Снег

Ох, как трудно писать, снег метёт мне в глаза, набивается в рот (фу, бутафорский, так просто не выплюнешь), пролезает за шиворот и заставляет морщиться от неприятного влажного холода, сковывает пальцы. Белоснежная пустыня, слепящая тишина, ужасно, все мысли в голове забиты этим звенящим белым фоном.

1. Снег. Пожалуй, о его значении в этом романе можно написать диссертацию. Сам герой связан со снегом (kar – снег, главный герой Ка, город Карс), городом в нём утопает, снег идёт чуть ли не на каждой странице. Что только он не символизирует в этом романе, кто только о нём не говорит: философия, религия, психология, даже литература – всё крутится вокруг этого проклятущего снега. Я задыхалась от него, когда читала, казалось, что он сейчас высыпется на меня прямо со страниц и так и будет прибывать словно «горшочек не вари», пока не заполнит вообще всё. На его идеально белом фоне происходят различные вещи, по большей части грязные, которые от этого выглядят ещё чётче и уродливее.

2. История и культура. Любителям исторического романа должно понравиться, лично я их читаю с трудом, но, пожалуй, как раз здесь мне не было скучно. Узнать же про ислам будет очень интересно именно из уст Ка, уже не турка, но ещё не европейца. Политический ислам, борьба за такие вещи, которые нам покажутся дикими… Кстати, очень советую почитать подобные книги тем, кто был напуган всякими провокациями вроде «Сожжённой заживо» - нормально мусульмане относятся к женщинам.

3. Главный герой. Это песня. Просто феерическая шляпа. Я могу рассказывать о нём полчаса одними междометиями.
- На улице революция.
- Ой, Ипек люблю что-то.
- Убили сто человек!
- Ипек люблю.
- Весь город в крови!
- Сексом бы заняться с Ипек, она красивая.
- Все твои друзья умерли в мучениях!
- Ох, очень я её люблю.
- Ипек режет хлеб толстыми ломтями!
- Фуууу, баба-деревенщина, какая гадость, как я мог в неё влюбиться.
Худший подтип поэта и творческой личности, который только может существовать. Везде сует свой нос, всё вечно портит, при этом ему на все фиолетово, кроме любимого себя и Ипек, которую он любит только за красивое тело. Впрочем, когда он с такой красавицей занимается сексом, думает он про немецкую порнуху. Хорошо, что в тексте романа не приведены его стихи. Если бы они были плохи, то не стоило бы вообще про него читать, если бы они были хороши, то это было бы чудовищно несправедливо. Ещё у него что-то не в порядке с реакцией на происходящее. В те моменты, когда нормальные люди от страха или сильной эмоции, пардон, выкладывают кирпичи, Ка извергает из себя стихотворения. Такое ощущение, что к нему просто крайне редко приходят в голову мысли, а когда они всё-таки начинают идти, то по пути теряются и вываливаются наружу стихами. А в голове у него мысли типичной гламурной девочки «Пальтишко! Фууу, провинция! А вот у нас в Европах… Сексу бы мешок… Ой, какие все красивенькие». Когда он читает стихи Ипек и заставляет её пятьдесят раз повторить, что они гениальные и нравятся ей… Это неприятно. Мелкий такой человичешка, недоинтеллигентный хлыщ. И именно такой хлыщ символизирует положение Турции, которая как хвост в проруби болтается между Азией и Европой, Ка вот тоже болтается, но ничего из себя не представляет. Даже имя его, которое мы узнаём в первой главе, мы благополучно забываем и так до конца и не вспомним. Он мучает Ипек (в том числе и физически), потому что больше никого не хватает силёнок мучить. Неприятный тип, ох.

4. Остальные персонажи. Ипек не понравилась, какая-то ватная большую часть романа, а потом неожиданно – оп! – и такая самая умная эгоистка. Стоят друг друга с Ка. Её сестра, наоборот, очень живая. Зависть к сестре, которой всё удаётся «чуть более», но при этом любовь уравновешивает эту зависть, и Кадифе приходится находить другие способы справляться с этим, кроме банального подстраивания гадостей. Ладживерт… Непростой мужик, о котором сказано мало. Ни он, ни Мухтар не запомнились совершенно, только как декорации, на которых женились, в которых влюблялись, зато все «более второстепенные» герои прекрасны.

