Над кукушкиным гнездом

Раз пять я подступался к этой рецензии: набирал пару абзацев, стирал, набирал сызнова, переставлял их местами, снова стирал... «Не то, все не то!». В голове моей относительно этой книги происходит полнейший бедлам. Поэтому просто расскажу, как я ее увидел, и не обессудьте уж.

Поначалу это достаточно любопытная история слегка повредившегося в уме индейца-полукровки, пикантность которой в том, что до самого конца книги невозможно очертить пределов этого повреждения. Он рассуждает и излагает вроде бы как почти нормальный человек, но время от времени на сцену выползает какой-то сюрреализм и какая-то чертовщина. Очень медленно и очень плавно — не получается сказать, в какой момент началось помутнение, но в его присутствии сомневаться не приходится: живой человек кашляет болтами и гайками, трансформирует свою руку в кувалду и вырастает на метр.
В повествовании очень тесно, до полного смешения, сплелись три ключа — объективное бытописательство, гипербола в духе магического реализма и простой бред психически больного. Где заканчивается одно и начинается другое?

Потом акцент смещается, вносят новые декорации.
Тут уже появляются какие-то отзвуки нонконформизма-максимализма, борьбы с системой и восстания маленького человека против большого общества. Видите ли, эта больница слишком хорошо работает.
Побудка в восемь, завтрак в девять. Ноль-ноль, конечно же, только ноль-ноль.
Бритье строго по понедельникам. Гости только на два часа. Сидеть только в этом кресле, а моргать только по метроному.
Надо как-то оживить этот механизм. Вбросить мышь в эту бухгалтерию. Поджечь петарду в этом пыльном архиве старых желтых бумаженций.

В синем углу — Старшая Сестра (в контексте книги этот, не побоюсь этого слова, титул звучит почти так же устрашающе, как «Большой Брат»). Центр паутины, глава больницы, мозг и сердце этой идеальной, стерильной машины по превращению людей в добропорядочных граждан.
В красном углу — разбитной рыжий ирландец, грубиян, хам, аферист, рубаха-парень, жулик и просто душа компании. Пышет жизнью, сверкает глазами, лучится оптимизмом, ну, и ко всему прочему, просто косит от тюрьмы в психушке.
Рингом в данном случае выступает лечебница не столько как помещение, сколько как замкнутый социум со всеми живущими в нем персонажами (и всеми живущими в их головах тараканами), их сложными взаимоотношениями, традициями и внутренним распорядком.
Борцы, уж поверьте, стоят друг друга, да и все противостояние получается весьма колоритным — по-дурдомному анекдотичным, абсурдным и развязно-балаганным.

Постепенно это веселое разгильдяйство сходит на нет, а остается мысль очень серая, невзрачная и безнадежно тоскливая: борьба с социальными контрактами.
Огромную кучу вещей люди вообще делают не для пользы, не из чувства долга, да и вообще ни для чего — единственно потому только, что так принято. Такова традиция, все так делают.
Дурацкий институт, куда восемь из десяти человек пришли просто за корочкой. Дурацкая пара по философии у группы с мехмата. Дурацкая армия, способная лишь строить дачи и мести плацы, от которой хотят откосить поголовно все...
Такие вещи не создают никакого блага, не преумножают добра и ничего после себя не оставляют; они даже не имеют здравого смысла — но мы, в силу инертности общественного сознания просто делаем это. Просто так надо, понимаете?
И вот когда один человек, каким бы свободомыслящим он ни был, каким бы гибким умом и широким взглядом ни обладал, начинает бороться с этими контрактами — он неизбежно проигрывает.
Ты можешь прогуливать пары, мотивируя это тем, что «ты уже понял, что тебе в жизни надо». Ты можешь игнорировать мораль и правила приличия — «потому что они нелепы». Ты можешь выплевывать таблетки, которые впихивают в тебя санитары. Ты можешь всегда выходить в окно, даже если в доме десять тысяч дверей...

