Средний пол

Слово, приходящее на ум после прочтения книги - полнота. В смысле насыщенности. Очень насыщенный сюжет.
Я вообще ожидала небольшой книжечки про гермафродита. Но автор решил не останавливаться на такой мелочи, как гениталии. Его повествование пошло вширь: нам объяснили происхождение гена гермафродитизма (в виде описания жизни бабушек и дедушек героя), описали всё детство главного героя, были вкрапления уже взрослой почти прожитой жизни. И только в самом-самом конце начались те самые медицинские подробности, которых я так жаждала. Я вообще люблю медицинские подробности. Я даже подумывала в детстве стать биологом или там ветеринаром, но так как я от вида чужой крови принимаю состояние обморока, то я стала кем стала. А вот теоретическая биология меня всё равно взволновывает.
И даже больше не знаю, что сказать. Ну очень полный сюжет.
Лейтмотив, который я увидела, это невозможность определения нормы: у каждого из нас есть и женские и мужские гормоны, так что даже окончательно установить пол бывает очень сложно, так что же говорить о том, что кого-то нужно считать "ненормальным" из-за его сексуальных предпочтений (цвета кожи и т.д. и т.п.) и всячески лечить и притягивать за уши к норме. Нет никакой нормы, - как бы говорит мне книга, - все люди разные и надо наслаждаться этим. Более того, каждый из нас как родитель и как член общества ответственен за то, что "ненормальные" чувствуют себя очень ущемлёнными. Бедняжка Калли считала себя уродом и никто на свете не мог ей помочь, потому что даже самые близкие ей люди стыдливо избегали любых щекотливых тем. У меня в подростковом возрасте было что-то наподобие. Ну нет на самом деле, я вполне нормальный человек, оказалось-то, но я считала, что у меня какие-то аномалии и была куча комплексов, и я не могла поделиться этим ни с кем, потому что знала, что мама меня поднимет на смех, а подруга всем расскажет. Мне понадобилось много лет и горы всяческой эротической и даже порнографической макулатуры, чтобы с удивлением узнать, что так у всех. Вот если у меня будут дети, у меня с ними будут доверительные отношения, я буду внимательна к их проблемам и комплексам и я им расскажу ещё в детстве, откуда берутся бабочки и кошечки и разрешу задавать самые любые вопросы.

