Госпожа Бовари

Для меня Госпожа Бовари стала примером идеального произведения в жанре бытового романа. На протяжении повествования не происходит практически никаких событий. Все они мелки, ничем не примечательны - жизнь в 19 веке в маленьком захолустном городке, где все друг друга знают, все друг о друге судачат, а самое большое событие - это прибытие почты. Но насколько же искусно Флобер описал этот тихий омут, где, как известно, черти водятся. Сейчас принято говорить, что де Вишневский - это первый мужчина, который понял женщину. Да по сравнению с Флобером, он вообще ничего не понял! Насколько искусно автор смог вжиться в роль, прочувствовать мысли и чувства молодой, мечтательной, глупой, романтичной, страстной, бездельной особы 19 века! Читаешь и веришь всему, что происходит. И сам будто срастаешься с персонажем - Эммой Бовари. Можно сколько угодно ругать эту бездумную женщину, падкую на красивую жизнь и галантных кавалеров, но факт остается фактом - это есть буквально в каждом из нас, в Эмме же Флобер возвел эти черты до предела. Многие из нас мечтают о том, чего мы никогда не сможем достичь. Флобер мастерски показывает, как наши мечты, если не соразмерять их с нашими возможностями, могут нас уничтожить. Эмма раздражает каждую секунду повествования: ее отношение к мужу (зачем тогда, не разобравшись, замуж выскочила?), ее отношение к ребенку (как так можно то пофигистски??), ее отношение к самой себе (бесконечное лелеяние своего я) и вообще к жизни, но при этом сама книга, пестрящая всеми этими мещанскими героями-пустышками понравилась до безумия. Как мастерски написано!

Сам Флобер, как свидетельствуют литературоведы, писал этот роман с трудом, сетуя на то, что он получается слишком мелким, слишком бытовым, но в результате вышел по истине шедевр! Я наслаждалась каждой минутой чтения, наслаждалась музыкальным языком Флобера (переводчик не подкачал). Как писал Мопассан:

"Фраза Флобера поет, звучит яростно и звонко, как труба, шепчет, как гобой, переливается, как виолончель, нежит как скрипка, ласкает, как флейта".

Ромм:
Он не мог удержаться, чтобы не трогать ежесекундно ее гребня, колец, косынки; он то крепко и звонко целовал ее в щеки, то легонько пробегал губами по всей ее голой руке, от пальцев до плеча; а она, улыбаясь и слегка досадуя, отталкивала его, как отгоняют надоевшего ребенка.
Любимов:
Не дотрагиваться поминутно до ее гребенки, косынки, колец - это было свыше его сил; он то взасос целовал ее в щеки, то покрывал быстрыми поцелуями всю ее руку, от кончиков пальцев до плеча, а она полуласково, полусердито отталкивала его, как отстраняем мы детей, когда они виснут на нас.

лол. переводы любимова - маленький литературный ад. куда смотрели (полуласково, полусердито) издатели пост-брежневского периода? чьи щеки целовал взасос гений советского перевода? *правда окутана тайной*

Пристав прибыл

Я не очень понимаю, что имел в виду Флобер, когда сказал: «Эмма Бовари – это я».
То есть помимо задротских филологических пассажей о «нежелании возвышаться над своими героями», которые, конечно, имеют право на жизнь, хотя выглядят приклеенными. Возможно, всё так и есть, и классик объективной манеры просто криво выразился, а выдернутую из контекста фразу понесли на щите.

Однако же представить себе человека, на которого хотелось бы походить меньше, чем на мадам Бовари, трудно, невозможно! Более беспощадного суда найти нельзя нигде, даже у раннего по-флоберовски объективистского Набокова. Ирония сиринских романов – послеобеденный чих в сравнении с историей Обыкновенной Красивой Женщины, Не Имеющей За Душой Ни Одного Настоящего Чувства. Внимательность к типичному и умение внедрить в него индивидуальное у Флобера просто дьявольское. Снятие с себя всякого анализа и предоставление этической роли самому сюжету – особого рода жестокость. И при этом всем он открыто применяет к Эмме слово «проституция» без всяких метафор и от своего монаршего авторского имени.

