Китайские тени

Поэты Серебряного века, которых принято называть второстепенными оставили первостепенные мемуары. Или первостатейные, назовите, как хотите. Отличные мемуары, одним словом. Заметки Георгия Иванова поначалу возмущают: как же так, над Чуковским надсмеялся, мейерхольдовский "Балаганчик" не оценил. Потом понимаешь, и посмеялся по делу, и то, что гения легонько щёлкнул по носу, извинительно. В конце концов Мейерхольда признают и понимают далеко не все. Зато Иванов хорошо понимает поэзию и поэтов. Рассказывает точно, ёмко и про картонный нос Гумилёва, и про лиловую цаплю Блока и про ангельские глаза аптекарского ученика Мандельштама. Пишет с огромной любовью, с личным участием, благо, всех близко знал и со многими дружил. Не пытается примазаться к чужой славе, но и не принижает себя, мол, где уж нам уж. Старается выделить в каждом характере базовые, ключевые, определяющие личность черты.
В общем, редкий случай: красивая книга о красивых людях.