Об одном жалею, что перерывы на работе короткие и не смогла проглотить сразу всё, пришлось растянуть это удовольствие на несколько дней..Но это стоило того!!!!
Во-первых, я очень много узнала о геноциде. Автор очень подробно и ярко описывает события тех времён, как будто это было с ним, как будто это было ещё вчера. Сколько людей погибло, и страдали, как всегда, трудяги и работяги. Взять хотя бы историю доктора Фила..Как потупили турки с его семьёй...Они даже не умели читать, поэтому охранная грамота в руках сына оказалась просто ненужной бумагой..А этот портной с выколотыми глазами..От этих зверств мурашки по коже, жаль этих работящих людей, которые умели жить в мире и работать...
История, рассказанная необычным человеком.Человек, которого сначала считали все девочкой, воспитывали как девочку..но кто поймёт эту генетику, и кто знат, где выстрелит это пресловутое ружьё..Вот выстрел и пришёлся на Калли..
Люблю книги-восспоминания, было интересно узнавать историю жизни бабки и деда главного героя..Сначала немного путалась- повествование ведётся от мужского имени, но о девочке.Но потом привыкла..
Как же тяжело таким людям.Тяжело принять и понять себя, и научиться с этим жить.Наш герой, Калл сумел выжить и сумел много достигнуть в своей жизни, а ещё сумел рассказать о себе. А это значит, он сумел принять себя.А в его положении было самое сложное- принять себя..Правда о нём открылась ему в самом сложном подростковом возрасте, а ведь немногие способны выдержать такое испытание, а главное найти в себе силы жить дальше.Интереснейшая история.История нескольких поколений.
Хорошо, что у Калла была семья, которая поняла и приняла его, поддержала в трудную для него минуту.И хоть он поступил жестоко, сбежав от них, его тоже можно понять.Когда ты осознаёшь, что ты-это не ты, да ещё читаешь, что ты чудовище...Что ещё оставалось делать ещё подростку, который потерялся в себе, запутался и не видел выхода.И откуда у него взялись силы жить с этим дальше?И он не стал жестоким, не озлобился, правда до встречи с Джулией не поддерживал отношений с другими женщинами..Не каждый это может понять и принять..Молодец Калл, настоящий мужчина..
Я опять пишу на эмоциях и несколько сумбурно, пытаюсь сложить весь многодневный перерыв в один пазл..Повторюсь, такие книги надо читать не отвлекаясь.Наверно, через некоторое время я опять вернусь к ней..
Вот ведь как выходит-дед и бабка Калла бежали от турецкой войны в Америку, а у Калла была своя война внутри..Долгая продолжительная война..Я так рада за него, что всё у него сложилось..но не буду рассказывать, что бы было интересно читать тем, у кого это произведение ещё впереди...
Красивый язык, красивые описания, греческие обряды..Даже вдали от своей Родины они берегли традиции и помнили свои корни..Хотя и родились уже в другой стране и даже защищали её..
Хочется говорить и говорить, сбиваться с мысли, терять её, но говорить и говорить..
Но лучше прочтите сами..Вы всё поймёте, вы всё почувствуете..
Всё-таки, главное оставаться Человеком. Убегая от войны дед и бабка Калла не бросили несчастного доктора. который может спас деда Калла от смерти, пролечив ему палец и дав денег..А ведь они могли не попасть на пароход, а думали не только о себе..Люблю я всё-таки такие книги, где есть эта толика добра...
И знаете что..надо уметь прощать.Потому что время идёт..Память остаётся, бабка Дездемона после того, как сожгли их деревню, потом всегда боялась огня..И покупала вееры в память о геноциде..Но они смогли простить..хоть и помнили..Они просто жили..
Много интересных моментов, наверно и в этой рецензии не сразу посталю точку..Найдётся. чем дополнить её..
А Вы, дорогие мои, почитайте..
ЗЫ..
А с другой стороны, не будь нападения турок, дед и бабка Калла никогда бы не соединились....

Семейная сага в лучшем ее виде, да еще и с терапевтическими добавками.

Про человека, родившегося гермафродитом, про постепенное осознавание им себя, про взросление, про семью. Плюс история жизни нескольких поколений, плюс иммигранская тема - переезд в Америку из деревушки в Греции, плюс любовь, плюс женское, плюс мужское, плюс школа и подростковое.

Плюс тема вины, греческой трагедии, взбунтовавшихся богов, человеческого ожидания наказания и постепенного смещения этой модели мира в голове - к принятию, к восприятию отклонения от нормы не карой небесной, а - новыми возможностями. Эволюция от борьбы и попыток перебороть, "помоги мне, Господи, не дай мне стать таким" - к "дай мне силы остаться собой". Новые люди, те самые новые люди.
"У меня прекрасная жизнь", да.

Иммиграция географическая - и гендерная.
Маркесообразность. И ветер, поднимающийся в финале ветер, и ребенок, предвещающий конец рода, а здесь - перерождение, что тоже, в сущности, конец, но без обреченности.

И тема национальности, размытия ее, глобализации, ох, как это все близко, как тоскуется по этому четкому разделению, по корням, по тому, чего у нас нет уже - или есть, но вне наших унифицированных, глобализированных жизней, h&m, marks&spencer, разделение только финансовое, но не культурное. Не хочется толкать длинных телег, но их есть, и тоска есть.

Больше всего мне книжка нравилась в начале, и инцестуальной темой, и этой жизнью в маленькой деревушке среди синего неба и виноградных лоз; я читала на балконе, закинув ноги на беленую стену и переводя глаза со страниц то на синее небо, то на листву дерева, растущего по соседству, и думала о Молдавии, конечно.