«Здесь невозможно одержать окончательную победу — здесь можно выигрывать только отдельные бои, один за другим, бесконечно. Но рано или поздно ты оступишься — и ты проиграл. Навсегда». Комбинат пожирает всех.
Вспоминая Ремарка: этот Комбинат не из железа, а из резины. Железо можно сломать, но резину — лишь согнуть, и она все равно разогнется.

И вот тут, — автор предельно честен — не должно быть никаких иллюзий.

7, хорошо.

Культовый роман поколения 60-х. Читала с восхищением. После с неменьшим удовольствием смотрела фильс с Джеком Николсоном в главной роли.
В начале книги герой делает выбор между тюремной камерой и психиатрической лечебницей в пользу последней. Он думает, что там уж точно будет лучше и уж никак не подозревает, какие испытания, слегка прикрытые мнимым благополучием и безмятежностью, подстерегают здесь каждого пациента.
И он объявляет войну всему, что видит: единоначалию медсестры, покорности пациентов, большинство из которых находятся там по собственной воле и в любой момент могут выйти, но не хотят. Войну скуке, несправедливости, слабостям, забитости.
Недолгое время человек и система противостоят друг другу на равных, но исход предрешен - после всех процедур главный герой способен функционировать разве что на уровне амебы.
Так в чем же смысл?
Мы уже не умеем быть самими собой. Мы привыкли быть, какими надо. Именно поэтому нужен в жизни такой озорник, как Макмерфи, который верит в себя и сможет разбудить нас от спячки.
Естественно, главная тема книги - тема свободы. Нужна ли она нам, когда нам страшно в мире? Достояны ли мы ее?
Почитайте, подумайте.

Флешмоб-2011, 16/31, рекомендация Ashka

- Мистер Макмерфи… Друг мой… Я не курица, я кролик. Врач – кролик. Вот Чесвик – кролик, Билли Биббит – кролик. Все мы тут кролики разных возрастов и категорий и скачем – прыг-скок – по стране Уолта Диснея. Только поймите меня правильно, мы здесь не потому, что мы кролики – кроликами мы были бы повсюду, - мы здесь потому, что не можем приспособиться к нашему кроличьему положению.

Почему-то я с самого детства считала, что "Над гнездом кукушки" - это книга о психах. Тихонько недоумевала от того фурора, который Кизи производит уже больше, чем полвека, задумывалась о том, чтобы как-то на досуге восполнить этот пробел в знакомстве с классикой - но досуг сам по себе заполнялся чем-то другим, а планы, связанные с книгой, отодвигались все дальше и дальше... Но знакомство наконец-таки состоялось, чему я чертовски рада.

Теперь я наконец знаю, что эта книга - не о психах. Она об обычных людях, которых сломало общество - друзья, близкие, родственники, о том, как их заставили признать себя неполноценными и избавить окружающих от "радостей" общения с ними. О том, как их перемолол Комбинат. Но перемолол не до конца - оставил немного работы и для Сестры, которая вместо того, чтобы лечить, только усугубляет их собственное ощущение неполноценности.

С появлением в отделении Макмерфи - то ли действительно немного психа, то ли умелого симулянта, который таким образом решил "скосить" свой срок в тюрьме - все встает с ног на голову. Ему удается не просто взбудоражить этот сонный улей психов, посеяв в них зерно сомнения относительно их невменяемости, но и в некоторой мере заставить запаниковать Комбинат, которому в конце-концов пришлось пойти на самый крайние меры, чтобы разобраться со смутьянами.

Кстати, о Комбинате - во время прочтения книги не могла избавиться от мельтешашего где-то в подсознании "Комбинат=Большой Брат" (ага, мне почему-то в последнее время за каждым углом мерещится Оруэлл). Огромный, простирающий свои туманные щупальцы в самые отдаленные уголки сознания, Комбинат ломает человеческую волю и в тоже время подчеркивает психическую нормальность пациентов, запертых в отделении. Герои Кизи с тем же успехом могли бы быть пациентами обычной больницы или "сидельцами" тюрьмы штата - если бы автору приспичило перенести сюжет в другие декорации, работ по коррекции персонажей практически не потребовалось бы... Наверное, именно поэтому когда дочитываешь книгу, понимаешь, что речь шла не о психозах, а о СВОБОДЕ...