Мне интересно, как можно чувствовать родство или даже какой-то оттенок однолинейности с персонажем, которого так честно и без всякого литературного передергивания уничтожаешь, смешиваешь с говном и выставляешь у позорного столба. Выставляешь скрытые в будуарах пустые чувства, корыстолюбие, слабость и порочность физической красоты. Очень мне это интересно.
Никогда – ни до, ни после этого скромного романа, вовсе не блещущего исключительными событиями или страшными злодействами – красивая женщина не представала таким гадким созданием, такой безнаказанной язвой, как здесь, у этой литературной гильотины. Выходит, пустота, глупость, равнодушие и жестокосердие ещё может быть как-то урезонено в обыкновенном человеческом облике, но в облике красивой женщины оно привольно разрастается из единого зерна, проходит полный оборот духовного падения и умирает, не раскаявшись, чувствуя себя жертвой, но оставив по себе длинный шлейф разрушения и бедствий.
Фигасе?

Последний раз меня так рвало и дергало в седьмом классе, когда Печорин выставлялся сверхчеловеком, а при этом вел себя, как обыкновенный «театр-для-себя-и-сочувствующих». Но Эмма даже не выставляется никак. Я знаю, что и у неё, как и у Печорина, есть многочисленный фан-клуб охочих до бледности и чувственной бури идиотов. Но дневник Печорина хотя бы написан человеком, осознающим свою полную жизненную несостоятельность (к тому же человеком с немалыми литературными дарованиями, что уже немного возвышает его над ничтожеством и смехотворностью собственных поступков). А Эмма настолько не способна на адекватную саморефлексию, что зубы сводит и у автора, и у читателя, если он вменяем. конечно. Говоря же русским языком, она не вдупляет, не-вду-пля-ет до последнего, и это единственная правда.

Потому что из личного опыта знаю, что такие люди скорее перевернут картину мира с ног на голову, обнажив при этом собственные панталоны, но ни за что не признают собственную низость и вредительство. Видимо, природная одаренность красотой и чувствительностью одновременно с умением читать и вкусом при выборе шляпки заставляет человека с юных лет выделять себя в особую касту шикарных людей. Это-то не страшно само по себе, но шикарность открывает в человеке второе дно, которое и раскрыл Флобер своим нехитрым сюжетом: шикарный человек требует огромных денег, но при этом отвергает любые жизненные трудности, продает чувства за их видимость и при этом люто ненавидит всё живое за пределами своей касты, а с течением времени – за пределами самое себя.

У семьи Бовари взымают имущество ещё долго после конца романного времени. Главная героиня этой книги, если мерить её не литературным объёмом, а сочувствием, - маленькая Берта, на судьбе которой проступили все неоплаченные счета её матери: сломанная душа, заброшенность и никчемность, безродность и нищета. Эмма наоборот такая. Потому что каждый счёт, друзья, рано или поздно кем-нибудь будет оплачен. Приставы не зря свой хлеб едят.

– Понимаете, это очень неприлично!
– Почему? – возразил Леон. – В Париже все так делают!
Это был для нее самый веский довод.

Да. В этом вся Эмма. Кружевные платки, тайные встречи по ночам, тихие шаги на лестнице, благородные обмороки от высоких чувств.

Она резким движением подняла голову:
– Да, прощайте… Пора!
Они двинулись друг к другу; он протянул руку, она заколебалась.
– Давайте по-английски, – сказала она и, силясь улыбнуться, подняла руку.
Пальцы Леона коснулись ее, и в эту минуту у него было такое чувство, точно все его существо проникает сквозь ее влажную кожу.

