Рецензии Aster

Я определенно влюбилась с скандинавскую околодетскую литературу. Какая она все таки настоящая, шероховатая, нефальшивая и искренняя! Фактурные характеры, любовно прописанные детали поверх грубоватых, энергично набросанных пейзажей..
«Остров в море» - не только и не столько о войне или о детской жестокости, а о всепроникающем даре жизни, об умении выживать, приживаться, забывать и учиться новому. Дети не умеют прощать но так легко забывают, без этого сложно расти и принимать жизненные уроки.

Штеффи учится быть благодарной, видеть любовь под соляной коркой. Учится не быть лучшей, но добиваться еще большего. Она еще привязана к дому, отчаянье и тоска гонят ее по ночному льду, но костры Острова уже горят в ней и ежевичные плети проросли сквозь нее, сделав своей, приняв и заставив принять.

А в остальном «Остров» - увлекательная, добрая и полезная книга без морализаторства. О двух сестрах-беженках, еврейских девочках 9 и 12 лет, эвакуированных в Швецию из погружающейся в нацизм Австрии. Об их приемных родителях. Об острове в море. Об адаптации в обществе, о тоске по дому и о том, что если тебя кто-то любит, ты уже не один.

Резюме: читать, она удивительно чистая и настоящая, без морали и соплей, для детей внутри и снаружи.

Сложная, глубокая, пронзительная вещь. Переплетение глобального и локального, обстоятельства жизни героя параллельны условиям существования всей страны. Цикличность и своего рода временная петля. Осознанное, безоглядное сумасбродство по ту сторону отчаянья. Ты знаешь, что все плохо, что будет только хуже. Так зачем зарывать себя самого еще глубже, зачем тратить то немногое, что у тебя еще осталось, на погребение самого себя, если можно превратить эти дни в карнавал? Пусть праздник со стойким ароматом тлена и безнадеги, но, все таки, праздник.
А Изабелла – аллегория Германии. Она была обеспеченной, прекрасной и гордой, но выбрала в возлюбленные не того мужчину, как страна выбрала войну. И любовник предал ее, отдав предпочтение другой. А Женевьева-Изабелла-Германия погрузилась в объятия шизофрении и только смерть неверного бога вернула ее к жизни. К нормальности, к естественной природе. К предчувствию нового мужчины и новой войны. И, как Изабелла забывает Людвига, так страна отбрасывает печальный опыт чтобы начать все сначала. Сызнова. Все то же.

Резюме: хорошее начало литературного года, одна из самых сильных книг, встретившихся мне за последние несколько месяцев.

Потрясающе! Давно мне не попадалась такая «заводная-зажигательная» книжка!
История о приключениях рыжей 9-летней грозы Глиммердала проглатывается как вкусная шипучая конфета. Под пламенеющим знаменем собственной шевелюры и с девизом «Скорость и самоуважение!» Тоня-грохотоня сшибает любые препятствия на своем пути, будь то заборы или снежные заносы. И если для того, чтобы успеть к отбытию парома, нужно скатиться с горы, пронестись через хутор, лес и деревню за 10 минут – дайте Тоне снегокат скорее спрыгивайте с дороги! В деревне всего с десяток человек и только один ребенок. Вот и решайте, кто тут главный :)
И одна не одна такая – «скорость и самоуважение» в крови у всех девчонок Глиммердала, будь они рыжими веснушчатыми студентками или скрипачками-троллихами, прожившими полжизни в Австрии.
У Тони есть смертельный враг – хозяин кемпинга, ненавидящий детей. Есть папа, заботящийся о ней почти круглый год, и очень скучающий по маме, изучающей таянье льдов в Гренландии. Тоня очень надеется, что льды скоро растают окончательно и мама вернется на совсем. А еще у нее есть жирный чайк, который принципиально отказывается взлетать иначе как со шлема Тони, едущей на велосипеде. И крестный – старый скрипач Гунвальд, нелюдимый, похожий на тролля и души в Тоне не чающий.
В общем, если вам интересно, как на норвежских хуторах выпасают баранов и что будет лучшим подарком для жирной чайки – скорее берите эту книгу, там еще много всего интересного!

Резюме: замечательное средство от сезонной хандры и отличный способ продлить ощущение праздника :)

Не моя это вещь, ох, не моя… Вся эта засасывающая безысходность, гремучая смесь безразличия, джаза, отчаянья и бензедрина.. Черт, когда уже нет ни отвращения, ни даже злости, зачем тогда нужна эта дорога? И ведь можно с нее сойти, только.. влом, плевать..

