S. N. U. F. F.

Если в своей малой прозе Пелевин может позволить себе заигрывать с даосизмом, дзен-буддизмом и прочими солипсизмами, то романы у него с давних пор пишутся примерно на одну и ту же тему: о России. О незадачливой нашей Родине-матери, о ее самобытном пути промеж востока и запада, о ее попытках доказать миру, что мы — вполне себе Евразия, а вовсе не Азиопа.
Впрочем, чтобы доказать это миру, нужно сначала поверить в это самим, а Пелевин из книги в книгу дает понять, что нам даже до этого далеко.

Эта книга — такая большая игра для внимательного и усидчивого читателя, причем не столько внимательного по отношению к книге, сколько по отношению к окружающей нас экономической и политической действительности.
Правила таковы: существующие в современной России и мире общественные организации и институты автор шифрует под новыми названиями, привнося в свое произведение кучу новых имен собственных и нарицательных. Далее, не проводя никаких очевидных параллелей, он начинает просто оперировать ими, в соответствии с их реальной функцией в реальном обществе. Наша задача — попытаться угадать прообразы этих имен по их действиям.

Кто, к примеру, такие «нетерпилы»? Никаких идей?
А если вам скажут, что это такой особый слой гражданских активистов, вооруженных камерами и диктофонами, которые суют свой нос в самые недра закостенелых госмеханизмов и вскрывают там все нелицеприятные постымпераилистические пережитки?
Тогда вам станет понятно, что «нетерпилы» — это поколение молодых прозападных либеральных журналистов.
А кто такие «ганджуберсерки»? А что такое «офшар»? А «снаф», наконец?
И даже если вам кажется понятным, что «офшар» перекликается с «офшором», а «правозащитники» они и есть правозащитники, не спешите: в своей книге автор наделил даже самые очевидные и понятные вещи свойствами неожиданными, остроумными и гротескно преувеличенными.

Да, все происходящее здесь пересыпано изрядной долей гротескного юмора, то и дело перерастающего в сарказм и откровенное издевательство — видимо, только в смехе Пелевин видит способ не сойти с ума от идиотизма современной отечественной действительности. О верховной власти в Уркаине (да-да! Я не перепутал буквы!) он пишет так:

...и если их режим не является злом в чистом виде, то исключительно по той причине, что сильно разбавлен дегенеративным маразмом.

Роисся, что называется, вперде — и намек с перестановкой букв мог бы быть даже не настолько прозрачным. Мы бы все равно догадались по одной этой цитате.

Он язвительно проходится по престарелым феминисткам (а заодно и педофилам — в понимании автора это примерно одно и то же): постоянное их нытье на тему ущемленных прав привело к тому, что возраст сексуального согласия в обществе повышают до сорока шести лет.
Просили? Получите.

Борьба за чужое сексуальное бесправие — это экстремальная форма полового самовыражения. Проблема, однако, в том, что эгоистичные действия одного-единственного секс-меньшинства создают проблему для огромной массы людей.

Ну а самый смак, конечно — это его нападки на пидорасов.
Пелевин настоящий молодец: он не стесняется называть пидорасов пидорасами, а их возмущение предлагает им засунуть туда же, куда они привыкли.
Он им прямым текстом заявляет, что они — генетический мусор и топка для крематориев, а всем высоколобым дохрена-хипстерам, которые слушают Другую™ музыку, смотрят Другое™ кино и предпочитают называть себя «геями» или «ущемленными представителями ЛГБТ», в достаточно резкой форме напоминает, что пидорасами они при всем этом быть не перестают.
Браво, Олегыч, рукопожимаю.

Парадокс, правда, еще и в том, что именно эти гомики и составляют одну из правящих элит в «верхнем обществе», прообразом которого, очевидно, стал политкорректный Запад.
Другой столп общественного благосостояния — это киноиндустрия, которая — внимание! — снимает документальные(!) порнофильмы про войну(!!!).
Этот абсурдный идиотизм заставляет вас нервно хихикать, но потом вы понимаете, что и Запад Пелевин, видимо, ненавидит так же сильно, как сермяжную родину.