"В то время национальность можно было определить по запаху. Лежа на спине с закрытыми глазами, Дездемона отчетливо ощущала луковый запах венгерки справа от себя и запах сырого мяса, исходивший от армянки слева. (А они, в свою очередь, могли определить национальность Дездемоны по запаху чеснока и йогурта)".

Это сочинение себе новой истории, новой жизни, что проще сделать в движении, оторвавшись от старого, создав себе между собой прошлым и собой будущим некий зазор - чтобы протиснуть туда новую картинку. Успешные превращения совершаются в темноте, вдали от любопытных взоров. И эти куколки шелкопряда, тонкая нить, Минотавр, темнота коконов, то, как дед и бабка ткали себе новое прошлое на корабле, превращаясь из брата с сестрой в мужа и жену, то, как кроил себя наново Калл - на дороге, опять на дороге, психика очень пластична и умеет найти выход из любой ситуации. Наше дело не мешать.

"Жених и невеста исполнили танец Исайи: переплетя руки и прижавшись друг к другу бедрами, они трижды обошли капитана, соединяя нити своих жизней в один кокон. Никакой патриархальной линейности. Мы, греки, женимся кольцами, чтобы не забывать основополагающих матримониальных истин: для того чтобы стать счастливым, надо обрести разнообразие в повторении; чтобы двигаться вперед, надо вернуться к месту исхода.

В случае моих предков это кружение выглядело следующим образом: когда они обошли палубу в первый раз, они еще были братом и сестрой; когда во второй, то уже стали женихом и невестой, а на третий превратились в мужа и жену".

И вот эта закольцованность, возврат к месту исхода, к патриархам, дарование прощения старенькой Дездемоне, всю жизнь винившей себя и ждавшей кары богов... Маркесовщина, добротная такая, но не герметичная запаянная смерть, а разомкнутое кольцо жизни.
И без чудес и воспаряющих девиц - магии хватает вокруг, хватает в том, что есть на самом деле.

_________________________________

Еще цитат, мне нравится эта книга:

"Вдали в лучах восходящего солнца виднелся силуэт Нью-Йорка. Он совсем не походил на город - ни куполов, ни минаретов - и им потребовалась чуть ли не минута, чтобы осознать его геометрические формы".

"- Назвать это утренним токсикозом мог только мужчина, - заявила Лина. - Он, вероятно, являлся домой только утром и тогда замечал это".

"Беременность была шлюпкой в бушующем море, из которой они никак не могли выбраться. Оставалось только привязать себя к мачтам своих кроватей и пережидать шторм".

"Это действительно походило на лабиринт. ...Не вылезая из постели, она бродила по темным коридорам беременности, спотыкаясь о кости предшественниц, проделавших этот путь до нее. Сначала о кости своей матери Ефросиньи, на которую она внезапно стала походить, потом о кости теток, бабок и всех других женщин, уходящих в глубокую историю до самой праматери Евы. Теперь Дездемона физически ощущала их, разделяла с ними их боль и вздохи, их страх и опасения, их униженность и упования".

(О другой женщине)
"Беременность заставляет ее чувствовать себя чем-то животным. И она испытывает неловкость от этой порабощенности. Все происходящее кажется ей рудиментом, сохранившихся от более примитивных форм жизни. Беременность соединяет ее с низшей стадией развития, ассоциируясь с пчелиной маткой, откладывающей яйца. Она вспоминает соседскую колли, рывшую себе нору на заднем дворе прошлой весной

Единственным утешением оставалось радио. Теперь она не снимала наушники ни в кровати, ни в ванной. Летом она выходила с ними на улицу и усаживалась под вишней. Заполняя голову музыкой, она сбегала от собственного тела".

"...прижимать кларнет к ее коже и заполнять ее тело музыкой".