На протяжении всех 630 страниц меня не покидали стойкие ассоциации с «Фиестой» Хемингуэя, что неудивительно, битники – оборванные наследники «потерянного поколения». Идеальный мужчина на это заметил: «О, «Фиеста»! Там вообще все плохо!». Да, плохо. Все плохо. Только у Кэруака еще хуже. Какой-то бредовый паноптикум, бродячий цирк уродов, заблудившийся на проселочной дороге, и, вместе с тем, сам – дорога. Я не могу сказать, хороша эта книга или плоха, не мне судить о ней, тем более в таком ключе. Она знаковая, культовая, она, черт возьми, гениальная. И совсем не моя. Как и «Фиеста».

Резюме: наверное, читать. Правда, понятия не имею, кому она хорошо пойдет.

«Госпожа, что всех добрей
с нами пляшет Макабрей!»

Гейман волшебен. Он отплясывает затейливую джигу по следам давних сказочников, и отпечатки его каблуков сплетаются с ними в удивительный, причудливый узор. Старая история на новый лад звучит у Геймана совершенно иначе. Он не просто транспонирует произведение в другую тональность, он смотрит на него под «неустойчивым» углом, вплетает новые мотивы, заполняет каверны многообразием неожиданных звуков. «История с кладбищем» - этакий уютненький, домашний Dance Macabre вокруг накрытого вязаной салфеточкой черепа пра-пра дедушки.

Здесь есть храбрость и сумасбродство, отвага и любопытство, долг защищать и долг уничтожать. Здесь есть извечная вражда и трогательная дружба, обитают пара десятков добропорядочных призраков, одна юная ведьма и чрезвычайно самоуверенный поэт, одна штука. А еще здесь живет мальчик. Да-да, именно живет. И вместе с его появлением все кладбище приходит в движение..

«История с кладбищем» или «Graveyard Book» - почти «Jungle Book», только вместо тропиков имеем Англию, вместо пальм надгробия, а большие кошки не кошки вовсе, впрочем, кровожадности им, определенно, не занимать.

Резюме: Гейман держит свою планку высоко и крепко, так что поклонникам его творчества непременно понравится. И да, если кому интересно, «История» - первый полноценный роман для детей после бестселлера «Коралина», выпущенного в 2002 году. Книга выиграла премию «Хьюго» 2009 и награду Ньюбери, а также премию «Локус» за лучший роман.

Кошмарная, завораживающая, притягательная, чернильная красота. Ритмичный, размеренный слог, действующий на читателя подобно маятнику гипнотизера. Книга, от которой не оторваться, пока она сама не отпустит тебя.
Из всего околоктулхувого мифотворчества я читала только сам «Зов Ктулху» и, признаться честно, давным давно все забыла. То ли память дырявая, то ли не впечатлило. Но это.. Убийственно настоящая документальность пополам с научной фантастикой (малость устаревшей, но не будем об этом), неэвклидова геометрия, альтернативная пра-история. Не жутко, но до жути правдоподобно(с).

Резюме: вы еще не читали? Шогготы все равно идут к вам!

Этот роман из тех, которые нельзя переводить. Или можно, но предельно аккуратно, предварительно при этом прочитав.
Я люблю книги о частных школах. Книги с особым флером извращений, книги о формировании пределов эмпирическим путем.
¾ романа, головокружительные, захватывающие ¾ романа удерживали меня в плену моих собственных давних страстей. Заставляли попеременно отбрасывать прочь эти страницы и снова возвращаться к ним, набрав в легкие свежий воздух.
Я люблю книги о мужской любви. Я люблю книги об однополой любви. Харрис была пронзительно точна, передавая эмоции и чувства юного Страза. Она болезненно медленно и ритмично обрывала самые натянутые струны, удерживающие меня на земле.
А потом взяла, и все испохабила.

Да, я из чудиков, считающих, что внезапное выворачивание сюжета на изнанку совершенно не обязательно сделает книгу лучше. Как результат - эндшпиль обернулся для меня мучительным пережевыванием просроченной пастилы. Все. Можете считать меня чертовой извращенкой.

В целом же, если исключить влияние моих личных перверсий на восприятие, книга хороша. И слогом, и динамикой, и живописностью. Хотя до определенного момента мне было сложно понять, от кого ведется рассказ – показалось, что старый преподаватель это юноша, ведущий вторую партию, вернувшийся в школу спустя лет так 50.

Резюме: читать, художественные достоинства книги, пожалуй, превышают по силе воздействия неприятный осадок от сюжетного выподверта. А почему «Джентльменов» нельзя переводить – не скажу, ибо спойлер.