Вот. Вот оно. Великолепное умение Эммы превратить рукопожатие в оргазмическую феерию от которой на ногах не устоять. В этом она искусна как никто.
А еще она, конечно, любит себя пожалеть, заполнить свое бедное, маленькое, страдающее сердечко незримой тоской, запутать его, скрыть в сетях страданий, не важно, что страдания придумала она сама. Да, браво, Эмма, хочется тебя разорвать в такие моменты - "Ах, ко мне не едет герцог, не дарит мне благоуханных лилий и не срывает с меня в порыве страсти шелковую сорочку!"

Ей казалось, будто все вокруг нее повито какой-то черной мглой, чуть заметно колышущейся на поверхности предметов, и, жалобно воя, точно зимний ветер в пустом замке, все глубже оседала в ее душе тоска.

Но по правде говоря, я разочарована этой книгой. Очень. Я ожидала головокружительных фантазий Эммы и их переплетения с реальностью доводящее до сумасшествия. А тут просто Эмма. И просто ее наивные какие-то слепые мечты. Просто хочется ее встряхнуть и назвать дурой. Как-то не сложилось у нас ни с Эммой, ни с господином Флобером. Мне показалось довольно скучно и сухо. А некоторые моменты просто пугают:

Носовая перегородка отсвечивала розовым.

Ага, это про Эмму, про то, как видит ее любовник. Так и представьте: ваш муж смотрит на вас и думает: "А! Опять ее носовая перегородка отсвечивает розовым!" Ну наверное я очень черствый человек, раз не прониклась...
А вот это:

Ему представлялась Эмма, как она была у себя в зале, точь-в-точь так же одетая, и мысленно он раздевал ее.
– Она будет моя! – разбивая палкой сухой ком земли, воскликнул он.

Это же вообще какие-то розовые сопли...
В общем, конечно, это классика, но классика уж совсем не моя. Некоторые моменты хороши, но в основном хотелось поскорее прочитать и отложить. Ах, да, еще конец мне понравился гораздо больше чем начало, потому что там как-то более последовательно все описано, нет больших промежутков во времени и все герои начинают шевелиться что-ли.

Вот читаешь эту книгу и думаешь: ну до чего же удивительная женщина! А потом, уже ближе к концу, понимаешь, что это не Эмма тут вовсе удивительна, удивительны мужчины. Хочется их всех придушить. Потому что надо ну просто нереально было постараться, чтобы так наплодить, а потом с таким усердием взрастить в душе Эммы беспочвенные фантазии.

Ох!,Эмма,Эмма.
Разные чувства и мысли посетили меня при его прочтение. Как самые плохие,так и самые захватывающие. И склонился я больше к той мысли,что этот роман Гюстава Флобера стоит все таки того,что бы его прочитали. В нем присутствуют сразу четыре госпожи Бовари,но основной акцент сделанный на второй жене Шарля Бовари (провинциальный доктор) Эмме Бовари.
Эмма - это женщина,которая в наше время бы достигла больших высот,благодаря своим манерам,тонкой романтичной натуры и очень сильному и развитому уму. Там ей не давало раскрутиться провинциальное положение жены доктора,она хотела покорить Париж и вообще всю Европу. Но как говорят "Не судилось"!
Она там втягивается во всякие любовные истории,берет кучу долгов у Лере (понакупала у него всякой всячины,иногда даже совершенно не нужной(типичная женщина,на мой взгляд)),рождает дочку Берту (от мужа своего). И все таки чем то она мне напомнила Анну Каренину. Особенно после того как она отравила себя,что бы не видеть больше всего своего позора,до которого она довела себя сама.
Больше всего мне жалко Шарля,которые любил Эмму по настоящему,а она я так обманывала и оскорбляла,а он все ей прощал - Настоящий праведник,хоть и не был по книги сильно религиозным. А еще в минусе оказалась бедняжка Берта. На нее выпало больше всего испытаний,чем на ее родителей,и здесь подтверждается фраза (или истина) "Дети расплачиваются за грехи родителей своих"!
Как вывод можно сказать (написать),что все таки в этом романе есть много поучительного,философского,научного (все эти медицинские штучки-дрючки),романтического и конечно трагического. В нем описана жизнь провинциальных горожан с их делами и заботами как мирскими,так и духовными. Священники представлены как воронье, которые бежит все время к умирающим людям,ну или уже к трупам. Короче говоря, это все таки книга есть Классикой мировой литературы!