5. Атмосфера. Это то, что меня покорило, и что уравновесило всё непонравившееся. Странный замкнутый городок, отрезанный снегом от «большой земли», везде снег, только снег, у любого уголка в городе есть уши, глаза, а зачастую ещё и нога в кованом сапоге, чтобы дать тебе хорошего пинка. Напряжённая атмосфера, почти паника, но есть умелые дирижеры, которым этим всеобщим настроением руководят. Манипуляторы здесь превосходные, те люди, которые с уверенностью пишут завтрашний номер газеты, описывая события, которые ещё только произойдут.

6. Перевод. Отвратительный. Тухлые предложения, словосочетания и полная беспомощность автора в любых вопросах культуры. Можно было включить компьютер и нагуглить, как у нас транскрибируется Салман Рушди. Можно было включить голову (раз уж не работал словарь) и догадаться, что интернациональное слово doner (которое переводчик из-за немецкого умляута окрестил в одном месте донером, а во втором денером) означает нашу местную шаурму-шаверму, а писать к этому мерзкому словечку сноску с описанием шаурмы – вообще дело глупое и ненужное.

Долго колебалась с выбором оценки этого романа. Он мучался мною слишком долго, слишком трудно и, в общем-то, оставил почти равнодушной. Но при этом появилось желание почитать что-нибудь ещё у Памука. Думаю, это заслуживает одной дополнительной звёздочки, потому что не всегда даже хорошая книга пробуждает интерес к автору.

Флэшмоб 2011, за рекомендацию спасибо Morra .

Ох, уж мне эти чувствительные турецкие мужчины..

Еще один пример того, что не стоит доверять аннотациям. Таинственная история о самоубийствах девушек, которую обещала белоснежная обложка "Снега", превратилась в политический роман, а молодой поэт оказался совсем не молодым 42-летним амебоподобным типом, который вызывал во мне раздражение всякий раз, когда появлялся на страницах.
Вообще, практически все герои вызывали стойкое неприятие. Красавица Ипек, в которую влюблен Ка, кажется неживой и очень хорошо вписывается в атмосферу зимнего Карса, этакая Снежная Королева, которая осознает свою притягательность, но сама полюбить не может. Кадифе - слишком резкая, категоричная и даже пафосная (в плохом смысле слова), возможно, в силу возраста. Тургут-бей, который боится выходить из дома и сам уже не знает, во что верит и где идеалы его молодости. Но поэт Ка отвратительнее всех.
Он абсолютно бесцельно и бессмысленно проживал каждый день своей жизни в Германии (ни работы, ни друзей, даже немецкий не потрудился хорошо выучить). Он эгоистичен, мелочен и капризен как женщина, играющая с влюбленным поклонником. Ради "ночи любви" он готов втянуться в любую авантюру, врать и организовывать никому не нужные "политические" собрания. Он смотрит на убитых во время переворота юношей и думает о том, что скоро увидит Ипек. Он сам не знает, во что верит: то он атеист, то чувствует присутствие Бога. Он постоянно ощущает свое превосходство над окружающими людьми, с презрением вглядываясь в окружающих. Совершенно убил диалог с Ипек, когда он читал ей стих, каждую минуту спрашивая: "красиво?.." (я бы убила, чессно слово). Меланхоличный, аморфный тип, который сдерживает то радость, то слезы и постоянно чего-то боится (смерти, счастья, боли).
Из всех героев сначала понравился Ладживерт - безумно яркий и притягательный образ бойца за веру, революционера, готового на все, который не гнушается убийств, но и не боится приехать на встречу с любимой женщиной, когда за его голову назначена награда. Этим он, кстати, выгодно отличается от нерешительного Ка и от большинства других жителе Карса, которые производят грустное впечатление. Однако в Ладживерте я разочаровалась, когда он "пошел по бабам" - вот уж не вяжется у меня образ исламиста-традиционалиста с образом Казановы.

