Пнин

Милейший слегка наивный роман американского периода. На этот раз никаких нимфеток и горячих страстей человеческих отношений – только профессор-филолог из эмигрантской среды, да и тот скорее персонаж сугубо комичный. Лысенький, толстенький, рассеянный. И еще масса забавных героев, трагикомичных ситуаций – и «Пнин» словно россыпь небольших рассказов и зарисовок, выстроившихся в ряд, изображая собой сюжетную нить. Мило. Забавно. Занятно. Нескучное время, проведенное с сачком для ловли бабочек, фирменное изящество слова Набокова – на этом, в принципе, все.

В первую очередь меня насторожило предупреждение редактора о "сохранении ряда особенностей орфографии и пунктуации переводчика". Обычно, ничем хорошим такие предостережения не кончаются. На стописяттретьей ошибке в употреблении предлога без/бес-, не говоря уже о других чудесах орфографии, я не выдержала и поинтересовалась именем автора столь огромного количества издевательств над великим и могучим. Геннадий Барабтарло, прошу любить и жаловать. Профессор русской словесности в Университете Миссури, один из лучших переводчиков Набокова, знакомый с его семьей, и вообще весьма эксцентричный тип. Нам следует еще благодарить его, что он не настоял на публикации его перевода с ереми и ятями, как он поступил с интервью Коммерсанту. Кажется, сам Набоков в своих Лекциях по литературе не раз подчеркивал, что первостепенная задача переводчика - быть невидимым для читателя. Геннадий Барабтарло, видимо, решил проигнорировать это требование маестро, поскольку всю первую половину книги я постоянно чувствовала его потуги: если не в жутком шОлке, то в странных изречениях типа "Удостоверение личности в достоверных околичностях" (как выяснилось, в оригинале это самое обычное curriculum vitae in a nutshell). Потом привыкла, научилась закрывать глаза на ошибки, но ложечки нашлись, а осадок остался.
Теперь о самом произведении.
Очень ненабоковская вещь. Без душераздирающей интриги, без роковой женщины (вернее, куда уж без нее, но она как-то на втором плане), без диких страстей и без грандиозного финала. И все-таки прекрасно. Немного грустно, немного смешно, очень по-человечески и все же гротескно. Серия зарисовок из жизни профессора Тимофея Пнина, эмигранта из "Ленинизированной" России, которого прокатило от Праги до Берлина и в конце концов занесло в США. Трогательного существа, начинающегося с купола загорелой лысины и заканчивающегося несколько неожиданно тонкими ножками с почти женскими ступнями. Вечно воюющего с окружающим миром и предметами в нем: от будильников до застежек. Символичны его взаимоотношения с английским, который он кропотливо изучил, но так и не смог освоить - они прекрасно передают его отношения с чуждой ему нацией. Вообще первая глава просто гениальна, после нее читатель сразу влюбляется в этого неказистого, такого самобытного Пнина. И тем больнее читать дальше, о его несчастной любви ("Я некрасив, неинтересен.. "), о его разочарованиях, о его ностальгии и о маленьких битвах с окружающим миром, из которых он зачастую выходит проигравшим.
Я бы причислила этот роман к тем историям "о маленьком человеке", которые мы изучали в школе. Пнин, конечно, не рядовой обыватель, но частичка его сидит в каждом из нас, смущенно и неудоуменно взирающая на мир, поглощенная в своих собственных "пнинских страстях" (Pninian craving). А Набоков вытащил ее наружу, слепил для нее тело и заставил прожить настоящую жизнь. Вот что получилось. Трогательно, грустно, вдохновленно. Гениально.

Редкий роман, изумительно необычный и своеобразный по своей композиции и внутренней жизни. В нем несколько глав, которые будто отдельные эссе на первый взгляд, но в глубине своего содержания и смыслового значения составляют единое полотно романа. На этом полотне светлыми, иногда яркими, вычурными, но всегда теплых, солнечных оттенков, мазками вырисовывается фигура Тимофея Павловича Пнина. Он поистине солнечный человек, его натура тепла и трогательна, и этой трогательностью, беззащитностью так и веет со страниц книги. Тимофей Пнин смешной, застенчивый, неловкий человек, русский эмигрант, не научившийся за годы эмигрантской жизни правильному английскому. Над мистером Тимом подсмеиваются его знакомые, коллеги, соседи, шутят за глаза, и это доставляет им такое удовольствие. Да и как не смеяться? Пнин так рассеян, неловок, забавен внешне, курьезен в своих поступках.

Но не все так просто и поверхностно. За его нелепой внешностью и одинокой, отстраненной фигурой преподавателя скрывается сложная индивидуальность, которой к сожалению никто не разглядел. Да и пытался ли, ах, да зачем… Личность Тимофея Павловича сложна, наивна, сентиментальна и интересна. Интересна благодарным читателям. А чего не хватало Пнину, так это любви. Искренней и неподдельной. Такой любви, какую он сам мог дарить.. Любовь к безвозвратно покинутой Родине, и к окружающим (вспомним подготовку к вечеринке и ожидание сделать приятное знакомым), и к жене, не оценившей всех тех слов и чувствований Тимофея:

Я не красив, не интересен, не талантлив. Я даже не богат. Но, Lise, я предлагаю Вам все, что у меня есть, до последней капельки крови, до последней слезы, все. И поверьте, это больше, чем может Вам предложить какой угодно гений, ведь гению приходится многое оставлять про запас и, стало быть, он не в состоянии предложить Вам всего себя, как я. Быть может, счастье не суждено мне, но я знаю, я сделаю все, чтобы Вы были счастливы

… Не такой тягучий и плотный роман, как другие книги Набокова. Более светлый, легкий, сентиментальный. И с каждой страницы слова тихой грусти и печали по неслучившемуся, по жизни прожитой как-то не так, как хотелось, а одиноко и бесприютно. Накатывает чувство, как знаете бывает, в последние августовские вечера? Еще тепло, сочно, свежо, пахнет угасающим летом, но на душе легкая грусть и понимание, что многого не успел за эти дни, не разглядел, не заметил, много не впустил в свою жизнь, а впереди только осень… Вот так и Тимофея Павловича не поняли, не разглядели, не впустили. И будет большой радостью, если новые читатели, увидят в его личности настоящее, поймут, оценят и улыбнуться Пнину легкой, доброй улыбкой.

Как же я все-таки люблю Набокова! Книг оставляет впечатление произведения о маленьком человеке, хотя персонаж не совсем типичный для него. "Пнин" состоит из глав, каждую из который, в принципе, можно воспринимать как отдельную новеллу. Но при этом все главы вместе каким-то образом сплетаются в единое произведение. Сам Пнин немного неказистый, вызывает что-то вроде жалости-умиления иногда, иногда уважение, иногда интерес. Получила удовольствие еще и от того, как разнобразно творчество Набокова.

Это, значит, и есть самый тёплый роман Набокова. Без психов и себялюбцев, без исповедей и аномалий. Без трагедий... нет, с трагедией. Куда без неё? Но с такой тихой, такой тёплой трагедией. С горечью, богато оттенённой юмором, со всеми завитушками, со всей бытовой подробностью.
Финальная сцена трогательна до ужаса. Просто картинка из комикса: синий седанчик, из его окна высовывается белая собачка, а сдругой стороны блестит унылая лысина Пнина.
Это первый из прочитанных мной роман Набокова, чьего героя я так, кажется, и не узнала. Почему он, например, так не взлюбил Владимира Владимировича? Откуда эти вспышки? И отчего при своей рассеянности эмигранта он иногда делает точечные попадания решений? Почему кажется, что он филантроп, который не любит людей (апория какая-то!)? И в конце концов... при такой его эрудированности не верится в чудаковатый плохонький английский. Неужели можно так не привиться в гостеприимном Новом Свете?
Возможно, это роман о той части Набокова, которая так и не полюбила свою новую родину. Выпадающая, неорганичная, болезненно русская часть.

Для меня читать историю Тимофея Пнина было интересно и в то же время она в чем-то показалась предсказуемой, потому что во многом видна перекличка с "Защитой Лужина". Только если Лужин это такой "отшельник по своей воле", он замкнут в себе, бежит от людей, то Пнин совсем наоборот - открыт к общению, нуждается в нем, а окружающие избегают его и сторонятся. Такое чувство, будто все до единого считают Тимофея этаким чудаковатым простаком, тогда как его подробнейшие описания вовсе не показывают этого. С виду он нормальный образованный презентабельный человек, профессор, настолько же чудаковатый, что и все остальные профессора. Но люди вокруг делают его избранным. Они часами обсуждают его промахи, придумывают анекдоты про него и пародируют, общаются с ним практически только из вежливости или чтобы позабавиться, а когда встает вопрос о его дальнейшей работе, лишь один человек пытается спасти Пнина. Да и то не из уважения к его профессиональным услугам и задаткам, а из жалости и понимания, что если он не поможет Тимофею, то никто не поможет.

"Пнин" - история о потерянном человеке, который доживает свою жизнь в чужой стране, в принципе, никому не нужный там, также как и на родине. Книга очень трагичная, безвыходная, пусть и полная забавных моментов. Комедия, скрывающая за собой огромную трагедию потерянной души.

другой Набоков. не тот, к которому я привыкла. "Пнин" стоит особняком от других романов, но это нисколько не умаляет его ценности.
профессор Пнин, с одной стороны, забавный чудак, с другой - замечательный человек, способный по-настоящему чувствовать, страдать, любить.

+ читатель получает удивительную возможность взглянуть на былую "русскую Америку".

что чувствуешь по прочтении? - светлую грусть, наверное.

следите за белкой)

П.С: критиковать Барабтарло за его авторский перевод мне бы даже в голову не пришло, поскольку а) не доросла, б) перевод нахожу замечательным.

Набоков - мой любимый писатель. Но о существовании Пнина я узнала только в этом году (в четырехтомнике, выходившем в советское время, его не было), когда читала воспоминания автора.

Роман немножечко автобиографичен, хотя Набоков от этого привычно открещивается. Мне было интересно его читать еще и потому, что автор называет его наряду с Лолитой и Адой любимой книгой. Правда, без помощи предисловия и послесловия я сама вряд ли бы разглядела причудливый рисунок глав, образующих кусающую себя за хвост змею, у которой на чешуе рисунок из семи таких же. Нужно будет перечитать позднее, чтобы улеглось. Задумка замечательная, герой очень живой. И совсем русский. Как Набоков, сколько бы он себя не называл американским писателем.