Хорош черт! До чего хорош! Берджесс определенно гуру «утонченного искусства грязи». Как во «Влюбленном Шекспире» душок от немытых сальных косм Поэта есть неотъемлемая часть предельно точно детализированной картины мира, так и здесь - чудовищность Алекса убийственно гармонична и незаменима. Да и чудовищность ли?

Человек в «Заводном апельсине» - игрушка с ключиком и пружинкой. В определенные периоды ключик накручивают разные руки, но суть не меняется. Сначала дом. Потом общество, субкультура, гормоны, в конце концов. Потом еще что-то, может, что-то увиденное и впечатлившее. Первая примеренная одежка. Внутри нет ничего, кроме пружинки и ключика. Снаружи – только хитиновые чешуйки, отражающие свет или его отсутствие. И да, Алекс был тварью, потому что был молод. Алекс захотел семью, когда ему все приелось и он увидел подходящую «картинку». Не потому, что изменился. Не чему меняться. Примерил новую одежку, принял новую игру. И все, выбор или его отсутствие не имеют значения. Потому что есть только иллюзия выбора, потому что контроль всегда извне, движущая сила всегда извне. А внутри только заводная игрушка.

А книга хороша, ох как хороша. И слогом (низкий поклон переводчику), и детализацией мира, и прорисовкой героев. Читать обязательно, как минимум, чтобы попробовать «искусство грязи» на вкус. На том и порешим. «Аминь и прочий kal» (с)

Очарованость смертью. Одержимость прекрасным. Шаг к самоотречению, зеркало, отражающее следы в пыли позади. Вращение карусели, ложные пути познания. Застыть, чтобы увидеть пропасть внутри себя. Застыть, чтобы храм обернулся тобой и ты обернулся храмом. И прекрасное войдет в тебя, и убьет тебя мучительно и быстро. Если внутри тебя ложь, если пути твои свернулись в клубок под чьей-то рукой, ты будешь кружить, нанизывая шаги и деяния на натянутые нити своего ожидания, но ни на йоту не приблизишься к Прекрасному. И не сбудется, не наступит единение. Ни внутри тебя, ни в ярчайшей вспышке в созвездии смерти. Новый виток выведет тебя из разожженного тобою же пламени, и снова, круг за кругом ты будешь нанизывать шаги.. А Прекрасное вернется к жизни, ибо оно вне жизни.

Пожалуй, первое и главное, что нужно знать человеку, открывающему эту книгу – ни в коем случае не стоит относиться к ней как биографии художника, пусть и беллетризированной. Это миф, еще один, и, вместе с тем, тот же. Расширенный, проработанный, безумно детализированный миф.
После принятия данного факта уже ничто не помешает оценить книгу по достоинству, а она, поверьте мне, великолепна.
Краски еще гуще, такие же холодные бутылочно-зеленые, как на Ван Гоговских «Кипарисах». Такие же нежные, как на его «Каштане в цвету». Такие же пылающие, как на «Красных виноградниках». И черные, как на боринажском цикле.
Коченеешь ли в пустом сарае, изнываешь ли под солнцем, вокруг тебя цвета и видения, и они прекрасны.
Эта книга – калейдоскоп визуальных образов, в ней все оборачивается красками – слова, действия, голоса, поступки, память и сумасшествие. Она накрывает подобно массиву звука, и, тем не менее, оборачивается водоворотом цвета.
Стоун пишет блестяще. Драматично и тонко, с аптекарской скрупулезностью дозируя эмоции, манипулируя читателем, увлекая за собой в продуманное и спланированное путешествие по лабиринту, на выходе из которого датчик зафиксирует совершенно конкретные, ожидаемые, запланированные чувства. Нет, я совершенно не имею в виду какой-либо сорт спекуляции сильным псевдоисторическим сюжетом или легендами вокруг известной личности. Дело в слоге и, пожалуй, действительно, немного в самом главном герое. Хотя, скорее, даже не в нем, а в своего рода архетипе «голодного художника» (насколько здесь возможно применить этот термин).
А в конце приходит осознание того, что на каждую жизнь отмерено свою долю красок и сумасшествия. Кто-то не растратит и трети, а кто-то выпивает до дна в несколько глотков. И за этой чертой нет уже ничего для того, по чьим жилам струится сладкий яд. И за этой чертой уже нечего искать. Так зачем оставаться в пустоте, если за ней только новая пустота? Самоубийство как удел осушивших себя.