"Эмоции никогда не могут быть выражены одним словом. Я не верю в слова "радость", "печаль" или "сожаление". Возможно, лучшим доказательством патриархальности языка является именно то, что он стремится к упрощению чувств. Я бы хотел иметь в своем распоряжении сложные гибриды, длинные немецкие конструкции типа "ощущение счастья, сопутствующего катастрофе" или "разочарование от занятия любовью с собственной фантазией". Тогда я показал бы, как "страх смерти, вызываемый стареющими членами семьи" связан с "ненавистью к зеркалам, возникающей в среднем возрасте". Я хотел бы найти определения "горю, связанному с разорением ресторана" и "восторгу, вызванному появлением в комнате мини-бара". Мне никогда не хватало слов для того, чтобы описать свою жизнь, а сейчас, когда я начал эту историю, особенно".

"Мир обретает весомость, как только я становлюсь его частью. Я говорю о бинтах и намокшей вате, запахе плесени, царящем в кинотеатрах, о блохастых котах и их вонючих жилищах, о дожде, прибивающем городскую пыль, когда старые итальянцы заносят в дома свои складные стулья. До этого момента этот мир не был моим. Это была не моя Америка.
Но вот наконец в нем появился я".

"Дездемона воспринимала смерть как еще один способ эмиграции. Вместо путешествия из Турции в Америку теперь ей предстояло перебраться с земли на небеса, где Левти уже получил гражданство и приготовил для нее место".

"Как и многие любители, доктор Фил считал, что единственным предметом искусства может быть живописный пейзаж, не имеющий никакого отношения к действительности. Он рисовал моря, которые никогда не видел, и лесные избушки, в которых никогда не жил, дополняя картины фигурой, сидящей на бревне и курящей трубку".

"В то же самое время Мильтона начала преследовать странная страсть всех родителей (особенно отцов), чтобы на долю их детей выпали те же испытания, какие пережили они сами. "Служба в армии может благотворно повлиять на тебя", - заявлял он".

А эта история с Объектом, школа для девочек, рыжие волосы, веснушки, актерство, зависимость от общения - дружба днями и тайное, неназываемое по ночам, и вот эта податливость, и вспышка первого, неведомого, головокружение и счастье, подпирающее горло изнутри, - делать вид, что ничего не происходит, и, и... Вот тут отчетливо видно, кто написал "Девственниц-самоубийц", да.

"...Линейная мужская манера письма или кольцевая женская..."

"Она пользовалась карандашом для глаз и тушью, карандашом для губ, средством для маскировки дефектов кожи и средством для уменьшения ее пористости. Лицо Софи Сассун напоминало песчаную картину, которую песчинка за песчинкой создают тибетские монахи. Оно исчезало, продержавшись всего один день".

"Помню, как мы впервые разделись друг перед другом. Было такое ощущение, что снимаем с себя бинты".

"Сознание - жестокий цензор. Оно стирает все ненужное. Со стороны можно наблюдать и сравнивать. Когда оказываешься внутри, не может быть и речи о сравнениях".

"Дети учатся говорить по-мужски или по-женски точно так же, как они учатся пользоваться английским или французским".

"Фотограф не просит меня улыбнуться. Издатели все равно закроют мне лицо. Перевертыш: фиговый листок, скрывающий личность и обнажающий стыд".
(Эта анонимность повторится потом в бассейне, комнатке, где зрители смотрят сквозь воду только на гениталии "уродца", лицо его им без надобности. И то, как он все-таки поднырнет, набравшись смелости взглянуть в глаза зрителям - и не увидит в них ни брезгливости, ни презрения. Возбуждение и любопытство)

"Я тогда еще не понимал, что жизнь направлена не в будущее, а в прошлое, заставляя человека двигаться в сторону детства, в тот период времени, когда он еще не родился, пока он не достигает единения с усопшими".

Жизнь, жизнь, ежедневная ее разворачивающаяся тайна, и любое "я", любое личное - только часть, и уважения заслуживает уже за одно только это, и принимать его легко, как цвет одной из нитей пестрого ковра со сложнейшим узором.

