Лаура и ее оригинал

Не зря, ой не зря Владимир Владимирович запрещал издавать "Лауру", которую до ума не успел довести. Ведь не зря же он это сделал, запрещал в смысле, но предприимчивый наследник не растерялся и решил срубить бабок по-быстрому. В итоге имеем около ста страниц обрывочного текста и много-много комментариев специалистов о том, каким бы был роман, если бы он был законченным.
Ну это же фуфло, господа, при всём уважении и нежной любви к Набокову. Хотя интересно было взглянуть на черновик того, что могло бы стать (и стало бы!) очередным шедевром В.В.
N.B. Из серии авторских заметок на карточках: нападки на Фрейда и постоянные околосексуальные мотивы навевают на мысли.
N.N.B. Самоцитирование "Лолиты" умилили несказанно.

Великолепный, бесценный подарок всем почитателям творчества Владимира Набокова – получить факсимиле всех черновиков неоконченного романа The Original of Laura, "расшифрованный" текст для тех, кто не справился с чтением (достаточно аккуратного и разборчивого) почерка Набокова и перевод на русский язык.
В послесловии переводчик Геннадий Барабтарло основное внимание уделяет порядку, в котором он скомпоновал карточки черновиков (Набоков их даже не пронумеровал, что говорит о том, что роман ещё ясно и окончательно не вырисовался в его воображении, хотя Он и говорил своему сыну Дмитрию, что книга в его голове уже есть в полном виде) и указывает, что в англоязычном издании карточки перфорированы с тем, чтобы читатель мог их изъять и скомпоновать по своему усмотрению, погрузиться в творческий процесс.

Если бы я не знала о неоконченности романа и случайно просто прочла это произведение, мне бы хватило написанного, чтобы решить, что это – такое произведение, что так задумано и так должно быть, и что дальнейшее отдаётся собственному воображению читателя. Мне приходилось читать неоконченные романы "в процессе", а затем удивляться подробностям, которыми их "наращивали". Конечно, это не случай Набокова, который, вряд ли писал для заполнения необходимого для романа количества печатных (издательских) листов, а если и писал, то там не было словесного и житейского мусора: ему всегда было, чем заполнить чистый лист, и очень жаль, что уже не узнать, чем в этот раз.
В предлагаемом издании The Original of Laura достаточно всего, чтобы понять характеры и сущность главных героев, а также строить предположения, к чему взаимодействие этих сущностей может привести, тем более, что некоторые указания автором даны определённо.
Здесь рождалось хорошее качественное набоковское произведение со всем ему присущим.
И тем не менее, осталось сожаление от краткости. Не сюжетная неудовлетворённость, разумеется. Неудовлетворённость невысказанностью человека, который покинул этот мир с этим романом, его персонажами, их историями и мыслями.

Огромная признательность близким писателя, сберёгшим и опубликовавшим это произведение, а В.В.Н., как всегда, за то, что подтолкнул к прочтению и перечтению: других и себя.

P.S. А здесь - интересная статья об "итоговости" задуманного романа, о связи его с "предшественниками": "Лолитой" и ,главным образом, с "Истинной жизнью Себастьяна Найта" и одним произведением другого писателя.

Возможно из-за того, что читала сразу после "Анны Карениной", очень явно увидела общую линию.
Во-первых, упоминание Филиппа Никитина, эпизодического персонажа у Толстого, безмолвного товарища по службе Облонского. У Набокова случайных совпадений не бывает, особенно (как нам подсказывает примечание) если видеть в "Анне Карениной" генеральную тему прелюбодеяния как преступления, а умопомешательства и самоубийства как наказания.
И, во-вторых, диалог в последней сцене, когда Флора держит на коленях дешёвое издание "Лауры", решаясь, читать ли ("небось приятно читать про свою жизнь"):

- Но ты просто обязана! - сказала Винни. - Ну конечно, там много чего понавыдумано и так далее, но ты там на каждом шагу. А потом, там эта твоя потрясающая смерть. Давай я тебе покажу твою потрясающую смерть. Ну надо же, как назло, мой поезд. Ты тоже едешь?
- Никуда я не еду. Жду одного человека. Ничего особенно интересного. Отдай мне пожалуйста книгу.
- Да, но я просто должна найти тебе это место. Это не в самом конце. Ты будешь визжать от смеха. Самая бредовая смерть на свете.
- Ты пропустишь свой поезд, - сказала Флора.

Очень очень очень набоковская "Лаура", с комментарием в три раза длиннее оригинала.

От самого Набокова совсем чуть-чуть. Лишь несколько набросков будущего творения. Они обрывочные, поэтому сумбурные. Львиную долю книги составляют воспоминания сына писателя, Дмитрия Набокова, а также описание профессоров, а что было бы за гениальное творение, случись бы автору все-таки дописать "Лауру...". Идут гипотезы, умозрения... Скучно, товарищи, мне было читать.