А вообще, в книгу я очень долго втягивалась и, наверное, бросила бы на первых 100 страницах, если бы читала с компьютера. Но несмотря на совершенно не понравившихся героев (а для меня это много значит), книга затягивает. Во-первых, событиями, которые нарастают как снежный ком. Во-вторых, интересной темой - противостояние традиций и европеизации. В-третьих, безумно поэтичными описаниями заснеженного, отрезанного от всего мира Карса, маленького забытого городка, где есть место и бурным страстям, и щемящему одиночеству.

Неоднозначно, но все-таки мой ответ - да.

P.S.: в Турции тоже смотрели "Марианну". :)

В последнее время меня очень интересует турецкая литература. Началось все, естественно, с Орхана Памука, поскольку он среди своих соотечественников наиболее сейчас известен в мире. Я долго бродила в книжном около полки с его произведениями и выбирала, с какого бы начать свое знакомство с этим писателем. Обложки - одна красивее другой. Названия - завораживающие, обещающие нечто тонкое, витиеватое, по-восточному терпкое. Остановилась на "Снеге", наверно, потому, что в этот момент в Москве была зима, а зиму в Турции я себе не очень хорошо представляю - давно хочу туда поехать, посмотреть Стамбул, но все как-то не удается.

Оговорюсь, что заинтересовалась Памуком я именно потому, что он родом из Турции, а отнюдь не из-за его нобелевского лауреатства. После прочтения "Пианистки" Эльфриды Элинек, а точнее после попытки это сделать, я отношусь к лауреатам этой премии с некоторым опасением.

Возвращаясь к Памуку, скажу, что он затрагивает в своем произведении многие болезненные темы для современной Турции, да и всего мусульманского мира.

Место действия — Карс, пограничный город на северо-востоке Турции.

Главный герой — поэт, называющий себя коротким именем Ка. Он решает приехать в Карс отчасти с целью небольшого журналистского расследования, но в большей степени им движет внезапно вспыхнувшая влюбленность к старой знакомой. Кажется, что читателя ожидает развитие сюжета вполне банальное и предсказуемое. Типичный герой классической европейской литературы обретет в тихом провинциальном городке любимую женщину, чтобы увезти ее с собой в свой благополучный город. Однако, по мере развития действия, город, засыпаемый беспрестанно идущим снегом (здесь - символическое созвучие турецкого слова "снег" — kar, названия города — Карс и имени героя Ка), становится как бы живым организмом, запутывая все и вся, рождая новых персонажей, конфликты, коллизии, вопросы...

Описывать сюжет подобных книг - дело неблагодарное. Кто захочет, тот прочтет, так что не буду подробно на нем останавливаться.

Упомяну лишь о двух моментах, которые имели значение в том числе и лично для меня и которые связаны, в общем-то, друг с другом. Все в этом городе Карсе говорят Ка об одном — о вере. В отличие от не получившего никакого религиозного воспитания поэта, для горожан вера — понятие столь же живое, сколь снег, их засыпающий:

"Поэт Ка-бей, вы уже не скрываете, что когда-то были атеистом… Скажите тогда, кто заставляет идти этот снег, какая тайна кроется в этом снеге?"

Для этих людей вера возможна только через преодоление одиночества, через жизнь в общине, что для Ка, вполне усвоившего европейскую обособленность, равносильно потере себя. "Я не могу верить в Аллаха, потому что я один, и не могу спастись от одиночества, потому что я не верю в Аллаха. Что мне делать?" — вопрошает он. Подспудно ответ уже зарождается внутри Ка: выход, конечно, в стихах, которые начинают неожиданно приходить к нему в Карсе, после того как четыре года он не мог ничего написать.

С одной стороны, снег - холод и одиночество, с другой - волшебство, чудо, миллионы снежинок, каждая из которых - символ симметрии и неповторимости поэзии. И 19 стихотворений, пришедших к нему в Карсе, Ка увидит на осях и в центре такой снежинки:

"У каждого человека, как он считал, должна была быть такая же снежинка, которая представляла бы внутреннюю картину всей его жизни".

Еще один момент - даже еще более жесткий опыт уже не веры, а совести. Представление заезжей труппы, начинающееся как дурного вкуса комедия с непристойными шутками и пародией на политиков, с искаженной старинной пьесой, в которой женщина в знак освобождения от "религиозных предрассудков", снимает свой "черный—пречерный чаршаф" (то есть платок), заканчивается нешуточной стрельбой по зрителям и объявлением военного переворота. Противостояние военных — сторонников светской власти и исламистов всех категорий — от умеренных до радикальных. Как это обычно и бывает, нагромождения грехов обеих сторон не оставляют места для симпатий ни тем, ни другим.