Он даже о себе высказывается — точнее, не о себе, а о людях, которые пытаются высказываться о нем:

«угрюмым затворником», «нелюдем», «бирюком» и «кокеткой» в наше время называют человека, который не хочет бесплатно трахать свинью перед телекамерой. А если не хочет даже за деньги, тогда говорят — «пытается окружить себя ореолом загадочности...»

Такая вот получается книга: автор-мизантроп ненавидит и Россию, и Запад одинаково сильно, но качественно по-разному, отпускает саркастические замечания в адрес феминисток, ньюсмейкеров, гомосеков и силовиков, а сам отказывается палить щщи потому, что не хочет трахать свинью в прямом эфире.
Круто? Просто супер!

* * *

Впрочем, традиционные для Виктора Пелевина три телеги на тему онтологического субъективизма здесь тоже есть.
Схема стандартная: «ничего не существует, есть только то, что порождает твое воображение. Оно существует только само в себе, то есть фактически, в мире не существует ничего».
Да что я, собственно, рассказываю — все, кто читал Пелевина ранее, знают содержание всего этого, как выражается автор, дискурса. И в «Снафе» все точно так же — другими словами, под другим углом и с другой прической, но все равно до боли знакомо.
Чувствуются здесь, однако, стилевые отголоски «t»: вся эта демагогия не смахивает на иезуитское нагромождение слов, а действительно выстраивается в некую экзистенциальную теорию.

Хипстэры возмутятся, мол «опопсел» Пелевин, «обыдлел» и «уже не торт». Ну так то ж хипстэры, что с них взять?..
Мне же, как давнишнему почитателю творчества автора, отрадно видеть, что происходит с его прозой: она становится более внятной и последовательной, не теряя при этом ни своего остроумия, ни глубины.
То, что его книги становится все проще воспринимать — это исключительно потому, что он научился более понятно изъясняться, а никак не потому, что стал примитивнее мыслить.

Вряд ли потомки будут считать «Снафф» пелевинским magnum opus — все-таки есть у него вещи более сильные и, что называется, более «знаковые».
Но это определенно самое смелое его произведение, в котором автор не просто вплетает вампиров, лис и красных комдивов в существующие социокультурные реалии, а моделирует целый новый мир, самобытный от начала и до конца.
А что самое мерзкое — весь этот гротеск очень узнаваем и понятен.

Есть тут и повторения, и реминисценции на самого себя, и даже прямое самоцитирование — ну, что ж поделать.
Но за совершенно чумовые Дао Песдын, креативный доводчик и суррогатных женщин ему все это можно простить.

8, отлично.

  Первое: провокации. Книга в скором времени (если уже не сейчас) вызовет массу hate-контента со стороны свiдомых украинцев -- это же надо, замахнуться на святое -- Украину, обозвать её Уркаиной, свести её промышленность до производства мопедов "Карпаты" , а гаранта-президента показать как иностранного ставленника "уркагана"! Я национализмом не страдаю, пытаясь объективно оценить книгу, понимаю, что это всего-лишь метафора, необходимая для того, чтобы сделать мрачную картинку нагляднее, но всё-же осадок остается. Почему именно Уркаина, а не Уркугвай, например?

  Второе: мясцо и безнадёга. Пелевин никогда не отличался сентиментальностью, героев и читателей особо не щадил (вспомнить хотя бы мозговыносной "Омон-Ра"). Но столько "невинной" крови на страницы он не выливал никогда. Опять же, будущее этого "будущего" представляется не самым позитивным и красочным. Так что не в меру и даже в меру впечатлительным читать не советую.