Резюме: Читать, не проводя параллелей с реальным Винсентом, не спотыкаясь о несоответствие текста фактам подлинной биографии. Читать, наслаждаясь.

Опосля прочтения (а было это полгода назад) самой могучей мыслью-впечатлением было «блин, а вот не будь она такой невозможно красивой, эта девица, не будь она такой фарфорово-хрупкой и сплошь очаровательной, сложилось бы все именно так? Фигли, не сложилось бы!». Можете повесить на меня очередной ярлык умницы-посредственности, но я не верю в истории, которые зиждутся исключительно на ангельской красе героини и ее таланте взмахом ресниц непроизвольно укладывать мужиков штабелями. Не увидела я в этой книжке больше ничего. Да, архетип «дева в беде», да, дева что надо. И все.

Резюме: разочарована. А ведь обложка такая красивая..

Сильная вещь. Затягивает и держит долго и крепко. Смеешься ли над выходками ручной куницы, ухмыляешься ли отважной гордости островитян и виноватой беспомощности итальянцев.. Плачешь ли над разрушенными домами или истерзанными жизнями. «Мандолина» - книга удивительно живая, фактурная, осязаемая. Как деревянные бусинки между пальцами, как пушистые красные шарики на струнах. То щекотно, то больно.

Роман глубокий, разноплановый, и каждая линия выведена с высоким мастерством, дозировка рассчитана до грамма, до эмоции, до единой слезы. И ты так срастаешься с героями, что сам не замечаешь, как начинаешь дорисовывать эпизоды «за кадром», не додумывать, а именно дорисовывать, настолько язык ее настоящий, человеческий.

И, конечно, телескопичность. Если вкратце о сюжете – «Мандолина» рассказывает о жизни греческого острова Кефалония на протяжении Второй Мировой войны и нескольких последующих лет. Камера выхватывает как истории отдельных персонажей, так и жанровые зарисовки быта островной Греции. В эту канву вплетены несколько сходящихся в одной точке линий, в частности проникновенно-трагичная история подлинной жертвенности и любви итальянского солдата Карло, исторические справки политического и милитаристического характера, а так же несколько глав от имени ДУЧЕ Муссолини. От уморительно абсурдных картинок сбора улиток или ручной куницы, спящей в фуражке захватчика, до расстрела друзей и героизма влюбленных. Книга о Войне, в которой и захватчик – не захватчик, и союзник – не союзник. О сместившихся полюсах. О человечности и веками выверенном ходе жизни, иногда встающем над законом военного времени.

А если чуть-чуть спойлернуть – Антонио скотина, и его решение, хоть оно и понятно, на мой взгляд, сродни предательству. А Пелагии нужно памятник поставить.

Резюме: непременно читать. Еще раз спасибо «обязательной программе» за эту книгу, а так же Livelib.ru за возможность ее скачать (искала ооочень долго и безуспешно, пока кто-то не выложил там). Ну и, конечно, «Мандолина» хороша как своеобразный экскурс в историю военной и послевоенной Греции, в которой я была полным чайником. Теперь знаю чуть больше.

Очередная вампирическая муть, нашпигованная стереотипами обильнее, нежели охотничья колбаска – салом.

Много кровищи (вкууусной-питаааательной), много секса (если эту акробатику пополам с БДСМ можно так назвать), снова кровииищи (на этот раз в контексте секса). И все это вперемешку с нытьем «ааа, я так стар и одинооок, я хочу умереееть» и злорадством «мой враг замышляет меня убить! Но он, глупый, не знает, что я хочу умерееееть!».

И у этого чуда даже продолжение есть..

Нет, конечно, «Договор с вампиром» и «Книга духов» были еще хуже, здесь хотя бы элемент увлекательного порно присутствует.. Но все равно, тратить время на этот опус никому не советую.

В процессе чтения думала, что автор – мужик-графоман. Оказалось, еще хуже – пышнотелая американская домохозяйка.

П.С.: И псевдоним, псевдоним-то какой!!

Эта книга.. черт, эта книга.. она закончилась. Черт, черт… зачем я так неслась сквозь страницы, глотая сотню за сотней, задыхаясь от желания и мании преследования? Неумолимая, жестокая, какая-то больная красота то гнала меня между десятками знаков на квадратный дециметр, то с садистской жалостью одергивала, останавливала, зажимала рот, царапая лицо острыми ногтями. Что под ними? Сифилис, остатки очередного психоделика или книжная пыль? Зачем было разбивать в кровь воображение, если сейчас я сижу над закрытой книгой. Закончившейся книгой. А мое сознание не хочет возвращаться. В фоновом режиме переживаю за них, за этих шестерых, рвусь из тела чтобы удержать, выкрикнуть в лицо, чтобы, черт возьми, наконец-то узнать, каков он на вкус, этот высокомерный, утонченный, рыжий дьявол. Или не узнать, просто смотреть. Выпить каждую воображаемую секунду. В теле и вне его. Зачем я так торопилась дочитать, если после нее осталась почти осязаемая пустота, почти физическая боль?

