Лето господне

Что любишь в детстве - с нежностью пронесешь через всю жизнь, ворох драгоценных воспоминаний, у каждого разный, но обычно светлый и незатейливый. Для меня это чаще летние воспоминания: время, проведённое у бабушки в маленьком городке, размеренная и неторопливая жизнь бок о бок с природой. Это и сдобренные маслом и сахаром, чуть отдающие луком - намасленной луковой головкой бабушка смазывала сковородку - пышные блинцы, и одуряюще пахнущие цветы шиповника и смоляные слезы абрикосовых деревьев, воскресные походы на базар с рядами банок густейшей кремовой сметаны, тревожным холодком мясных рядов и алыми сахарными треугольниками взрезанных арбузов, сладкие густо-фиолетовые ягодки тутовника, растущего на каждом шагу, золотистые и янтарные камушки, найденные в песке, жесточайшие грозы, после которых невообразимо пахло оборванными тополиными ветками, стрёкот кузнечиков, пахнущая тиной и лещиками речка, бабушки, дедушки, шумные двоюродные сёстры, да ещё и целый двор - четыре дома! - людей, которых стоило любить или опасаться. Только-только начинаю понимать, каким кладом обернулись для меня эти тёплые месяцы.
Автору "Лета Господня в этом плане особенно повезло, такое его детство было яркое, наполненное любящими и искренними людьми, самыми разными событиями и праздниками - чем, может, уже пресытился взрослый, в том возрасте кажется чудесным, и всему веришь до слёз. Раскрашенное красками всех времён года, одинаково любимых со всеми их особенными радостями, с нетерпением ожидаемых, с тысячей запахов, будь то церковный ладан, клейкие листочки по весне, талый лёд, флердоранж, конский пот, парная клубничка, можжевельник, наваристая лапша с гусиными потрохами или марципановые торты. Со вкусами старой кухни, с её размахом, душевностью, разнообразием и жизнелюбием. С примером отца - неутомимого, щедрого, доброго, любящего - перед глазами. С верой, пусть наивной, зато идущей от сердца и укрепляющей в добрых начинаниях.
Такие годы, мне кажется, - горючее, что будет двигать потом человека вперёд и освещать его путь, а жизнь автора была, как я узнала, очень непростой. И уже последние главы возвращают назад из этого беспечального времени: после такого горя детство уходит навсегда, и, читая, я не могла сдержать слёз.

я очень люблю эту книгу. она тоже из настольных.
соткана из любви. запахов, ощущений, из детства, из горьких слез, из первых потерь, радостей.
а еще яркое представление о том, как раньше жили. церковные праздники, обычаи, семейные отношения, кушанья.
ощущения просто не передать словами

Самым невыносимым было читать эту книгу по пути с работы домой, потому что хотелось есть, даже не есть, а жрать, настолько там много описаний еды, настолько эти описания живые и завлекательные.

Я украдкой сбегаю в кухню. Широкая печь пылает. Какие запахи! Пахнем мяснями пирогами, жирными щами со свининой, гусем и поросенком с кашей... - после поста так сладко. Это густые запахи Рождества, домашние.

За ухою и расстегаями - опять и опять блины. Блины с припеком. За ними заливное, опять блины, уже с двойным припеком. За ними осетрина паровая, блины с подпеком. Лещ необыкновенной величины, с грибками, с кашкой... наважка семивершковая, с белозерским снетком в сухариках, политая грибной сметанкой... блины молочные, легкие, блинцы с яичками... еще разварная рыба с икрой судачьей, с поджарочкой... желе апельсиновое, пломбир миндальный-ванеливый...

Это история маленького мальчика Вани, история, в канве которой лежит церковный календарь, все события происходят на фоне церковных праздников - Пасха, Троицын день, Святки, Покров и т.д. Самые близкие люди Ване - Горкин, бывший работник отца, друг, несмотря на разницу в возрасте, друг и наставник, наставник как в божественной стороне жизни, так и в повседневной, и сам отец, родной запах флердоранжа, любимых духов отца, его щедрость и внимательность по отношению простым людям, красивый, веселый, иногда суровый, но за дело, самый любимый человек. Даже матушка Вани, и та первый раз упоминается только где-то после трети повествования, а дальше выясняется, что у него были еще братья и сестры. Помимо еды и церковных мотивов в книге много любви, любви к родным краям, к Москве. Забавно, кстати, индентифицировать места, про которые идет речь в книге, с современной Москвой.