И еще одна аллюзия промелькнула - на этот раз околополитическая. Макмерфи - здравомыслящая оппозиция, пациенты - послушный народ, который чаще называют почти ругательным словом "электорат", Комбинат - государственный аппарат, а Сестра - его "орудие наказания"... И сразу после этого мелькнула уже не аллюзия, а мысль - а что, если Кизи все знал наперед? Что если когда в нашем обществе наконец созреет здравомыслящая, конструктивная оппозиция - она повторит судьбу Макмерфи? Что если Кизи был прав?...

***
Чуть не забыла - с детства ломала голову, причем тут кукушкино гнездо? Теперь знаю:)

Не моргай. Не зевай, не моргай, тетка удила цыплят, гуси по небу летят… В целой стае три гуся… Летят в дальние края, кто из дому, кто в дом, кто над кукушкиным гнездом… Гусь тебе кричит: води… Два-три, выходи

Теперь бы еще фильм посмотреть...

Прочитала) Прочитала!
Как много я слышала об этой книге, и как велико было разочарование после прочитанных трех страниц. Не цепляет, хочется закрыть и оставить ее. Но нет - это же культовый роман. Себе не прощу, если не дочитаю, даже через "не хочу". Пятая, десятая, двадцатая страница. И вдруг поняла, что не могу оторваться, что пора спать, а я не могу закрыть книгу. Не могу объяснить как, но книга завораживает, завлекает, не отпускает. И тут я понимаю, почему она культовая, гениальная, великолепная. У меня есть только один эпитет - она "острая" как лезвие ножа, как бритва. И все. Расхваливать больше не буду. Каждый должен сам ее прочувствовать. Но то, что must read, это не вне всяких сомнений.

И почему иконой контркультуры всё чаще и чаще называют Паланика? Для меня это всегда были Кизи, Керуак и вся их добрая компания. Ну уж а "Над кукушкиным гнездом", которое я всегда по привычке называю "Пролетая над гнездом кукушки", хоть и не читала в том переводе, — это гимн контркультуры как таковой.

Думаю, нет нужды рассказывать здесь хоть что-то про сюжет, потому что "это про психов" — слышали все. Хотя, как мне кажется, тема сумасшествия здесь не затронута ни капельки, с таким же успехом действие могло происходить в обычной больнице или тюрьме, просто по ряду причин под основную мысль автора они не очень подходили. Это всё обычное общество, только не вольготно раскиданное по городам и социальным структурам, а сгустившееся до критической массы в отдельном помещении. Есть большой брат, точнее, большая сестра, которая наблюдает за всем этим безобразием и является олицетворением всей системы, Комбината, хотя, конечно, виновата в появлении Комбината вовсе не она. Она лишь винтик в этой машине, которая перемалывает людей в однотипную массу, даже фамилия её Ratched от слова "шестерёнка", непонятно совершенно, зачем её перевели как Гнусен? Гнусности в ней как раз никакой и нет, она искренне верит в то, что делает благое дело, несёт добро и справедливость... В понимании Комбината, само собой. МакМёрфи и подобные ему для неё — опасный вирус в отлаженной системе, который должен быть либо вылечен, либо... Удалён. Иначе он испортит другие файлы. В этой системе есть и силовая структура, чёрные санитары, которые подчёркнуто отделены от обычных людей цветом кожи. Ну а так называемые больные, из которых настоящих больных не так уж и много... По большей части в это "Чистилище" они загнали себя сами, из страха и давления социальной системы.