  Третье: пародийность. Утøпiя или антиутопия -- вопрос скользкий, "свободная энциклопедия" (по ходу, та самая, которая в мире "Снаффа" является всеобъемлющим и авторитетным изданием) пишет: "Утопия -- жанр художественной литературы, описывающий модель идеального, с точки зрения автора, общества." Учитывая, что автором текста по задумке Пелевина, является современник описываемых событий, да ещё и стоящий на одной из верхних ступенек в пирамиде власти, такое определение жанра вполне уместно. Согласитесь, ведь "Город Солнца" или та же "Утопия", казавшиеся их авторам совершенными социальными моделями, сейчас выгладят, мягко говоря, не совсем привлекательно. Как бы там не было, пародийные элементы тут явно присутствуют

  Третье "А": Оруэловское "мир -- это война" (в данном случае СВЯЩЕНIШЕРЪ ВIЙНА № 221) искажено, но до неузнаваемости ему далеко. Опять же новояз, безвременье etc.

  Третье "Б": роман стойко ассоциируется с творчеством Сорокина, в частности, с "Голубым салом" (высокие технологии на фоне сермяжного средневекового быта, половые извращения, как предмет культа etc)

  Третье "В": вообще стёб. Над всем и вся -- от феминизма и его влияния на порнографическое кино до однотипных жилищ, разница в цене между которыми зависит от анимированной картинки за окном и Солженицина, бюст которого занимает в музее секс-меньшинств почетное место рядом с Элтоном Джоном.

  Четвёртое: безликость персонажей. Если летчик Дамиолла получился хоть сколько-то объёмным (что не странно, он выступает в роли автора, соответственно, свои мысли и чувства выражает в полной мере), то молодые орки и Кая получились какими-то линейно-диаграммными. Вроде и адекватно реагируют на происходящее, и любят, и ненавидят, но настолько предсказуемо... насколько предсказуем сюжет вообще. В принципе, монолог Каи о законах человеческого поведения, как результате физико-химических процессов в организме объясняет это, но смотрится всё равно убого.

  Пятое: игра слов и игры со словами. Нецензурщина. Исходя из того, что практически все (анти)утописты прочат новому времени новый, отличный от современного, язык, Пелевин (в который раз) начинает фантазировать на тему приобретения старыми словами нового значения. Примеры: "вертухаи" -- высший слой оркской элиты, производное от названия крутого телефона VERTU и церковноанглийского HIGH, указывающего на то, что эти орки в прямом смысле "сверху" . Или аббревиатура GULAG, означающая крупную политическую силу, состоящую из секс-меньшинств (представляющих большинство) и расшифровывающаяся как «Gay», «Lesbian», «Animalist» и «Gloomy» (значение символа "U" утеряно в веках). Нецензурные слова и выражения автор не вуалирует, мотивируя тем, что они давно стали языковой нормой. Зато их вуалируют издатели: сноска-перевод к слогану на церковноанглийском "Don’t FUCK With the GULAG!" гласит "Не бодайтесь с Гулагом!". По детски наивно, умиляет.

В итоге:

  Понравилось: Сама идея стёбной антиутопии, не встречал раньше, тем более, не ожидал от Пелевина. Понравились, в принципе, характерные для автора злые шутки, ирония, перетекающая в сарказм. Посмеялся с формулировок "Дао Песдын". Очень понравилась хитро закрученная петля "Кая-Дамиолла" и замечательный анализ женской логики с точки зрения программирования и баз данных. Ну и "любомудрая" составляющая: большая часть разглагольствований на тему мироздания проходит за бутылочкой саке в уютной квартирке в зажиточном районе. Чем не "кухонная философия"? Приятно, что Пелевин ушел от давешних разжовываний солипсизмов-экзистенциализмов в малопонятных лекциях к наглядным картинкам, позволяющим читателю сделать те же выводы самостоятельно. А, ну и обложка не такая тошнотворная, как обычно.