Тема платка, этого "черного-пречерного чаршафа", проходит через весь роман. Для военных, борцов за "светскость" государства — это символ отсталости и невежества таких забытых уголков, как Карс (а также тысяч деревень и маленьких городков по всей Турции). Для исламистов платок —"знамя Аллаха" и символ политической борьбы. А что же сами женщины? Кажется, для них он стал знаком собственного выбора, собственной свободы — как это ни парадоксально звучит.

В настоящее время Турция находится в поиске своего собственного пути. Памук показывает, что она сейчас словно разорвана на клочки. В ней царит отчуждение по политическим причинам, этнической принадлежности, по вопросам религии. И что для преодаления всего этого необходимо ощущение того, что:

"...жизнь – прекрасна и скоротечна и заставляет их чувствовать, что на самом деле, несмотря на всю враждебность, люди симпатизируют друг другу, и что вселенная и время – широки, а мир человека – узок".

Очень непростой роман. Сюжет нехитрый: поэт-эмигрант после похорон матери отправляется в Карс, где происходят самоубийства девушек… Отправляется из-за личного интереса и по просьбе старого друга, редактора газеты. И вроде бы основная цель поездки - расследование смертей девушек и статья о них. Но там, в Карсе живет женщина, которую поэт любил когда-то.

Снег - роман не только о любви, утраченной и обретенной. Это история одиночества, страха остаться одному среди людей. Книга рассказывает о сложном понимании веры, о непонимании себя в мире. Ка, главный герой, ищет смысл существования, он пытается разобраться в предназначении Поэта и в том, что же такое творчество.

Орхан Памук замечательно играет с читателем, намекает на события, которые должны только будут произойти, интригует и вознаграждает за терпение! Еще очень умелый и тонкий прием - автор пишет о стихах, описывает их темы и сюжеты, но избегает самой поэзии (хотя она чувствуется во всем романе). Умелая игра с вводом личности автора в текст, то есть сам Памук появляется на страницах истории, которую рассказывает о своем друге, и вплетается автор в текст очень органично; возможно за счет того, что эти моменты похожи на очерки, из-за этого хочется верить в правдивость всего рассказа.

Сначала скажу о плохом. Перевод не просто плох, он ужасен. Какой-то вязкий текст, бесконечные причастия на -вш-, бесконечное повторение "большой"+существительное, как будто нельзя употребить наречий - например: "слушала с большим вниманием" - почему не "очень внимательно"?! И такое постоянно встречается: "с большой силой", "с большим оптимизмом". Что это такое вообще?..

Или "я очень хорошо понимаю, что..." - да еще буквально в двух фразах подряд!

Или "которые... которых... которым..." - до четырех повторов в пределах одной фразы! Вплоть до "некоторые из которых"!

Я уж не говорю, что некоторые фразы просто безграмотно выстроены, а некоторые переведены так, что их с трудом можно понять.

Ресепшн (тур. resepsiyon, надо полагать) переводится как "рецепция" - это просто аааа!

Диалоги во многих местах переведены так странно, что возникает недоумение: так не могут говорить люди!
И вообще там почти на каждой странице какие-нибудь переводческие "перлы". Если только не назвать таким перлом вообще этот перевод в целом.

Знаю, что ты думаешь.

За эти семь минут все, по сути, развилось с закономерной скоростью.

Вообще-то такие, как мы, либо убивают кого-нибудь, считая, что совершили героизм, либо убивают себя.

...на пустынных улицах, покрытых снегом, ...повисла неподвижность, придававшая чувство покоя. Как прекрасно знал, что чувство покоя, которое он ощущал, было связано скорее не с красотой снега, а с любовью...

Я второй ребенок моего отца, который был проработавшим всю жизнь в Управлении финансов Стамбула секретарем на пенсии.

И в таком роде. Такое ощущение, что во многих местах это просто тупая калька с турецкого, почти без художественной обработки. Я шокирована этим переводом. Не знаю, какие деньги заплатили переводчице, но я бы взяла вместо этого с нее штраф в особо крупном размере за моральных ущерб, причиненный читателям этим переводом.