Я в восторге от этого произведения!, хотя перечитывать вряд ли когда-нибудь буду. Вот казалось бы, ну что может быть такого особенного в этой книге, а когда начинаешь читать, то сюжет затягивает и не отпускает. Если я не ошибаюсь, автор получил Пулитцеровскую премию за эту книгу, и ведь есть за что). Евгенидис настолько точно передает атмосферу, что читатель не замечая, погружается в нее, наблюдает за героями и сопеереживает им.
Повествование ведется от имени Каллиоы Стафанидис, сначала она дочь, сестра, внучка, а в конце...сын, брат, внук. "История жизни гермафродита, искренне и откровенно рассказанная от первого лица."

Кто вы? Мужчина или женщина? А рядом с вами на улицах, в метро, за соседним столиком в кафешке напротив? Вы уверены, что это женщина либо все-таки это мужчина, перенесший хирургическое вмешательство и решивший изменить пол? Или это человек, который родился девочкой, но оказался и мальчиком тоже?
Гермафродит, 1) в древнегреческой мифологии сын Гермеса и Афродиты, юноша необычайной красоты, воспитанный наядами. По просьбе нимфы Салмакиды, страстно и безответно влюблённой в Гермеса, боги слили её с ним. в одно существо, оказавшееся т. о. двуполым. 2) В биологическом и медицинском значении — обоеполое существо, особь (животное или человек), обладающая признаками мужского и женского пола. Это главная тема книги "Средний пол" Евгенидиса, тема необычная, интересная и грустная. Нет, главному герою совсем не грустно, грустно мне, что природа вытворяет такие чудеса. Человек ищет свою половинку, чтобы слиться с ней, стать семьей, парой, а гермафродитам искать не надо, они сами есть две половинки единого целого. Кто они? Какие они? Почему они такими родились? Ответы на некоторые вопросы автор отвечает через связь поколений отдельно взятой семьи.
История дедушки и бабушки главного героя Калла\Каллиопы интересная. Она охватывает период войны Греции с Турцией (описаны турецкие города, в которых я этим летом была и про которые слышала), эмиграцию, жизнь в Америке с другими традициями (а есть ли они?), другими понятиями, другим питанием. Все другое, а они вместе. Они всю жизнь были вместе, поэтому невзгоды переносить легче. Родители героя тоже не чужие друг другу. Но что делать Калли, которая в 14 лет узнает, что она - не такая, как все?
Хочу отдать должное автору: эта его книга на несколько порядков выше ,чем "Девственницы-самоубийцы". Правда, когда в сюжете стали описываться жизнь и невзгоды девочки\мальчика, я постоянно вспоминала Каннингема и его "Дом на краю света". Сюжеты совершенно разные, но стиль написания очень похож. Когда при чтении я испытываю "дежавю", мне становится грустно. Америка, не дай своим талантам писать шаблонно!
Современная литература отображает все закоулки жизни, не скрывая ни малейшей детали, ни приукрашивая, в основном, самой сути историй и судеб. За это я ее и люблю.