  Не понравилось: Кроме уже упомянутых "за державу обидно" и "персонажей-декораций" не понравилась "сыроватость" книги -- некоторые моменты явно черновые, не хватает самой малости чтобы смотрелось блестяще и органично; недосказанность -- идею "сжигателей плёнки" можно и нужно было (это моё мнение, Пелевину виднее, конечно) развить, лулзов с нее вытянуть можно немеряно. Дежавюшность -- о том, что деньги и массмедиа правят миром мы уже читали в "GП", хватит об этом. Введение в роман ссылки на "Burning Bush" -- зачем? Ну и хэппи энд показался уж слишком спонтанным и натянутым, видать, сроки поджимали.

  Итого -- серединка на половинку, по сравнению с "t." -- слабо, по сравнению с "5П" -- сильно. Четыре, короче. С натяжкой.

Зевс извергает громы,
Висит на скале Прометей,
Руду пожирают гномы,
А люди жуют людей.
Титаны куют железо,
Драконы воруют детей.
Ждать перемен бесполезно
Люди жуют людей.

(c) гр."Ляпис Трубецкой", 2011 г.

Обычно после прочтения очередного пелевинского творения, можно на некоторое время "подвиснуть", размышляя над вопросом "о чём эта книга?". Но если говорить о "снафе", то про него довольно много понимаешь сходу (как говорится, не отходя от кассы). Уверен, что обязательно найдутся те, кто назовёт эту простоту для восприятия - недостатком, признаком низкопробности и ширпотреба. Да, удобочитаемый текст, несомненно способен привлечь более широкую аудиторию, что может и не плохо, вполне возможно, не только по коммерческим соображениям (оставляю это на суд читателя). На мой взгляд, кажущаяся простота - это результат качественно выполненной писательской работы, а если вдумчиво читать, то обилие перекрёстных ссылок, двусмысленных намёков и "пасхальных" смыслов - не даст "заклевать носом".

Итак, что же за произведение преподнёс нам Виктор Олегович под занавес 2011-го года? С одной стороны - это своеобразная фантастика о нашем отдалённом, а может и не очень, будущем; утопия, хотя многие наверняка не согласятся и скажут, что скорее - это антиутопия, поскольку утопией обычно называют рассказ о светлом будущем, а здесь со "светлостью", как бы это сказать помягче, не густо. С другой стороны - это сатирическая, если не сказать стёбная, пародия на сегодняшнее постсоветское общество: параллелизм и аллюзии зашкаливают. Так что можно сказать, что это очень актуальная, злободневная и весьма неглупая книга-рассуждение о сегодняшнем дне; при том, что автор, оставаясь верен себе и своим метафизическим идеалам, продолжает культивировать взгляд на жизнь с позиции незыблемой вечности и высшего Я, или наоборот, НЕ-Я (напоминая заодно нам, если мы вдруг в суете позабыли про всё кроме суеты, что кроме неё есть что-то ещё). Ещё этот роман о любви и отношениях между мужчинами и женщинами (и всех прочих отношениях между кем-то или чем-то), о сексуальных и прочих пристрастиях, о войне, массмедиях, информационных и новостных технологиях, а главное - о нашем месте во всём этом, с позволения сказать, мире.

Дальше...

Первое для меня произведения Пелевина. Прочитал, поскольку должен был ознакомиться с ассортиментом новинок (работа, работа..), но в этот раз действительно не разочаровался. Пелевина я долго опасался, откладывал в долгий ящик, наверно сработала стереотипная защита от популярной литературы. Ладно, ближе к делу.
Произведение довольно неплохое (не знаю, как оно выглядит на фоне других произведений Пелевина), содержит много актуальной иронии, перетекающей в едкий сарказм в духе Сорокина, очень много скрытых и очевидных аллюзий как на современную обстановку в мире, так и на целый букет литературных и кинематографических произведений: от "Брата-2" Балабанова до "Безумного семени" Берджесса транзитом через "1984" (сложно не отдать должное в постсовременном романе-антиутопии).
Пелевин заявлял это произведение как утопию, но прочитавшие поймут меня, взгляд на происходящее здесь явно негативный. Очень интересные рассуждения встречаются в романе, на различный спектр тем: от судьбы и места России до взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Вердикт: достойное произведение среди современной русской прозы.