Самое странное, что переводчица - А. Аврутина - если верить "Амфоре", та же самая, которая переводила и "Другие цвета" (я их еще не дочитала); но в ДЦ перевод как раз вполне хорош. Неужели при переводе "Снега" такое пагубное влияние на перевод оказали доцент А. И. Пылев и н.сотр. Т. М. Гудкова, которым переводчица выражает "благодарность за консультации в процессе работы"?..

Судя по всему, в подлиннике этот роман по языку должен быть очень поэтичным, поэтому вдвойне обидно, что его так скверно перевели.

*

Теперь, собственно, о романе. Кажется, это самый странный роман из всех, какие я когда-либо читала. Там всё странно: композиция, стиль, само повествование, которое колеблется в диапазоне буквально от лирики до стенограммы.

Дополнительную странность вносит то, что герой романа - поэт Ка - в течение всего романа пишет стихи, но текстов стихов в романе нет, одни название и прозаический пересказ их содержания - это объясняется тем, что тетрадь со стихами была потеряна после смерти Ка. Его смерть, кстати - тоже странность: о том, что он был убит, сообщается почти в середине книги, а дальше повествование опять возвращается к нему живому... Кто именно его убил, мы так и не узнаем, хотя в конце высказывается более-менее правдоподобное предположение.

Вообще, главный герой мне показался несимпатичным. Какой-то рыхлый и размазня. С другой стороны, меня убило описание того, как он во время переворота в Карсе, как ни в чем не бывало, строчит стихи: вокруг стреляют, убивают людей, я бы там с ума сошла, а он стихи пишет!.. Зачем ему под конец понадобилась предать Ладживерта, мне так и осталось неясным; неужели из какого-то дурного порыва дикой ревности?

Впрочем, Ладживерт мне точно так же не симпатичен, как и Ка, но по другим причинам. (Хотя я в принципе могу понять, что в нем нашли обе женщины и почему они никак не могли с ним расстаться.)

Мухтар и то в конечном счете кажется симпатичнее их обоих.
Хотя на самом деле там нет персонажей мужского пола, которые бы мне понравились.

Сунай - тот вообще сумасшедший. (Я, кстати, так и не поняла, откуда в барабане револьвера, из которого его застрелили, взялись пули.)

Вообще же роман интересный. Действительно показан иной мир, нежели наш. Например, бросается в глаза иное отношение к смерти: многие герои готовы умереть за какие-то идеи, будь то религиозные или политические, и не боятся этого, как не боятся девушки совершать самоубийство, чтобы не снимать платок. Конечно, "заевшейся Европе" все это, вероятно, кажется какой-то "дикостью".

В отзывах пишут, что Памук в романе "вскрывает противоречия современной Турции", - и, кажется, при этом подразумевают, что "идеалом", на который он взирает при этом, является Европа. Однако чего я не увидела в "Снеге", так это симпатий к Европе. Хотя, конечно, там нет и симпатий ко всяким исламским крайностям типа самоубийств из-за платков или убийств по религиозным мотивам. Но, тем не менее, концовка романа такова, что Ка возвращается в свой унылый Франкфурт, где будет смотреть порнофильмы, выступать с чтением написанных в Карсе стихов и будет убит через четыре года на улице, - а Фызыл и Кадифе с сыном, Ипек и Тургут-бей остаются в нищем турецком Карсе, но дружной семьей и с какими-никакими видами на будущее, и от них веет теплом; тогда как на Ка мы заранее смотрим как на мертвеца еще до того, как он уехал в Германию.
Сунай, "автор" кровавого переворота в Карсе, говорит Ка:

Ты боишься, что, если европейцы увидят, что мы здесь делаем, мне станет стыдно? Ты знаешь, сколько человек они повесили для того, чтобы построить тот современный мир, которым ты восхищаешься?

И с этим не поспоришь.
Или еще:

По-отдельности беднякам, может быть, и сочувствуют, но когда бедна целая нация, весь мир первым делом думает, что эта нация глупая, безголовая, ленивая, грязная и неумелая. Вместо того чтобы посочувствовать им, мир смеется. Их культура, их традиции и обычаи кажутся ему смешными. Потом, иногда, мир начинает стесняться этих мыслей и перестает смеяться, и когда эмигранты этой нации подметают землю, работают на самых отвратительных работах, то, чтобы те не роптали, делают вид, будто слышали об их культуре, и даже начинают считать ее интересной.