После долгого перерыва снова взялась за Евгенидиса. Прочитала аннотацию, ого, думаю, про гермафродитов! Ну и приготовилась к откровениям и рвущимся шаблонам, а также к запретному эротизму. А вот и нет. Сперва приготовьтесь выслушать всё предложение. Если учесть, что каждый человек - слово, буква в длинном предложении своего рода. Так вот, прежде чем вы погрузитесь (надеюсь) в тёмные манящие глубины двуполого существа, разведаете, как там у него всё устроено и как работает, вы услышите историю каждого листочка с ветвистого генеалогического дерева семьи Стефанидисов.
Вот если взять условные фигуры - отец, мать, бабушка и дед главного героя, то сами по себе они безлики. Но если рассказать их историю - историю знакомства, или мелкие бытовые подробности возникновения влечения, смутные желания, или как отец играл на кларнете, прижав раструб инструмента к пылающему материнскому бедру.. и тут в блеклых родителях появляются краски и рельефность. Они оживают и заполняют страницы произведения своими вполне одушевленными фигурами.
Пробовала мужу сюжет рассказать - у виска пальцем покрутил. И правда - описать это нереально. Попробуйте описать узбекский ковёр - многоцветие, хитросплетение, узелки, невнятный узор - а приглядишься - целый мир.
Книга чрезвычайно кинематографична: я постоянно представляла себе рассказчика с бархатным голосом, а действие перемежалось картинками сплетающихся в танце хромосом и цепочек ДНК.
Для меня это была сперва книга трудная, а потом книга назойливая - пока не прочла - не могла оторваться, встряла с руками и ногами в тот уже отживший своё мир - греко-турецкая война, расцвет и упадок Детройта, школа для девочек, белые носочки, смятение, любовь, одиночество, перемены. Главные герои книги находятся в состоянии перманентной эмиграции: сперва это перемена Родины, затем себя самого, того, чем ты дорожил и кем хотел быть, а кое-кто в итоге вывернется из собственного тела, как из кокона. Кто он, главный герой - сын, внук, брат, дочь, внучка, сестра, подруга, нормальная девушка, генетическая аномалия, мутант, чудовище, мифологическое существо, подобное богам, следующая ступень развития человека? Это вы сами решите. Только сперва выслушайте всю историю до конца. Это долгая история, но интересно будет всю дорогу.

Хорошая классическая семейная сага с учетом современных тенденций: то бишь с главным героем, родившимся гермафродитом. Неторопливо, размеренно, обстоятельно разворачивается история, начинаясь с крошечной греческой деревушки и заканчиваясь Соединенными Штатами; охватывает три поколения и множество мелких трагедий.
С тех пор, как я увидела в первый раз эту книгу, лет 10 назад, я была покорена и очарована картинкой на обложке. Мне казалось, что книга полна шокирующими открытиями, завораживающими и, в какой-то мере, отвратительными деталями. А на деле вышло, что "Средний пол" - практически на сто процентов классическая история осознания и принятия себя, поиск своих корней и своей сути среди семейных хитросплетений. Непростой, извилистый путь к цели, психотерапия без психотерапевта.

Я ожидала немного другого. Истории только лишь этого необычного человечка. А получила описания поколений его семьи. Полноценная семейная сага, что уж. И написано то неплохо, но вот не покидает ощущение того, что автор поставил себе цель написать очень объемную книгу и поэтому все очень подробно описывал, балансируя на грани интересно/занудно.

Греки очень любят растекаться мыслью, но в данной книге это совсем не мешало. В итоге, помимо истории главного героя, можно узнать еще много чего интересного.
Очень интересно читать, как меняется ощущение мира и себя, про смену поколений и их переплетение - в общем, полноценная семейная сага. Читала долго, но с удовольствием.
Итак, это история семьи, в которой однажды родилась девочка. Вернее, все считали, что родилась девочка, включая саму девочку. Пока не началось половое созревание. Что еще понравилось - как описано то, насколько люди не хотят замечать очевидное и цепляются за простое и известное до последнего момента.
Рада, что наконец дошли руки (глаза?) до этого произведения))

Всё как я люблю - семейная сага; точка в современности, от которой расплетаются длинные нити человеческих судеб вглубь истории, рассказываются маленькие и большие истории, описываются совершенно будничные и порой чудовищные вещи. Жизни людей, переплетенные с историей страны, случайные совпадения и предопределенности, немножко отдающие тем самым "взмахом крыла бабочки". Очень хорошо в общем, только постоянно тянет сравнивать с "Новоорлеанским блюзом" Нита, очень уж канва похожа. В "Среднем поле" разматывается история гермафродита, то, что привело к его трагическому уродству, в "блюзе" же - история музыкального таланта, в том же приблизительно контексте. Там греки, там чернокожие, ностальгическое чувство и чувство корней, - всё похоже. Ах да. Есть еще несомненно что-то общее с "Крестным отцом" и всеми его продолжениями.
"Человек и семья в истории, на которую смотрят свысока и откуда-то издали" - мой любимый жанр.