Эмма Бовари - это я. Нет, это сказал не Флобер. Сейчас это сказал именно Я.

Нельзя верить тем, кто в своих комментраиях пишет, что Эмма пуста, обычна, буржуазна. Вернее - можно и нужно. Но мы все пусты, обычны и буржуазны. Разница не в системе, не в стратегии или в жизненной установке, а лишь в содержании. Она мечтает над дурными романами, а кто-то - над очень качественными операми. Но разве это что-то меняет?

"Внешность и сущность - вот задача, которую решает Флобер, создавая этот обобщенный тип буржуа."

А чему, собственно, удивляться? Такие как Эмма встречаются сплошь и рядом. Как говорится, мечтать никто не запрещает, но, к сожалению, очень много людей не видят грань между реальностью и мечтами. Сначала Эмма выходит замуж, потом она презирает замужество, параллельно витая в свои мечтах, потом, вроде, одумывается и возвращается к мужу, старается поддержать отношения в семье, потом опять всё меняется с ног на голову. Это человек, который совершенно не знает, чего ей от жизни надо было. Ведь чем больше она мечтала о страстной любви, об идеальном любовнике, тем больше она начинала ненавидеть свою настоящую жизнь. Её отношение к собственному ребёнку просто возмутительно, а когда она насмехалась над своим мужем, вызывало во мне бурю злобы и жалости к Шарлю. Уважение г-жа Бовари не вызывает, это однозначно. Да если и говорить про остальных людей в книге, то лично мне по-доброму было жаль Шарля и его дочку, Берту. Даже если у Шарля и были закрыты на многое глаза, он, в отличие от многих, был искренним, добрым и по-настоящему любил, отдавал последнее и сам по полной отдавался своей настоящей, а не вымышленной, любви.
"Трагедия Эммы не в том, что она возымела смелость мечтать, не в том, что она, борясь за эту мечту, оставалась верна ей до последней минуты, а в том, что мечта эта не могла осуществиться."
В общем, утомила меня это глупая баба со своей пошлостью буржуазного существования :)
На самом деле мне сложно как-то внятно выражать свои эмоции относительно данной книги, хоть произведение мне понравилось на все 100%, но на это есть свои причины: и то, что герои были довольно разные все, и то что мне, почему-то, сложно было влиться в атмосферу Ионвиля, и относительно ещё героев, то, что большинство из них действительно не вызывали положительные эмоции.
А вот касаемо языка, то он бесспорно восхитительный.
"Драматическим узлом романа является столь распространенный в литературе романтизма конфликт между мечтой и действительностью."

Я скучала — вот почему это началось. Он мне прискучил — вот почему это кончилось.
Александр Дюма-сын

Не впечатлило. (Ох, а кого впечатлило-то, скажите честно?). Сначала повествование захватывает, но у Флобера, на мой вкус, чересчур остроумный слог для такого сюжета! Вот уж на что легко читается описание школьных лет Шарля Бовари, его - до встречи с Эммой. И насколько занудно читать об этих надуманных страданиях Эммы без конца и без края. Что касается морали, тот тут все ясно: нечего зачитываться Ричардсоном и прочими, а потом всю жизнь ждать прекрасного принца. В принципе, проблема эта логично вытекает из той самой романтической скуки, "болезни века". Только в данном случае вопиющее лицемерие главной героини настолько отталкивает, глупость ее и экзальтированность до того раздражают, что сложно как-то насладиться романом. Да и все остальные тоже хороши - Родольф, может, и мог быть по-своему привлекательным персонажем, если б не был таким рохлей и не слился из жизни Эммы столь жалким образом, Леон, страдающий каким-то юношеским максимализмом и неизлечимой трусостью, Шарль, не видящий дальше своего носа и жалкий в своей слабости - единственное, что его спасает, - искренняя и сильная любовь к Эмме. В общем, по мне герои - просто никакие, без целей, без убеждений, без каких-либо ярких черт, положительных или отрицательных, я уже не помню их имен. Пожалуй, единственный герой, который не вызывал пассивного раздражения (так как активного --- и раздражения-то не было), - это Жюстен.