Или вот, про газеты замечательное:

Везде в мире, даже в Америке, газеты прежде всего сообщают новости, которые интересуют их читателей. Если читатель хочет от вас статью, лживую статью, то нигде в мире никто не будет писать правду, снижая уровень продаж. Если это повышает уровень продаж моей газеты, то зачем мне писать правду?!

И там подобных замечаний довольно много разбросано. Где тут симпатии к Европе?.. Собственно, европеизацию там символизирует Ка, а он-то на протяжении всей книги у меня симпатий не вызвал, а в итоге еще и оказался предателем.
По ходу дела он, правда, пытается поверить в Бога и даже говорит об этом много красивого, вроде:

Но сейчас я хочу верить в Бога, который заставляет падать этот прекрасный снег. Есть Бог, который сделает людей более цивилизованными, более деликатными, который внимательно наблюдает за скрытой симметрией мира.

Но в итоге все это оканчивается пшиком. Сунай же вообще говорит Ка, что поверить в Аллаха, в которого верят бедняки того же Карса, можно, только если жить так же, как они, - и поэтому у эмигранта Ка ничего не получится:

Аллах справедлив настолько, чтобы знать, что вопрос заключается не в проблеме разума и веры, а в проблеме жизни в целом.

В общем, там еще много всяких таких размышлений. (Но перевод, перевод!.. Аааа! Хочется рвать на себе волосы.)
Еще на меня произвела очень сильное впечатление глава со стенограммой разговора директора института и его убийцы...

Что касается двух главных героинь, то, как ни странно, красавица Ипек в итоге у меня вызвала как-то мало сочувствия. Есть в ней что-то "неживое", что и мешает ей жить, потому-то у нее "ничего не вышло", как она сама и говорит в конце. На протяжении всего романа говорится о том, какая она раскрасавица, но в итоге лично я как-то не составила даже сколько-нибудь определенного мнения о ее внешности - кроме того, что у нее были большие глаза; но это как-то банально...

Когда роман подходит к концу, симпатичнее всего кажется Кадифе - и за нее можно порадоваться, что у нее в итоге жизнь удалась, что называется.

Да, ну, и в конце выверт собственно героя-рассказчика меня удивил: он готов жениться на Ипек и остаться в Карсе, что вроде бы подразумевает его одиночество, но под занавес мы узнаём, что у него есть маленькая дочь (а значит, и жена?). Как это совместить одно с другим, я так и не поняла. Может, что-то пропустила?..

В общем, этот роман, конечно, я бы советовала читать, если б не ужасный перевод :((

В «Снег» было очень трудно вчитаться. О боже, думала я, мне никогда не разобраться в этих политических нагромождениях!.. Но спустя примерно треть книги сквозь беспробудный политический ислам стали проступать и другие проблемы. Конечно, все они так или иначе связаны с обстановкой в Турции и во многом ею же и объясняются, но, наверное, по-другому и быть не могло в стране, которая не то чтобы противостоит Западу, но которая расколота изнутри.

Итак, о чем же еще говорит Памук, когда он говорит о политике? О том, например, имеет ли право поэт быть вне политической ситуации, сидеть в своем углу, писать стихи и быть счастливым. Или о том, как полюбил человек, который всю жизнь боялся любви. Потому что за любовью неизменно приходит боль. И о том, как эта боль пришла.

О зависимости людей от политической борьбы и идей. Даже если ты сам в стороне, то близкие и просто остальные люди иногда сверяют свои поступки с определенным курсом…

Эта книга о многом. Об этом свидетельствует хотя бы то количество тегов, которое я ей присвоила. «Снег» - это такое свидетельство эпохи, книга своего времени. Я не пробовала изучать историю по художественной литературе (говорят, это можно делать достаточно успешно), но «Снег» мне представляется как раз такой книгой.

