Орландо

Книга-обманка, книга-игра. И не меняющий пол, живущий 300 лет Орландо - главный герой, а Леди Литература, главная цель которой - поймать Жизнь за пестрый хвост, усадить в клетку бумажных страниц, но усадить так, чтобы она не видела переплетенных прутьев и пела от всего сердца, пела от души, пела...

Эту книгу нельзя понять, её нужно почувствовать

Я жила этой книгой...
Нет, не так. Жила я всё же своей жизнью.

Я жила в этой книге...
И опять не так. Да, я растворялась в этой книге, в этой атмосфере, в этом языке (чем-то похоже на впечатления от чтения Маркеса)... но я не жила там.

Эта книга - живая
Да, так лучше всего.
Я почти чувствовала биение её сердца, когда книга была у меня в руках или лежала под подушкой. У меня была с ней какая-то мистическая связь, почти как у самой Орландо с её поэмой "Дуб". Мне хотелось всюду носить эту книгу с собой, держать её в руках, нюхать её страницы...С ней мне было спокойно и уютно, как с близким другом.

Очень вкусная книга.
Восторг.

экий месяц выдался - одни биографии выдуманных писателей. сначала набоковский Найт (кстати, с 110летием ВВН), а теперь Орландо.
Книга однозначно и без всяких "но" восхитительная.
бодрящая в своих нагромождениях образов и предметов, как ночные мечты девочки-подростка, волшебная, как иномирье постсюрреализма, вечная, как сюжеты елизаветинцев, всеобъемлющая, как религиозный конститут. При этом весёлая, как лучшие моменты Джейн Остин, серьёзная в своём течении и переливании из объекта в объект, как метафоры Пруста, при этом оригинальная, как будто нет и не будет никакого постмодернистского тупика (хотя фабула романа, казалось бы, суконно п.м-рн-ская).
главное же, книга раскрывает и доказывает собой главную тему и теорему самой себя: литература и жизнь - предельно разные вещи, но при невероятном усилии и неограниченном времени, при необходимых, почти невозможных столкновениях и обстоятельствах, они могут слиться и осчастливить.
положительное сальдо таково, что создав Орландо все волшебные условия для этого слияния, Вулф оставила алгоритм незапечатанным, так что многоразовое волшебство продаётся за 70 рублей в букинисте.

Диагноз- многопрофильная энциклопедия. Вирджиния Вулф схватила весь литературный процесс, засунула в него человека, который живёт 300 лет и превращается из мужчины в женщину, зафаршировала жизнью Англии разных веков и сословий и вуаля- "Орландо".
Я лично предпочитаю 18-19 века. Понятность, сюжетность жизни не гораздо больше, но сама автор выбрала для себя импрессионистскую манеру. Весь роман создаётся наплывом волн, размытостью, нечёткостью. И кто-то может крикнуть с вызовом "МАЗНЯ". Тем самым выдав свою слепоту. Вирджиния Вулф меняет манеру, лексику, сюжет с каждой главой- это метод создания в романе динамики. Но эта динамика совершенно другого рода. Она наплывистая, она льётся беспрестанно, но сюжет слишком быстро меняется, ещё бы - 300 лет на трёхстах страницах. А герою- героине всего-то 36!
Автор заманила меня началом романа, признаюсь. Метафоры, сравнения- всё рисовало передо мною самые яркие, самые сочные картины. Вот например:

Скупые пряди сухих и жёстких волос- как пух на кокосе.

или такое:

Глаза у него были, как фиалки в росе, громадные, будто переполнены их расширяющей влагой; а лоб- как мраморный купол, зажатый меж мелально- гладких висков.

А потом начался настоящий модернизм- смешение одних и тех же образов, с разных эпох, с разных сословий. Всё перемешалось- словом сплошной модернизм. Я так его не люблю, но сквозь всё это непонятство виднеется истина. Безусловно, для каждого своя.
В истории литературы немного романов можно назвать истинно интеллектуальными. Этот можно.

Но худшее было впереди. Ведь когда болезнь чтения проникает в организм, она так его ослабляет, что он становится легкой добычей для другого недуга, гнездящегося в чернильнице и гноящегося на кончике пера. Несчастная жертва его начинает писать. И если достоин жалости таком случае человек бедный, все имущество которого лишь стол да стул под протекающей крышей - ему и терять-то, в сущности, нечего, - положение богача, который владеет домами, скотом, служанками, бельем и ослами и тем не менее пишет книжки, горько прямо-таки до слез. Все это теряет в его глазах всякую прелесть: он пытаем каленым железом, пожираем ядовитыми газами. Он отдал бы все до полушки (такова беспощадность микроба), только бы написать тощую книжку и прославиться; но за все золото Перу не обрести ему сокровища одной-единственной чеканной строчки. И он угасает и чахнет, пускает себе пулю в лоб, отворачивается лицом к стене. Он прошел сквозь врата смерти, он видел адово пламя.

Мне понравилась эта игра словами и персонажами, а еще есть фильм с Тильдой Суинтон. Метаморфозы персонажа шекспировской эпохи, вкусно...