Возможно, я, конечно, сейчас лажанусь, но, кажется, "Госпожа Бовари" - первый роман, настолько посвященный женскому персонажу. Новаторство, бла-бла. Но что, неужели женские персонажи были более блеклыми в тех же "Опасных связях"? Да ну, в общем.

Ух, как долго мучила меня эта книга! Или я её! Но такое дикое раздражение главная героиня вызывала во мне только однажды - Ребекка Шарп из «Ярмарки тщеславия». Но Шарп была хотя бы хитрющей, умной, предприимчивой. А Эмма Бовари что?
Мещанка из маленького городка, она и есть мещанка. В детстве начиталась низкосортных дамских романчиков, навыдумывала себе любовь сказочную, непременно ошеломляющую, увитую розами, клятвами, признаниями при луне и прочими штампами вроде «жили долго и счастливо, умерли один день».
Некоторую часть повествования можно кратко пересказать так: И села она ожидать Принца в садике. Топ-топ. «Кто там?» «Это я Шарль Бовари. Иди за меня замуж» «А пошли, вдруг ты Именно Мечтой окажешься!»
И хоп! Просто Эмма превращается в Эмму-Госпожу. Но тут как-то жизнь внезапно разворачивается своим самым аппетитным местом под названием «Реальность. А ты, барышня, не в сказку попала».
И вроде бы надо её пожалеть: живёт вся такая Эмма несчастная, в провинциальной глуши, мечтает о герцогах и балах с брильянтами, лелеет в себе ненависть к ограниченному, скучному мужу, который раб её, колени целует и все прихоти исполняет. Но не мил он душеньке и всё тут! Огонь любовный не вызывает, подвиги какие-то мелковатые совершает, покорно соглашается со всем – а ей же альфа-самца Настоящего Мужика и Страсть подавай!
В очередной раз слыша её стенания так и хочется завопить «Дууууура!! Ну какая же дуууура слабохарактерная!!!»

Любовь, казалось ей, приходит внезапно, с молнийным блеском и ударами грома; это вихрь, который налетает откуда-то с неба на жизнь, переворачивает ее вверх дном, обрывает желания, точно листья, и ввергает сердце в пучину. Она не подозревала, что когда водосточные трубы засорены, то от дождя на плоских крышах образуются целые озера, и жила спокойно до тех пор, пока в стене своего дома случайно не обнаружила трещины.

Поэтому, конечно же! первый встречный мужчина, проявивший относительную настойчивость, без возражений уединяется с ней в лесу:

Сукно ее платья зацепилось за бархат его фрака. Она запрокинула голову, от глубокого вздоха напряглась ее белая шея, по всему ее телу пробежала дрожь и, пряча лицо, вся в слезах, она безвольно отдалась ему.

без-воль-но. ага. мы все заметили
но я не буду зажигать свеч и считать количество супружеских измен. В целом, это личное дело человека.
Гораздо больше отвращения вызывает эгоистичное поведение Эммы, которая потакает только своим желаниям, зарывается в удовольствия, «лелея своё бесконечное яяяЯЯЯЯ»! Оправдываясь «неудачным» замужеством, она игнорирует обязательства, долг, и даже не задумывается о будущем ребёнка:

Шарль страдал оттого, что Берта так бедно одета, что башмачки у нее без шнурков, что кофточки рваные, — служанка о ней не заботилась. <...> Шарль чинил ей игрушки, вырезал из картона паяцев, зашивал ее куклам прорванные животы.

Эмма вообще ни о чём и ни о ком не задумывалась кроме, "ах буду ли я счастлива с ***?"
от-вра-ти-тель-но, по-моему. тысячу раз "бе" этой героини, и очередной зевок скуки, перелистывая страницу.