца понять что же он хочет написать у британца никак не выходит.

Аннотация обещает нам книжку про рок музыкантов и жестокий мир музыкальной индустрии. И это правда, только вот не вся. Доусон все четыреста страниц мечется от одного к другому. То он рассказывает про то какие мерзкие типы эти продюсеры, то про то какие разные эти музыканты, то вообще срывается на завывания в духе "Как же все не постоянно и сложно в этом мире". При этом он постоянно до конца не вытягивает не одну ветку которую начинает так яростно отламывать.

В центре история группы "Дистопия" от выступления в затхлых клубах, до мировой славы. А вокруг циклическими кругами истории участников, людей с ними связанных и просто окружающей их действительности. И чем дальше тем шире эти круги в результате чего к финалу перестаешь понимать о чем же или о ком собственно книга. Даже общий стиль постоянно раскачивается от реалистического до злобной сатиры и чуть ли не анекдота. Причем вместо того что бы свести все это к чему-то единому в нас швыряют размытым соврешенно невнятным финалом, который оставляет читателя что называется в "непонятках".

Хотя читать приятно легко и даже интересно. Чувствуется что Доусон был по ту сторону и прекрасно знает предмет. Но и в этом он иногда срывается вводя персонажа "себя", который диджей и история его всего-то страниц двадцать за то вот она написана отлично. Но блядь в общем повествовании особой роли не играет совершенно. То есть совсем.

Самой лучшей частью книги является история фанатки, которая преследует гитариста группы. Вот эта линия блестящая и понастоящему претендует на гениальность. Но существовать она может только в связи с остальным текстом, а он не так что бы блещет. Поэтому вся эта история в письмах теряется и изживает себя. А жаль.

В целом не могу порекомендовать, но и сказать что гадость то же. На пару вечеров, да и книжку лучше взять у друзей а не тратится на покупку.

Очень правильная книга, одного из крупнейших романистов современности об одном из самых загадочных авторов 20 века. Причем читая мы видим не только анализ Лавкрафта, но и самоанализ Уэльбека. Написанное в стиле свободного рассуждения, такого развернутого эссе, книга читается очень легко и с удовольствием даже если вы не является читателем Лавкрафта или допустим не знаете что есть Ктулху. При этом жизне описание переплетается с анализом произведений, отсылкам к письмам и другим исследователям Лавкрафта. Уэльбек не претендует на то что он самый самый, он высказывают свою в чем-то объективную, в чем-то отстраненную позицию на мир этого "не совсем человека". Хочется каждую страницу растащить на цитаты, которые актуальны для всех и любого. Причем объем в жалких 130 страниц умудряется вместить в себя всю глубину и оставить в читателе как желание подробней познакомиться с творчеством Лавкрафта так и впечатлиться всей этой странной истории. В какой-то мере это даже можно назвать новеллой с причудливым сюжетом, который переплетается с выдержками из пугающих книг.
В любом случае рекомендую всем. Очень стоящая вещь.

Бегбедер принадлежит к той когорте писателей, которые умеют замечать, описывать и размышлять, но не могут собрать все в цельное произведение. «Идеаль» (французское, как выяснилось практически не переводимое (адекватно) название в целом хуже) типичный пример творчества подобного толка. Бегбедер пытается работать с формой, стилем. Он создает интригу, играет с читателем. Но это совершенно не работает. Однако книжку не хочется бросать по той причине, что интересно читать его мысли и наблюдения. Такое впечатление если убрать сюжет целиком, то «Идеаль» ровным счетом ничего не потеряет, а скорее и напротив, приобретет. На примере этого романа можно вообще проследить своего рода динамику в современной западной литературе, где важный, как было раньше, plot уступает место философствованиям и замечаниям, которые растаскиваются на цитаты.
Да крайне интересно и приятно читать Бегбедера, подчеркивая предложения и абзацы, фразы типа "вы русские, начинаете читать раньше, чем мы, потому что у вас, как правило, не хватает средств на игровую приставку". Но за этим теряется литература как таковая. Покупая роман, мы ожидаем событий и драматизма, а получаем цитатник фразами, из которого можно блеснуть на светском рауте. Или своего рода подборку мыслей на заданную тему. Которая кстати в этом романе интересна именно нашему читателю, поскольку это современна Россия через призму французского (будем до конца честными) писателя-рекламиста. И самое что удивительное это очень правильные мысли и точно подмеченные особенности (правда, с совершенно не верно сделанными выводами), а не привычная в таких случаях «клюква». С другой стороны все это оттесняется каким-то невозможным количеством совершенно не уместной и не умелой почти порнографии. Непонятно то ли Бегбедер хочет походить на Уэльбека, то ли во Франции сейчас что-то такое в воздухе, но факт в том, что, как и в «Возможности острова» секса крайне много. Впрочем, сравнивать их нельзя, поскольку калибр разный. Все таки Уэльбек это веха европейской литературы миллениума, а Бегбедер начитанный, умный, но рекламщик, а не писатель. Что в прочем не мешает раз в пару лет не без интереса прочитать очередной его опус.