хоть мне и не дали Нобелевскую премию, но Орхан-бея я поняла очень хорошо: когда сильно хочешь рассказать о самом тайном, больном и ясном для тебя без слов, выходит невразумительная многословная лабуда. это не значит, что книжка плохая. она хорошая, потому что Памук очень талантливый прозаик и, кроме того, человек на своем месте, пускай это место неустойчивое и со сквозняками. даже небрежный перевод и торопливая редактура не в силах помешать "Снегу" оставить сильное впечатление. но впечатление это неоднозначное, тревожное и тоскливое именно из-за недопонимания и физической невозможности понять: что делали все эти странные турецкие люди и почему они это делали. чем ближе к концу, тем настойчивее твердят герои: мы не такие, какими кажемся, мы не глупые, просто бедные, не надо симпатизировать нам за "национальную самобытность" и одновременно презирать. то ли нобелевский комитет и вправду набит воплощениями мудрости и гуманизма, то ли все предостережения напрасны и премию дали как раз за то, от чего герои Памука мучительно хотели предостеречь своего европейского наблюдателя. второй вариант кажется мне более вероятным.
здесь нет затейливого орнамента восточной сказки и дурманящего обкуренного сна "Черной книги" или "Меня зовут Красный", акценты слегка смещены и этого оказывается достаточно, чтобы реальность предстала максимально реальной, без амортизаторов фантазии, несмотря на всю гротескность происходящих событий. если в предыдущих книгах Памук приукрашал и подсвечивал (то байку вставит, то пространную аналогию приведет), то в "Снеге" он надел маску документалиста и фиксирует происходящее максимально сухо. но довольно быстро выясняется, что обычные события плотно пронизаны штопкой связей, закономерностей и совпадений. отдельная снежинка - человек, действие, воспоминание - шедевр Аллаха, но мало кому хватит сил и проворства рассматривать снежинки по одной. так традиционная для Памука идея тождественности одного человека другому приобретает в "Снеге", как говорится, новое наполнение.
только сейчас мне пришло в голову, что при всей моей любви к книгам Памука у меня нет любимых среди его героев. тип мятущегося грустного искальца-лузера (Галип, Ка, Кара)
мне не близок и временами даже неприятен своей аморфностью. женщины у него да, прекрасны (особенно непрерывно курящая и читающая Рюйя, какая из нас не хотела бы узнать себя в ней), но штука в том, что они не полноправные героини, а бензин для сюжета и источник страдания главного бедоносца. злодеи - ограниченные уроды (хотя какими им еще, с другой стороны, быть). не исключаю, впрочем, что такая структура и особенности персонажей характерны для какого-нибудь классического образца турецкой письменности, одного из тех, на которые Памук постоянно ссылается. в любом случае, это лишь одна из бесчисленных особенностей этих прекрасных книг, которая к тому же совершенно не мешает мне ими наслаждаться.

Эта книга не станет моей любимой и я вряд ли ее перечитаю, но нельзя сказать что она мне не понравилась, или не понравилась. Она цепляет, трогает внутри где-то, не знаю почему, но до слез жалко Ка, больше всего жалко что Любовь не сложилась, а не что-то еще. Не могу удержаться от слов Фаулза "в этом есть что-то кафкианское" не находите? Тянется и тянется эта бессмысленная нить заговоров, политической глупости и смертей...Зачем, почему, для чего? Ответы они и есть, но лично меня, они не удовлетворяют.
Я далека от культуры Турции, очень далека. Это мой первый роман турецкого автора, а об исламских странах я читала лишь публицистику, Фаллачи. Не лучший способ, конечно, познакомиться с культурой, ну только если вы не хотите видеть лишь негатив..Да, как ОНИ правы...на протяжении всей книги говоря что их не поймут. Не понимаю. Европейцы другие, нельзя верить в их бога и не быть бедным. Что так их не понять, не будучи одним из...

По отдельности, беднякам может быть и сочувствуют, но, когда бедна целая нация, весь мир первым делом думает, что эта нация глупая, безголовая, ленивая, грязная и неумелая.