Отличная книга, товарищи. От сюжета, до проработки персонажей. От детализации сцен, до психологического напряжения. Не знаю, рискну ли прочесть что-то еще у Тарт (боюсь, что впечатление может испортиться), но автор именно этой книги беспол – настолько блестяще обошла она топкие уголки литературы с феминным привкусом.

Резюме: Читать. Не знаю, что кому она принесет, мне «Тайная история» вернула интерес к современной литературе. И оставила новый след в нездоровом воображении. Читайте, а потом расскажите мне, что там есть на самом деле..

В процессе чтения записала: «книжка смешная, да, но как-то отупляет, а еще чертовски хочется выпить».

Прочитала. Забавная книга, конечно, но ничего нового я из нее не почерпнула. Сеть изобилует положительными отзывами о «Дневнике» как о ненавязчивой, ни к чему не обязывающей, но искренней книге о среднестатистической женщине, воспитанной на глянцевых журналах и расширяющей эрудицию при помощи телеверсий классических произведений. Как-то так оно и есть.
Располагают к себе остроумные подтрунивания над доморощенным феминизмом и фен-шуй по «Cosmopolitan». И еще тонко подмеченная.. м… пластичность суждений «состоявшихся» дамочек, иначе говоря, свободное перемещение их точки зрения в трехмерном пространстве под влиянием собственной ситуативной выгоды. ..Эх, до чего это напоминает мою маман.. Если для в данный момент выгодно сказать, что она за мир во всем мире, она это скажет, пусть даже 10 предложений назад ратовала за апартеид и прочие джихады. В «Дневнике» вообще замечательно раскрыта тема «состоявшихся личностей» обоих полов. И, конечно, дружба, настоящая, с навязыванием собственного мнения и готовностью спасти/разрушить мир ради товарища.
Вот этим книга, пожалуй, и подкупила меня. Оценка «нейтрально», даже, пожалуй, порекомендую прочесть.

Касательно персонажей – занятные характеры, да. Курятник «старшего поколения» кажется просто таки транспонированным из той же Остин. Ничего не меняется, ни в британском королевстве, ни у нас в головах 

Повергли в недоумение проблемы Бридж с лишним весом. При росте 160см иметь вес 58 кг и впадать во вселенское отчаянье по этому поводу.. Хм.. Неужели хотя бы 30 % британок в возрасте 30 лет носят 6 размер одежды?? Мдя, похоже, мне с моими 60-62 кг при 170 и 8 размере пора сдавать себя в клинику и лечить от ожирения. Ну и да, если при ТАКОМ количестве еды и алкоголя вес Джонс колеблется всего на +-2кг вокруг 58, у нее не то что нет склонности к полноте – она вообще счастливая женщина с прекрасным потенциалом. (Кстати, погуглила, Рене Зельвегер в фильме весила на 8-10кг больше своей книжной героини. Видимо, авторов фильма тоже смутил этот момент).

А вообще главное здесь другое. Наверное.
Большая попа еще не означает, что перед нами потенциальная старая дева, хладный труп которой слопает любимая овчарка, равно как носки с пчелками – не повод записывать мужчину в маменькины сынки и ставить на нем крест.

Резюме: в целом довольно позитивная книжка, не смотря на то, что оба дня, проведенных за ней, мне жутко хотелось выпить чего-то вкусного-крепкого в большом-большом количестве («а что, я себе не позволяю потому что я в данный момент одна и на диете, а она хлещет как воду из ведра, и хоть бы что!»).

Мне определенно по вкусу книги, в свое время заменявшие сериалы. В них есть напряженный и захватывающий сюжет.

Первые главы романа вышли в 1874 году в журнале «Корнхилл мэгэзин» без указания автора, позднее, на волне возрастающей популярности книги, Харди открыл свое имя читателям. Название - строка из произведения поэта 17 века, Томаса Грэя, «Элегия, написанная на сельском кладбище».