S.N.A.F.F. - Что это?
Ожидая эту книгу перерыла весь интернет, ища понятие этого слова вот результаты:

Снафф-видео (англ. Snuff) — короткометражные фильмы, в которых изображаются реальные убийства.
Снафф— табак бездымного способа употребления.
«Хорошо» - сказала я себе: «ничего не понятно, как всегда у писателя. Ждем!» И вот уже прочитав книгу вернулась к тому, что нашла. Знаете… сложилось неоднозначное мнение - это как смотреть на календарик-голограмму: вроде он плоский, а картинка объемная, начинаешь мять, ощупывать его и умом понимаешь, что к чему , а вот глаза снова вводят тебя в заблуждение. Так и здесь писатель дал мир - театр и показал, что у каждого мира есть свои кулисы, что вся нарядность и лоск имеют свою обратную, порой не очень красивую сторону, что любое событие - это продукт, который может как сотворить, так и разрушить, смотря как его преподнести. В который раз убеждаюсь что понять Пелевина до конца невозможно , но примерять книгу на происходящее вокруг стоит, убедитесь в этом сами.

Вот что самое интересное, когда открываешь новую книгу Пелевина? Правильно. Самое интересное - это посмотреть, какую обертку для своей (точнее, не совсем своей) философской концепции придумает на этот раз.
Суть-то у него всегда и та же: индийская философия анатмана (отсутствия "я"), современная политика и современная социальная философия с идеями об информационном обществе, обществе потребления, симулякре симулякров, потреблении идея и удовольствий.
Когда-то это вплеталось в беседы героев Гражданской войны, когда-то в историю странствий одного старого графа в поисках Оптиной Пустыни, иногда в приказы Бога Джорджу Бушу или переписку мифологических героев в чате...

Воистину, у Виктора Олеговича тяжелая работа - каждый год искать новые формы подачи одного и того же. Это все равно что каждый год пытаться по-новому подать в ресторане сваренную вермишель, придумывая все новые соусы, приправы, формы тарелок... И надо сказать, что с этой задачей автор справляется с переменным успехом, но всегда оригинально и как-то по-пелевински.

В этот раз перед нами (анти)утопия, в которой встречаются два мира: хороший мир людей и плохой мир орков. А еще есть разносчики демократуры (какой все-таки точный термин) в виде боевых кинокамер, которые снимают для цивилизованного общества свинцовые мерзости жизни Уркаганата. А еще есть женщина-кукла, которая, как и положено по сценария, оказывается умнее и людей, и орков.

Но если бы было все так просто: вот хорошие, вот плохие - то это был бы не Пелевин. А Пелевин в каждой своей книге доказывает истинность слов Евангелия от Филиппа: "В этом мире есть и хорошее, есть и плохое. То, что в нем хорошее,- не хорошее, и то, что в нем плохое,- не плохое. Свет и тьма, жизнь и смерть, правое и левое - братья друг другу. Их нельзя отделить друг от друга. Поэтому и хорошие - не хороши, и плохие - не плохи, и жизнь - не жизнь, и смерть - не смерть."

Поэтому и нам придется увидеть, что цивилизованные люди - инфантильные потребители иллюзий, плохие орки - продукт этих иллюзий и информационной войны, смерть - всего лишь повод снять новый SNUFF, чтобы умиротворить Бога, который существует во всех и во всем.