Мне всегда очень нравилось различие фильма и книги, в этом случае я бы даже сравнивать их не стала, потому что это вещи совершенно разные и по своему каждая гениальна. Мне больше нравится книга, где акцент сделан на восприятие мира индейцем-полукровкой Бромденом. Совершенно психоделическое восприятие мира, не знаешь даже, видел ли он так мир с детства (из-за своеобразия своей культуры), либо со временем электрошок и добрые санитары заставили его всё-таки слегка сойти с ума. Собственно, это даже неважно. Бромден — полуиндеец — поэтому социальные условности цивилизованного общества не в его натуре, нет в нём той схемы, как он выражается, которую впаивают в каждого белого человека. Но вторая его половина, так называемая "цивилизованная", всё же боится, поэтому он кажется себе маленьким, плутает, запутывается, не знает, что делать, если ему не указать направление. И это направление ему задаёт МакМёрфи, который свой "чип повиновения" сломал асоциальным поведением. Кизи показывает очень сложный момент: бунт сам по себе для человека вреден, бороться с системой глупо и бесполезно, потому что на месте одной системы будет другая, единственный способ избежать обезличивания — самоудалиться из этой системы. Комбинат перемалывает МакМёрфи, как до этого уничтожил и других бунтарей. Но при этом люди, способные действительно уйти от системы, зачастую не могут сделать этого самостоятельно, им нужна путеводная звезда, человек, который укажет путь, сделает их большими. Сам МакМёрфи, может, и пропал, но результат его деятельности довольно очевиден не только в случае с Бромденом, хотя я до сих пор думаю, была ли фраза "пациенты решили отправить тебя, МакМёрфи, на лоботомию на общем собрании" правдой или нет.

А вот в фильме акцент всё же больше на реализм и на... Игровой сюжет, что ли. Шутки-прибаутки обаятельного трикстера, курьёзы с "психами", открытая конфронтация с сестрой — и никакого внутреннего мира, никаких шестерёнок, почти совсем нет индейца Бромдена. Отличный фильм, кажется, даже нет никакой разницы, в каком порядке смотреть/читать. Хотя посмотреть "Оригинальную" трактовку в кино тоже было бы интересно: все эти психоделические перетекания образов, как в страшилках, растущие конечности и неясность форм, мир глазами Бромдена завораживает больше, чем то, что видит сторонний наблюдатель.

"Над кукушкиным гнездом" всегда остаётся в моих любимых книжках, обязательно перечитываю раз в несколько лет.

Пол первого ночи. Жутко хочется спать. Остается 50 страниц. Откладываю. Выключаю свет. Не выдерживаю. Опять включаю. Дочитываю. Сна ни в одном глазу. Закрываю книгу. Ком в горле...

История, рассказанная от лица глухонемого хроника Бромдена, бессвязна и фрагментирована. Однако, такая техника достаточно эффективна. Фактически это помогает ввести читателя в ум душевнобольного. Если Вождь страдает галлюцинациями, то почему бы и нам не пострадать вместе с ним?..
Кизи, к слову сказать, не идет на поводу у сумасшествия своего героя. Он усердно трудится, чтобы не дать читателю потеряться в его истории. И дает Вождю господствовать только тогда, когда хочет получить от него ясный комментарий относительно событий в больнице. Эта двойственность, эта шизофрения делает Бромдена одним из ненадежных рассказчиков. Кен Кизи ни в коем случае не делает его лучшим, чем тот может быть. Вождь, действительно, верит в те вещи, о которых говорит, даже если читатель относится к ним с опаской.
Реальная сила произведения заключается в том, что оно дает нам не только мощный наполненный внутренней силой рассказ, но и замечательно прорисованную внешнюю оболочку. Если бы этих аспектов не существовало, получился бы довольно замысловатый киносценарий. У большинства романов в основном получается лучше что-то одно.
Причина того, что внешняя оболочка романа очень насыщенная и яркая, заключается в том, что она целиком и полностью акцентирована на судьбе действительно легендарного и незабываемого персонажа – Рэнделла Патрика МакМерфи. МакМерфи, новенький в больнице, оказался более сложным характером, чем я предполагала. Я ожидала от него крайней необузданности и эгоцентричных действий. Вместо этого он был очень сосредоточен, рационален и неплохо соображал. Это поднимает один из центральных вопросов: действительно ли МакМерфи должен находиться в психушке, или он симулирует, чтобы никогда больше не возвращаться на ферму? (Фактически этот вопрос можно задать всем героям романа, кроме, конечно, руководства)
Кизи умеет держать читателя в напряжении. И когда отпускает, то этот удар можно сравнить только с ударом кулака о стекло.
Центральная и самая страшная правда романа – это то, что систему нельзя убить. Это – правда жизни 60х годов 20 века, но она уместна и в современном мире. Особенно для тех, кто всё еще пытается пробиться и чего-то добиться в этом мире. Эта идея персонифицирована здесь старшей медсестрой, которая независимо от того, насколько вы сильный и прочный противник, имеет все карты против вас на руках. И грустная ирония является нам после того, как мы поставим книгу на полку – то, что этот факт, когда-то известный, заставляет заключительному наказанию МакМерфи превратиться в благословление, нежели в проклятие.

