Петербургские зимы

Иванов написал очень интересную книгу: формально он пишет о своём окружении, о жизни Петербурга начала века, но, конечно, это книга о себе самом. И Петербург, и знакомые - это только зеркала, в которых отражается лицо автора. В другом случае это могло показаться нескромным, но Иванов так ироничен, так деликатен, что читать его - сплошное удовольствие.
Впрочем, и о Петербурге, и о коллегах по цеху - предостаточно. Иванов верен себе: несколько чётких насмешливых предложений - и вот перед нами всклокоченные-замороченные футуристы, манерная жена Пронина - хозяина знаменитых "Бродячей собаки" и "привала комедиантов", обаятельный в своей пошлости Игорь Северянин и язвительный Вячеслав Иванов, почтительно целующий руку Ахматовой.
Конечно, тем, кто любит ностальгировать по "России, которую мы потеряли" Иванова лучше не читать. Дореволюционный Петербург вовсе не выглядит у него райским местом, богема смотрится жалко и потасканно, пьяный разгул имеет место быть, а люди ...
Иванов не обольщается насчёт людей вообще, в каком бы времени они ни жили. Но подкупает в книге то, что в ней совсем нет цинизма, только понимание человеческой природы. Автор беззлобно смеется над своими героями, но не клеймит их и не осуждает. И особенно трогательно на этом насмешливом фоне выглядит удивительная нежность по отношению к друзьям.

Под большим впечатлением, но ничего оригинального, кроме того, что уже сказано многими другими об этой книге, я сказать не могу.
Повторяя отзывы других многочисленных читателей:
1) да, не все, что рассказывает Иванов, чистая правда
2) но именно благодаря тому, что это не чисто мемуарно-документальное произведение, а скорее художественное, его герои предстают пред нами как живые, и ты отчетливо видишь помертвевшие к утру от усталости и алкоголя лица поэтов в "Бродячей собаке".
Как будто Георгий Иванов встречает тебя на вокзале и ведет на прогулку по петербургским улицам, погруженным в туман. " ...В стеклянном тумане, над широкой рекой -- висят мосты, над гранитной набережной стоят дворцы, и две тонких золотых иглы слабо блестят... Какие-то люди ходят по улицам, какие-то события совершаются. Вот царский смотр на
Марсовом поле... и вот красный флаг над Зимним дворцом". Весь роман пропитан туманом, и вы идете по городской слякоти под руку, неспешно, чтобы не оступиться, а из тумана выплывают люди, которых Иванов вежливо вам представляет. Вот угловатая Ахматова, которой однажды, перепутав ее с нищенкой, старушка подала копейку. Вот Сологуб, который с таким трудом переживал несовершенство мира и смерть жены. Иванов смирился, что все эти люди - в тумане. Лишь раз он резко останавливается и крепко хватает вас за руку - он вспомнил о Гумилеве и Блоке, которые когда-то были "Николай Степанович" и "Александр Александрович", а теперь просто - Гумилев и Блок. Прогулка прерывается, и ваш спутник рассказывает основательно, с датами и подробностями, важные детали. Он хочет объяснить смерть поэтов, оправдать Блока за "Двенадцать". Но, высказавшись и увидев, что вы его понимаете, Иванов вновь настраивается на философский лад. Прогулка продолжается. Но " ...резкий свет, и все пропало. Это электрическая станция на радость (и на беспокойство -- вдруг обыск) советским гражданам включила ток". Вдруг зажигается резкий электрический свет, и все исчезает...