Мир, где реальность - всего лишь запись на ритуальной кинопленке, где история и культура народа создаются за деньги креативщиками, где куклы (мертвые) должны растолковывать людям (живым) истину, где любое политическое событие - всего лишь чей-то заказ, тщательно и аккуратно выполненный политтехнологами, - это мир, который показывает нам Пелевин, словно подводя нас к зеркалу, так тщательно скрываемому от нас нашим же сознанием и страхом.

Неужели кто-то все еще верит в эту реальность? Неужели кто-то все еще верит в честных политиков, в честное телевидение? Их нет, и, по-видимому, никогда не будет. Да вы и сами все это понимаете. Если мы читаем новости, значит кто-то их зачем-то и как-то пишет, не правда ли?

И даже эта рецензия написанная одним человеком при помощи маниту будет прочитана другими людьми на своих маниту.

Почему? Потому что на все воля Маниту.
Что делать? Как и предлагает Пелевин - подняться в воздухе на воздушном шаре и отправиться за тридевять земель, к тем, кто ходит по лесу в халатах, с луками в руках и стрелами за спиной. Туда, где нет маниту и маниту. Или сойти, наконец, с поезда. Или нырнуть в Урал. Тут уже у каждого свой выбор...

Пелевин в своем репертуаре, хотя с бестселлерами вроде "Чапаев и пустота" или "Поколение П" не сравнить. Эту книгу не стоит выбирать для знакомства с этим автором. Лучше прочувствовать его вещи на более ярких экземплярах, а потом уже читать "S. N. U. F. F.", как для любителей. В данном романе идет речь об операторе современной камеры, со слегка, так сказать, расширенными свойствами. Хотя, книга вроде как о далеком и не очень светлом будущем, как всегда бывает у этого автора, многое перекликается с нашей суровой реальностью. Читать можно, но если вы готовы к такой литературе.

Пелевина я зареклась больше не читать, однако развешанная по всему городу реклама «Снаффа» возмутила меня до глубины души. В голове сразу стали формироваться разного рода ругательства и складываться во вполне себе художественное (по современным меркам) изречение, смысл которого можно свести к тому, что Пелевин *удалено цензурой* возомнил себя Палаником. Конечно, так выехать на его горбу и копейки не заплатить за авторские права надо уметь.
Впрочем, возмущение моё довольно быстро улетучилось, стоило мне открыть роман. Назвавшись груздем, но не полезши в кузов, Пелевин всё-таки не опустился до плагиата, а выдал что-то своё. Это «своё» у него, правда, повторяется из книги в книгу, только приобретает разные формы. Если вы вдруг подумали, что в этот раз он напишет про то, как любит этот мир, то вы ошиблись. Мир для него всё то же информационное рабство, иллюзия тепла и света, подзаряжающаяся от банальнейших человеческих инстинктов. В «Поколении П» мы читали о том, как людям промывают мозги рекламой; в «Empire V» козлами отпущения стали вампиры, воздвигнувшие культ баблоса. «S.N.U.F.F.» повествует о мире будущего, где люди окончательно переселились в цифровую реальность. Надо признать, сама задумка романа выглядит более цельной, чем предыдущие работы автора, но далеко не оригинальной. Пелевин понатаскал с миру по нитке, взяв за основу культовые фантастические фильмы (очень много параллелей можно провести с «Матрицей») и банальнейшие художественные приёмы. Довольно чётко прописан конфликт между двумя мирами и мотивация главных героев, происходящее отлично бы легко на плёнку. С другой стороны, сюжет не обладает особой стройностью, и автор постоянно норовит уйти от действия к пространным описаниям полуфилософского характера. Чего уж греха таить, поболтать Пелевин любит. Герои не устают просвещать друг друга, кидаться замысловатыми сентенциями и строить воздушные замки из своих разглагольствований.
Конечно, отдельного упоминания заслуживает сам стиль письма. Эпатажный и злободневный, он, тем не менее, создаёт впечатление вымученного и неестественного. Смесь литературного русского и «древнеанглийского» лишь иногда указывает на смысл, а в большинстве случаев просто громко звенит и вызывает у меня как у лингвиста судороги лица. Возникает чувство, что Пелевин просто каждое второе слово брал из гугл-переводчика, а над оставшимися издевался, как мог. Конечно, всё это лишь дань моде: книга бы не так хорошо продавалась, если бы не соединяла в себе все прелести языка интернета. Но боже мой, как хочется почитать что-нибудь, где автор знает ценность и значение каждого использованного им слова, где нет стилистических кривляний и лексических уродств!
Попросту говоря, такими средствами русскую литературу не анимируешь. «S.N.U.F.F.» - обычный бульварный роман, только для псевдоинтеллектуалов и хипстеров.