Ошеломляющая книга.Яркий контраст.Мыслящие умолишённые,протест против системы и правил.Вынос мозга и восхищение.После прочтения впала в транс...

Сумасшедший... Так можно назвать и серийного убийцу-маньяка, и парнишку, лезущего на третий этаж горящего здания за котёнком... Где заканчивается "нормальность" и есть ли эта граница вообще? Психиатрическая клиника -- что это: богоугодное заведения, или мастерская Комбината "Америка", где людей с нестандартным восприятием действительности насильно переделывают в угодные Комбинату машины для воспроизведения себе подобных? Какой метод более действенный -- кнут или пряник? И сможет ли отпетый мошенник, косящий под психа, дабы избежать тюряги, помочь добровольно заключенным в психбольнице обрести внутреннюю свободу и исцелиться от своих болезней?

Хорошая книга. Кто смотрел фильм -- со мной согласится, но, люди, фильм -- по мотивам, книга гораздо глубже, интереснее, неожиданней. Ну, и, не смотря на чисто американское происхождение, на хеппи-энд надеятся не стоит...

Книга о психиатрической клинике и её обитателях, о сути сумасшествия, о том, что сводит людей с ума, и о том, что способно их излечить.

Эта книга ждала своей очереди более шести лет. Дождалась. И я даже рада, что не стала читать это тогда, в романтическо-восторженный юношеский период, так как вряд ли смогла бы оценить её по достоинству, и максимум, что получилось бы увидеть, — это очередную историю о противостоянии Системе. В то время как книга всё-таки гораздо глубже и даёт обильную пищу для размышлений о тонкостях человеческой натуры.

При этом радует ещё и то, что дело здесь не ограничивается классической дилеммой о том, кто более сумасшедший — номинальные психи или общество, которое считает их таковыми. В сущности, это вообще не имеет никакого значения.

Пресловутая система, выступающая в книге в облике зловещего Комбината, конечно, правит людей, но беда не в этом. Ужаснее всего то, что в подавляющем большинстве случаев это происходит добровольно. Львиная доля пациентов — добровольные клиенты исправительного учреждения. Сумасшествие — это самый верный способ убежать от себя, а психбольница — надёжное укрытие. Люди попадают сюда, потому что боятся быть собой — как-то выделяться, проявлять свою индивидуальность. Да чего уж там, даже рассмеяться вслух — и то не в состоянии. В то время как "надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесия, иначе мир сведёт тебя с ума". Собственно, определение "сумасшедший" тут даже не вполне к месту — гораздо адекватнее выглядит понятие "душевнобольной". Оно, если вдуматься, отлично отражает суть проблемы.

Быть сумасшедшим, конечно, проще, чем быть самим собой. Чтобы быть собой, нужна смелость.

Но даже самый смелый и сильный духом человек может в конечном итоге сломиться, перейти какую-то грань безумия — в результате активного взаимодействия с такими вот душевнобольными. И это ещё одна мысль, заслуживающая размышлений: чужое сумасшествие-то, оказывается, заразительно. Впрочем, "душевное здоровье" тоже заразительно — в конце концов, сделать людей людьми можно только личным примером.

Порадовал очень сильный финал — я всегда боюсь, что концовка окажется скомканной и испортит всё впечатление, но тут с этим всё в порядке. Впечатлилась.
Надо бы теперь на досуге фильм посмотреть.