Ммррр... я была в голове у Набокова. И это не "Быть Джоном Малковичем", потому что Джона там нет. С Лаурой всё лучше. Вклиниться в процесс создания (и не повлиять на него, потому что наблюдатель изменяет объективную картину, да), увидеть семь дней творения. Нет, семь невозможно. Семи не случилось. Но случилось так, что жизнь стала произведением искусства, а произведение стало жизнью. В ряд Пруста и Джойса встаёт Набоков, встаёт на совершенно особом положении.
Поток Пруста осмылен. Хотя не весь цикл вышел при жизни, у него было больше времени. Он жил романом.
Набоков, как мне кажется, жил жизнью, а роман писал. Но жизнь чудесным образом вплеталась в текст, если верить воспоминаниям сына (ужасные попытки подражать стилю, но кое-что проясняющие, поэтому нужные).
Лаура - сад расходящихся тропок. Бесконечное число вариаций. По-моему, англичане правы, издав книгу на пружине, чтобы можно было переставлять карточки.
Самое парадоксальное, что в случае Лауры, мир действительно текст. Текст (роман "Моя Лаура) в тексте ("Лаура и её оригинал") текста (Набоков). Постмодерн победил.

Знаете, очень здорово быть классиком - получаешь шикарную возможность смеяться над тем, что не нравится, и восхищаться тем, что радует глаз и тело(о душе пока промолчу), без оглядки на общественное мнение. Этим Набоков и занимается на своих карточках - совершенно бессовестно, эгоистически, прекрасно и самозабвенно. И ведь не оторвешься от маленького рваного текста, потому что он обладает гипнотической какой-то властью.
Вообще я с предубеждением отнеслась к идее публикации текста на карточках - потому что карточки хороши в каталогах библиотек, а также для поправки материального положения предприимчивых наследников. Но все-таки, закрыв роман (почему он такой маленький?!), я отбрасываю прочь эти сомнения. Браво, Владимир Владимирович!

Нет-нет! Рука не поднимается поставить оценку ниже чем пять.
Всего лишь черновик. С наивными пометками, рваным повествованием, непоследовательными событиями. Да какими событиями? Их там почти нет. Так, кратенькие зарисовки. Это было чрезвычайно странно издавать в таком солидном переплёте, с таким гордым названием. Чисто текста Набокова страниц 17. Я прочитала с экрана монитора именно то, что было написано именно Набоковым. Ну ведь это он! Его неповторимый язык! Его очарование! Ах, какое бы замечательное произведение вышло, если бы у него ещё было время сойти со страниц черновика! И я не могу не привести различные цитаты:

А там вздымались волны желания, недавний любовник откидывался назад в полуобмороке...

...умирает не от заурядного какого-нибудь недуга, а от рака забвения...

...В конце концов она перестала мне досаждать — как когда-нибудь перестанет и сама жизнь.

Моя рецензия на данное произведение будет коротка – если писатель не хочет, чтобы свет не видел его творения, значит не нужно его публиковать. Да, эти черновики, карточки и собственно само произведение, заинтересует очень многих, но создается впечатление, что Дмитрий Набоков просто хотел подзаработать денег. Жаль Набокова, чья воля не была исполнена. А само произведение во много сумбурное и непонятное.

Много шума из ничего. Крохотный обрывочек, обрамленный велеречивыми комментариями, из которых можно вынести только один факт: что Дмитрий Набоков, что г-н Барабтарло - до ужаса неприятные типы. Это хождение на цыпочках вокруг Гения, восторженное придыхание в каждой фразе - буэ, буэ и еще раз буэ.
А если коротко, то: удивительно успешный коммерческий ход. С самой малостью Набокова :)

До прочтения "Лауры и ее оригинала", признаюсь, была против публикации "против посмертной воли" Набокова, но, черт, господа, так захватывающе и интересно было проникнуть в эту внутреннюю кухню писателя, увидеть, как рождаются и растут те слова, строки и сюжетные линии, которые всегда приводили тебя в восторг и филологический, и эстетический, и чисто человеческий.

В рваных кусках "Лауры", записанных на карточках, в неоконченных линиях героев, в незавершенных мыслях, уже видно будущее гениальное произведение, которое можно несчетное количество раз доконструировать в свой голове, в каждый раз по-новому приводя героев к последнему диалогу, когда Флора напоминает Винни: "Ты пропустишь свой поезд".

"Лаура" показалась мне некой Möglichkeit, possibilité, возможностью для Набокова, пусть нереализовавшейся, но от того не менее прекрасной. Хотя бы от сознания того, что у него и в болезни сохранялся незамутненный взгляд, отточенный стиль, его писательский дар, что даже перед смертью, которую не победить, у него был шанс. А это ведь очень много.

И, согласитесь, стремление увидеть в этом романе нечто законченное отдает перфекционизмом людей, пытающихся найти в любой книге конкретные ответы на свои конкретные вопросы, а еще лучше и заранее придуманный ими финал, чтобы с чувством полного удовлетворения и согласия с автором, закрыть книжку и сказать: "Ай, молодца". Или же это другой ход мысли, который идет от кошелька и уверенности, что издатели и переводчики, а может и сам писатель, чем-то им обязаны, и потраченные время/деньги должны непременно окупиться, а лучше даже с лихвой. А они с этой "Лаурой" в руках вдруг оказываются как бы на заднем дворе и спрашивают: "А где дворец?" Но ведь по сути это тоже дворец, только с другой стороны, та его часть, которую мы никогда не видели. И войти в него можно, и полюбоваться тоже, благо ключи от многих дверей Набоков перед смертью нам успел оставить.