После выхода «Generation «П», в течении всех нулевых годов, встреча с новой книгой Пелевина всегда была смесью радости и разочарования – все также здорово, но ничего нового. Эксперименты Пелевина в «Шлеме ужаса» воспринимались как чудачества гения не более. И вот когда новое появилось, автор этих строк ко встрече с ним оказался не готов, и в начале чтения почти признал роман «S.N.U.F.F.» творческой неудачей метра. В дальнейшем оказалось, что это была скорее творческая неудача меня, как читателя.

Вначале о традиционном. В своем новом романе Пелевин сумел выстроить полноценную Вселенную, вызывающую ассоциации с классической свифтовской сатирой. Перед нами мир далекого будущего – в нижнем мире живут орки, прозябающие в примитивном феодальном обществе, а над ними нависает колоссальный оффшар, в котором живут хозяева мира – Люди, иногда в оффшар пускают и орковскую элиту, где она резвится в строго отведенных резервациях. Телевидение окончательно превратилось в религию, для обозначения денежных единиц, экрана и Верховного божества есть одно слово – Маниту. Главным искусством, которое в цене, является производство снаффов – снятых в нижнем мире с натуры картин страданий, войн и смерти, которыми ублажают себя верхние (и одновременно воспринимают это как религиозный обряд).

Вся бы эта сатира не была бы столь оригинальной – были у Пелевина книги и острее, и смешнее – если бы вдруг очередной мизантропический памфлет о медиакратии, не обернулся трогательной и безумной историей любви. Любовным треугольником между юным орком, матерым автором снаффов и девушкой-киборгом. Осознание того, что Пелевин впервые написал книгу не только о Пустоте, но и о Любви, которая ей противостоит (и также принципиально не познаваема), сродни оргазму. Неожиданная проповедь и апология любви, (на фоне цинических теорий об имманентном «сучестве» женщин, это особенно ярко и контрастно), превращает новую книгу Пелевина в действительно то самое «новое», которого ждали от его творчества поклонники уже много лет.

Очень характерно, что книга не попадает в резонанс общественным настроениям и потому, кажется, обречена на неуспех. Сейчас в читающем русском мире все проникнуты очередным приступом свободолюбия, и книга Пелевина на этом фоне выглядит настоящим штрейкбрехерством, своим подчеркнутым презрением к идеям внешней свободы, как заведомого наебалова, которое лепят ловкие сомелье и дискурсмонгеры, своим уходом от боевой сатиры в сторону внутренних проблем человека, не побоюсь этого выражения, его духовной жизни.

Впрочем, пройдет время, и боюсь, что Виктор Олегович в который раз окажется прав. А мы, доморощенные вольтерьянцы, нет. А «S.N.U.F.F.» как хорошее вино, роман которому нужно настояться

Провокационное, псевдо-философское чтиво. Пелевин в нем использует все свои старые приемы дуализма (я вижу во сне бабочку или это лишь сон бабочки размышляет о том, что он видит). Все это уже было в Чапаеве и Пустоте, А-Хули и других книгах автора, эта - ничем не отличается кроме обложки и декораций. Плод труда литературных негров для интеллектуальной аудитории.