Пастораль. Вымышленная территория, являющая собой собирательный образ «старой доброй сельской Англии» конца 19 века, где даже само время донельзя консервативно и вязко как желе - для того чтобы «нынче» перешло во «в былые времена» должна пройти по меньшей мере добрая сотня лет.
Больше всего в книге впечатлило и тронуло даже не высокое искусство, с которым автор описывает труд как неотъемлемую и увлекательную часть жизни, а образы главных героев, пусть и несколько идеализированные, но удивительно целостные.
Сержант Трой – чужой в патриархальной деревне, слишком чувствительный, увлекающийся и, по природе своей, искренний для города.
Габриэль Оук, с именем архангела и символичной фамилией – могучий дуб, человек прямой, правдивый и надежный, характер глубоко народный и достойный включения в легенду.
Батшеба Эвердин – натура сложная, противоречивая, как и реакция читателя а нее. Родись она в другом месте в другое время, она могла бы стать знаменитой революционеркой или героическим движителем феминизма. При этом она остается женщиной привлекательной, рассудительной и совершенно земной.
И Фанни.. Соблазненная, обесчещенная и вознесенная своей мученической смертью из грязи и ничтожества, хрупкая Фанни – случайный ангел, заблудившийся на этой безбожной земле. Харди излагает ее историю предельно осторожно, трепетно, бережно, так, чтобы у читателя не осталось ни малейшего сомнения в ее чистоте и трагичности ее судьбы, преподнося ее смерть как чудесное возвращение небесного существа из юдоли земной.

Внутри романа есть две сердцевины, два моральный стержня.
Первый – то самое глубокое и прочное чувство – любовь, соединенная товариществом. Она сильнее страсти, глубже сумасшествия. Вот и побеждает в конце именно она. Пусть и столь дорогой ценой двух смертей и одного помешательства.
Второй – борьба патриархального деревенского уклада, лежащего «вдали от обезумевшей толпы», с низменными стремлениям большого города, в которой пока еще побеждает «старая добрая Англия».

Резюме: Еще один подарок от «обязательной программы», сравнимый, пожалуй, даже со «Столпами земли» Фолетта. Читать, конечно же читать.

Такая волшебная, проникновенная, умышленно наивная сказка.. Искренняя и светлая история о том, что лучшим подарком на Рождество может стать шанс изменить себя.

Хочется, чтобы все было именно так, чтобы в какой-то из дней была дарована и использована возможность увидеть себя со стороны, открыты глаза на множество шансов искупить вину, спасти и спастись. Чтобы кто-то мудрый, раз уж мы сами неспособны, помог переосмыслить ошибки прошлого и настоящего.
«Рождественская история» - уютная книга, как отблески веселого пламени в завернутых в фольгу орешках, как имбирные пряники с мудрыми пророчествами на папиросной бумаге – можно, конечно, быстро все скушать, а можно прочесть записку и задуматься над ней, не смотря на ее кажущуюся простоту.

Пока читала, в голове прокручивались эпизоды рождественской постановки из «Молитвы об Оуэне Мини», в частности Оуэн в роли Духа будущих святок. Одна хорошая книга подтолкнула прочесть другую, столь же замечательную 

Гениальность, балансирующая между сумасшествием и детской литературой. «Никогде» - зеркальное отражение изнанки видимой реальности. Возможно, эта ассоциация в большей степени навеяна предисловием Геймана, чем самой книгой, но «Никогде» похоже на «Алису в стране чудес», на которую смотрят через стекло с эшеровским искажением. Как-то так. Петли, замки, двери. И Алиса возвращается в другую реальность уже навсегда. А может она и в нашу-то по ошибке попала.
Если тебе кажется, что тебя никто не замечает, что ты выпал из жизни – не говори глупостей, ничего такого с тобой не произошло. И лучше тебе не знать, как это – ДЕЙСТВИТЕЛЬНО выпасть из своей реальности, физически оставаясь в ней.

Хотя, конечно, да, подчеркнутая полярность характеров немного огорчает, да и деталей антуража недоставало. Впрочем, прелесть Геймана не в этом.

Резюме: редкий дар у Геймана, особенный дар. Читайте в свое удовольствие и рассказывайте, в какую из его книг вы хотели бы попасть :)

Пинайте меня сколько угодно, мол женщине с моим интеллектом не пристало и вообще там сплошной курятник, а мне все равно нравится Остин. Потому что она не воспевает курятник, а иронизирует, смеется над ним. Да, у нее всегда хеппи-энд и лебеди в кружавчиках, но создается впечатление, что такой поворот событий если не удивляет саму авторессу, то является вынужденным, зависящим уже не от автора, а от всепобеждающей прихоти читателя. Что, будь воля Остин, она бы Эмму в девках до старости держала, ибо поделом, а Кэти из «Нортенгернского аббатства» выдала за первого встречного прохвоста, ибо нет в ней ничего, что способно привлечь кого-то еще. Но читатель не поймет.. Впрочем, вы всегда можете упрекнуть меня в том, что я додумываю за автора.

