Дневник войны со свиньями

очень тяжело читать про события, которые абсолютно противоречат твоим убеждениям, воспитанию и принципам.

одних стариков унижают, преследуют и убивают. а другие, глядя на это, пытаются откреститься от старости.
мало что может превзойти такой кошмар.
а потом все вернулось на исходные позиции. бессмысленная война прекратилась так же, как и началась.

как же мы все, люди, нелепы и смешны. в старости ли, в молодости - все одинаково глупы.

Л.-А. литература трудна для дешифровки, особенно когда по конкретному произведению в русскоязычных интернетах ничерта нет. Это заставляет меня совершать телодвижения мордой и задумчиво почесывать шестой позвонок. Так что до особенных глубин, как мне кажется, я не добрался, но ведь не зря Касарес дружил с Борхесом.
______

Если "Дневник..." - роман-притча, то точно о войне. Причем война эта неопределенная, парадоксальная, возникающая ниоткуда и в никуда же уходящая. Сначала хочется согласиться с молодежью: свиньи - это старые люди. Поэтому Исидорито смешно и странно "рычит", когда его отец находится с ЖЕНЩИНОЙ (а женщина - это право молодых, и потому нужно охранять свою собственность). Но потом и старики называют молодых свиньями, к тому же, дневником чего-либо обычно называется произведение, в котором повествование ведется с той стороны, которая дает определение другой.

И все же объяснение войны дается. В больнице и врачом, эдаким Хароном. Детская игра в "потрошителей кошек" разрастается до общечеловеческих размеров. Ощутимо "взрослея", она вбирает в себя и юношескую рефлексию над осознанием того, что жизнь конечна (у Бергмана в "Шепотах и криках" есть эпизод, когда сестры не желают оставаться в комнате с ожившей (?) покойницей: молодость не может сосуществовать со смертью), и стариковское смирение перед умиранием и предшествующим ему распадом. Если переводить в психологические термины, то юношеский кризис наложился на кризис пожилого возраста. Касарес, пожалуй, показал, как они похожи - одно отражается в другом, как в кривом зеркале (см. цитату на обложке).

...Рефлексия приводит к попытке сломать порядок. Как? Совершив ритуальное самоубийство во славу Смерти (это когда барашек закалывается вместо человека), весталками-пифиями-жрицами-дакактолькоихненазови которой являются молодые женщины, предчувствующие ее и слетающиеся к будущему мертвецу, как мухи на падаль.

Но тот, чьими глазами мы видим происходящее, Видаль, все же остается жив. Правда, в романе происходят его символические смерти: первая - когда он засыпает в тесном, темном и вонючем закутке на чердаке (своеобразная "репетиция" смерти тела), а вторая, когда в самом-пресамом конце Видаль уходит от людей в темноту - чтобы побыть в том одиночестве, которое он так и не постиг, когда умирал его отец.

Самая что ни на есть классическая латиноамериканская литература - все утрировано, куча смертей, но при этом все как-то отстраненно...
В один прекрасный день молодежь решила, что старики не нужны, и более того, оскорбляют их (молодых) самим фактом своего существования. И начались на стариков облавы - а в глазах мальчишки порой и тридцатилетний уже старик. Вот главные герои и занимаются тем, что прячутся, сбегают и хоронят друзей. И ждут, когда эта война закончится.

Довольно необычный взгляд на проблему старости.
Война молодежи против стариков.
Но мне кажется наиболее интресна мысль о том ощущает ли человек себя стариком. Как отпределить что ты стар?
Заставило задуматься о том, почему пожет возникнуть неуважение к людям благодаря которым мы появились на свет и стали такими какие мы есть.