О чем этот роман? А он сразу обо всем, о любви к прекрасной Ипек, о красоте и смелости ее младшей Кадифе, о душе Ка, о молодых душах Фазыла и Неджипа...
При этом можно ли говорить о каком-то четком сюжете? Да, самоубийства, да приезд Ка, да любовь и военный переворот...Но все эти события просто_происходят. И о них просто сообщают нам посредством памятных записок Ка. Таким образом автор общается с читателем напрямую, отстраняясь от Ка и других персонажей. Описания следуют за описаниями, диалоги и все -все-все пространно, тягуче, тянется, вязнешь и утопаешь слово в снегу правда, и сам роман в своей снежной атмосфере кажется далеким и нереальным, как и такой город как Карса в наше время. Наверное, нужно подумать, как-то получше нам подумать о проблеме Востока.

Аннотация врет! Книга не о том, как «молодой поэт (которому, к слову, 42 года) оставляет Германию, чтобы расследовать серию самоубийств, охвативших провинциальный город». Да, изначально целью его приезда было собрать информацию и написать в газетах о самоубийствах и выборах в муниципалитет, однако впоследствии все его мысли заняла Ипек, университетская знакомая, которую Ка, молодой поэт, полюбил с первого взгляда.
Я думаю, этот роман о мягком, слабохарактерном романтике, который волей случая оказался одним из активных участников военного переворота. Со времен своей эмиграции в Германию из-за проблем с властями Ка не слишком интересовался политикой; вот и в Карсе, несмотря на постоянную слежку, беспорядки, убийства, бОльшую часть времени он был занят тем, что вспоминал детство, писал стихи и мечтал о совместной жизни с Ипек. Все его действия были подчинены одной цели – уехать из провинциального Карса в Германию вместе со своей возлюбленной, которая, по убеждению Ка, и составила бы счастье его жизни.
20 век для Турции был очень непростым, и, возможно, люди привыкли к преступлениям, убийствам, арестам, но реакция Ка на события, происходившие на его Родине, меня удивила. Безразличие, отстраненность, сосредоточенность на своем внутреннем мире и ничего больше!
Ни в одной из прочитанных книг я не встречала героя настолько инфантильного, как Ка; его витание в облаках и вдохновенное стихосложение в самые неподходящие моменты казались мне нелепыми. Атмосфера уныния и какой-то беспомощной грусти совсем мне не понравилась. Кроме того, роман плохо переведен. Все это послужило причиной того, что над этой книгой я чахла целых 2 месяца.

Я дочитала наконец-то. Очень странная вещь. Чувствуется, что автор талантлив, даже очень, и Нобель не просто так, но перевод просто _чудовщный_. Переводчика - на дыбу, корректора на костер, предварительно заставив учить русский. Некоторые редакторские правки даже не убраны из текста. Честно говоря, мне кажется, что текст так трудно читать именно из-за переводчика. Ну да ладно.

Мне кажется, что по-турецки этот роман написан очень красиво. Мне бы хотелось прочесть его в оригинале. Взять хотя бы это созвучие - Ka (имя главного героя) - Kars (место действия) - Kar (название романа и практически самостоятельный персонаж). И иногда бывают моменты, ужасно переведенные, но чувствуется, что оригинальныйц текст был очень хорош.

Что касается сюжета, то это не детектив. Ничего собо захвватывающего нет. Было очень нелегко читать из-за того, что основной темой романа является оппозиция восток-запад, к тому же проблемы религии и политики. Это несколько не мое, хотя к концу 550-страничного романа даже меня пробило. Такое ощущение, что роман - не вызов западу "смотрите, мы не хуже", а просьба о том, чтобы эта граница исчезла, чтобы исчезла притворная жалость и презрение.

Мне очень понравилось, что, с одной стороны, роман очень восточный, действительно турецкий, наполненный реалиями жизни, но при этом есть что-то очень классическое. Я бы сказала, что есть что-то от русских психологических романов. К тому же постоянно упоминаются произведения русских писателей, "и Тургенева восемь томов".

Есть в тексте и свои изюминки. Автор зачастую сообщает о предстоящих событиях, например, о смерти героя. Но не задолго до этого момента, а именно тогда, когда читатель уже успевает проникнуться и полюбить персонажа. Главный герой - поэт, на него находит вдохновение, и он постоянно пишет стихи. Мы знаем, о чем они, их названия, но текста нет. Ощущения от этого очень странные, но это безусловный плюс.

В общем, советую для неспешного чтения. Это роман о мечтательных мужчинах, сильных женщинах, гордости и неразрешимых противоречиях.