В «Нортенгернском аббатстве» мне понравились минимум две вещи – откровенная посредственность главной героини, о которой сама авторесса пишет, что она «совсем не похожа на героиню романа», и насмешка над романтичной пудрой, заполнившей мозги барышень, увлеченных современной литературой, как сказали бы сегодня, в мягких обложках.

Хотя, конечно, обидно, что нашей посредственности достался «первый парень на селе», но, с другой стороны, он прямо заявил нашей некрасавице, что воспылал к ней нежными чувствами не потому что нашел в ней что-то исключительное, а потому что она оказалась в нужном месте в нужное время и пожалела его. Как мало, оказывается, иногда бывает нужно исключительным мужчинам..

Резюме: не все так плохо, героиня не «самая-самая-самая-прекрасная-обаятельная-глупенькая-умненькая», сюжет довольно динамичен, заставляет переживать за судьбу Кэти и держать кулаки за то, чтобы у нее хватило ума отшить «нехорошую компанию». Читайте, если вам интересна подобная литература.

В свое время один мудрый человек настоятельно рекомендовал мне читать Пратчетта, так как «этот дядька знает, о чем пишет». И первые 3 книжки Кастанеды тоже советовал, в образовательных целях. Вероятно, если бы «ЧиП» попалась мне в период метафизических поисков, результат был бы довольно непредсказуемым, но бурным. Впрочем, ничего не происходит просто так, и такие книги приходят в свое время. Вот, ко мне пришла несколько месяцев, а не лет назад.
Множественность миров, рожденная взглядом «через себя», техники незнания, просветление, сансара и остановка собственного движения. Точки невозвращения. «Чапаев и Пустота» это и учебник, и издевка над обывателем. Мне так показалось, по крайней мере.
Если несколько ранее читанная «Священная книга оборотня» это сценарий к фильму о прозрении, то «Чапаев» - сборник полезных советов по его, прозрения, достижению. Написанный с виду заумным, но издевательски простым шифром, который все равно хрен так просто разгадаешь, не достигнув какой-то из «точек» на момент прочтения.

Но это только мое личное впечатление и моя благодарность за нужную и своевременную встряску мозгов и того, чему они упорно мешают.
Понравилось. Не исключено, что перечитаю и не один раз.

Прочтение книги доставило внушительное количество интеллектуального удовольствия. Того, которое получаешь читая не заумную образовательную литературу, но книгу, написанную эрудированным и циничным автором, разбирающимся в поднимаемых вопросах и упоминаемых явлениях. Книгу автора, который не сваливает на читателя весь объем знаний, а просто пишет свои мысли в свое удовольствие, не делая читателю никаких поблажек и не давая подсказок, как в этих мыслях разобраться. Дорос – поймешь, не дорос – вот тебе конфетка в виде любовной истории. Хотя, вполне возможно, я что-то не поняла или идеализирую.

Отмечу, что пишу это на основании трех прочтенных книг, относящихся к раннему, менее коммерческому творчеству.

И конечно, слог, ирония, юмор, сказки, буддизм.

Хорошая книга, приятно читалась, хотя, вероятно, перечитывать не стану. На мой взгляд, она из тех, для которых, если понял, достаточно и одного раза.

Сказал ты: «Еду в край чужой, найду другое море
и город новый отыщу, прекраснее, чем мой,
где в замыслах конец сквозит, как приговор немой,
а сердце остывает, как в могиле.
Доколе разум мой дремать останется в бессилье?
Куда ни брошу взгляд — руины без числа:
то жизнь моя лежит, разрушена дотла,
ее сгубил, потратил я с судьбой в напрасном споре».
«Нет, не ищи других земель, неведомого моря:
твой Город за тобой пойдет. И будешь ты смотреть
на те же самые дома, и медленно стареть
на тех же самых улицах, что прежде,
и тот же Город находить. В другой — оставь надежду —
нет ни дорог тебе, ни корабля.
Не уголок один потерян — вся земля,
коль жизнь свою потратил ты, с судьбой напрасно споря»

Первая книга тетралогии, в свое время вызвавшей бурную заинтересованность как среди читателей, так и среди критиков.

Головокружительно сложная книга. Как иглы под ногтями, на которых танцуют ангелы, и ты не знаешь, есть ли они взаправду или это галлюцинация, рожденная туманом почти прекрасной боли. Сююреалистичные конструкции отношений и слов, вивисекция чувств и ты раз за разом откладываешь книгу, от которой все равно не можешь оторваться. Мучительно прекрасный слог, ритм тяжелого, больного дыхания города, очищение морем и песчаными ветрами. Море, покрывающее соляной коркой, ветер, обгладывающий до кости. Сквозь все это – алые нити в серебре, каббалистика Бальтазара, философия незнания. А над всем этим – Город. Александрия Даррела, Александрия своего времени и вне его вообще.
Я не решилась идти дальше. Пока. Открыла «Бальтазара». Закрыла на 49 странице. Полубезумные, праведные в своей любви и своей же греховности, герои Даррела такие, какими он знал их, такие, какими они видели друг друга. Каждый раз новыми. От книги к книге. «Квартет» - телескопический цикл. Первые три книги – три измерения. Четвертая – время над ними. Скорее всего, я не пойду дальше первого круга посвящения.

Жюстин Хознани: стрела во тьме.
Клеа Монтис: тихие воды боли.
Мелисса Артемис: повелительница скорбей

А когда стрела достигла цели и прервался ее полет, строительные леса их мира опали, а под ними не оказалось ничего. И все музыканты квартета обратились в прах, включая и ее саму, Жюстин, стрелу во тьме.

Резюме: если попытаться пересказать сюжет (что я уже один раз попробовала сделать) – получится мексиканский сериал. Так что прошу меня извинить за такой вот неинформативный отзыв. в процессе хотелось разобрать на цитаты, но, когда доходило до дела, не знала, что выбрать - не переписывать же полностью страницу за страницей.
Читать более чем стоит. При этом, думаю, все четыре части. Потому что «Жюстин» это только один цветовой канал из четырех, формирующих изображение.

Старое-доброе, уютное и даже мудрое фентези. Легкое, улыбающееся, не навязывающее себя, но мягко берущее за руку. Только я, наверное, избалована основательно, а может это последствия неоднократного перечитывания Сапковского, но магии в Земноморья уж слишком много и она неестественно доступна, проста и не влечет за собой почти никакой зримой ответственности (равновесие равновесием, но мальчишки, творящие иллюзии, ответственность свою перед миром не чувствуют). Нет, перумовский «откат» это тоже малость перебор, хотя и имеющий право на жизнь, но здесь как-то все излишне легко и просто.
Тем не менее, Земноморье – даже не кирпичик – мраморная плита в фундаменте фентези-мироздания. Основополагающая, основоформирующая вещь. И при всем скепсисе и избалованности читателя моего времени, ее нельзя отправлять на пенсию. Быть может, это просто нынешняя мода – философия в фентези, и лет через 10, когда от нее устанут, Земноморье вернет себе изрядную часть регалий.

Резюме: програмная, на мой взгляд, книга для поклонников жанра. Можно любить философское фентези, можно – славянское, кельтское или еще какое-то, но к классике жанра приобщиться нужно. Так что читайте, друзья, особенно если нужно очистить сознание после какой-то тяжелой книги.

Читала давно, восстанавливаю по записям впечатлений в блокноте (у меня их для этих целей целых два, но почему-то пишу в них крайне редко и далеко не обо всех читаемых книгах).

Понравилось, более чем просто понравилось. Книга похожа на музыкальное произведение, начинающееся пасторальным мотивом в исполнении шарманки, размеренно развивающееся, незаметно ускоряющееся, наполняющееся новыми линиями и звуками. А потом раздается щелчок и композиция выворачивается наизнанку, превращаясь в вагнеровско-далианский сюр.

А окончание неоднозначное, открытое, как и в «Завтраке у Тиффани».

И одиночество, страшной силы одиночество..

Шоу «Инквизиция со спецэффектами и стриптизом в антракте!».
Какая-то гремучая, но беспроигрышная смесь мистицизма самого низкого пошиба и кричащей пошлости, подаваемой под соусом имени запретного плода

Некий анатом совершенно случайно открывает «Америку» - оказывается, у женщины есть клитор и в нем заключена изрядная доля дамского счастья. Оргазм? У женщины?? Хм.. это ж открытие!!!
Кроме анатома мы имеем еще святую шлюху и, собственно, шлюху обычную, хоть и дорогую.

А в конце все умерли.

Резюме: феерическая муть. Подобные произведения подливают масло в костерок разочарования в современной художественной литературе..