|
|
|
|
|
|
Новая книга Пелевина не стала для меня ни открытием, ни разочарованием просто потому что он всегда оставлял меня равнодушной. “Да и создана она была, оказывается, не для любви” - как говорил Гришковец. Постмодернистские фокусы. Некоторые считают, что без них книги Пелевина были бы лучше. С другой стороны, что бы тогда от них осталось? Так вот, фокусники берут сюжет за руку и как Алису уводят в абсурдный мир, в котором чудес много, а чувства нет.
Книга состоит из 5 рассказов. Мне кажется, грозное издательское проклятье: “рассказы не продаются” - сегодня уже не совсем актуально. Правда, Пелевин пока вроде может продать, что угодно. Некоторые рассказы довольно редсказуемы. Девушка-богомол? Ясно, оторвет мужчине голову. Гашишин? Рай у него окажется поддельный. Местами неряшливы. Глухонемой просыпается, услышав смех. Кассетный магнитофон называется антикварным.
Конечно, много шуток. Почти все натужны. Кто-то верно отметил - самая бездарная шутка там о проведении гей-парада в день пограничника. Она еще и вписана как факт биографии героя. Это петросянство. В литературе - минаевщина. И баян. Также натянуты приложения к рассказу “Ассасин”. И без них все ясно, включая ту высокую мысль, о которой Пелевин рассказывал в своем интервью “Известиям“.
Когда-то о Пелевине много говорили, как о писателе времени. Вот он снимает срез, слепок какого-то периода, необыкновенно точно и иронично. Но эта книга тогда уж слепок места. И довольно дурацкого. Это не об олигархах и политологах, а о том, как узкая группа блоггеров воспринимает олигархов и политологов. Но в ЖЖшечке все ходы записано, она мало нуждается в бытописательстве и обычно получается что-то вроде сборника “ПятниЦЦо”. Или вот пелевинских рассказов. Обидно думать, что еще один автор погряз во всем этом. Еще обиднее, если он живет в какой-нибудь райской деревне, по утрам пьет березовый сок, а писать все равно умеет только об унылом говне.
Важно, наверное, помнить, что про Пелевина я никогда не скажу, что он меня разочаровал, ну потому что это было бы разочарование в какой-то части себя. Это, впрочем, не значит, что я не в состоянии трезво оценивать его тексты - в состоянии, поэтому и начала с оговорки. Кабальность контракта с "ЭКСМО" (по книге каждый год) была предсказуема, а теперь уже и очевидна. Живые люди хотят денег, но устают и сдуваются, их зарабатывая, это нормально. Ну и плюс написав роскошнейший "Шлем ужаса" Пелевин сам себе поставил подножку, это тоже нормально, глупо было бы откладывать все лучшее на старость, к наступлению которой это лучшее к тому же имеет реальный шанс протухнуть.
Пелевин всегда был носителем какого-то особенного сдержанного дарования, попробуй разгляди, где у него вдохновение, а где мастерство. Но вот П5 и рассматривать не надо. При том, что внешне эта книга еще больше Пелевин, чем многие другие Пелевины: никакой халтуры, весь необходимый набор по описи читатель найдет, но в то же время там нет всего одной штуки - той практически незаметной, но однако присутствовавшей в предыдущих книгах песчинки собственного опыта и собственной тоски. И это отсутствие, не проявляя себя ни вербально, ни фактически, удивительно обедняет и искажает общую картину. П5 похожа на репортаж, написанный главным редактором не выходя из кабинета: грамотно, умно, правдоподобно и все такое, но все-таки с чужих слов или надергано из собственных же подшивок ("Асассин" - парафраз "Принца Госплана", "Пространство Фридмана" - "Ампира В", "Зал поющих кариатид" - "Жизни насекомых"). Ну вот такое у меня впечатление.
Плохая отмазка, но у меня совершенно нет времени как-то подумать над структурой книги и сделать выводы. Или не хочется, но тут уж сложно сказать, кто виноват, я-то тоже уже не тот человек, который повторял про себя как мантру строчки про "того, кто убегает, нигде и никак не представляется возможным найти".
Да, если это важно, больше всего мне понравился "Зал". В той содержательной части, что касается особенностей эмоционального отклика на события. Я примерно так и думала, в общем, но Пелевин думает четче.
Не исключено, что кто-то захочет меня спросить: ну неужели ты только сейчас заметила, что ему давно похуй, что он пишет? Не так, отвечу я, ему действительно было все похуее и похуее, и вот, наконец, да, похуй.
Цифра пять в названии, 5 произведений в одной книге. Очень разные.
Если честно, то книга маленько разочаровала, да простят меня поклонники пелевина, к коим я сама отношусь.
Повторяются образы: гаишник, который занимается политикой, поющая кариатида на Рублевке, фокусник.... Есть и гламур, и дискус, и рассуждениями о контркультуре. Но в этот раз мало понятно зачем.
Про фокусника, кстати, понравилось больше всего, хоть и самое короткое их всех в книге. В фокуснике и его зрителях спрятана модель отношений "зритель" - "актер". Или другими словами творцы и потребители. Одни хотят хлеба, другие - зрелищ. Причем ярких, неповторимых зрелищ, без халтуры.
Хотя, знаю сама, что до его текстов просто нужно дорости. Придет время, и книга для меня станет понятной.
Стилистически книга закономерна, во всем чувствуется стиль Пелевина. Он, как всегда, талантлив, но не понятен до конца.
Я прочла всего Пелевина. И теперь, оглядываясь назад, вижу, что в каждом его романе отраждается современная действительность: "лихие" 90-е в "Чапаеве и Пустоте", "эпоха первоначального накопления" - в "Generation П", где человек человеку уже не волк, не дилер, не килеер и даже не официальный дистрибьютер, человек человеку - вау (с).
В "Числах" - банки, Каймановы острова, портрет Путина...
В "Священной книге..." - нефть правит миром
в "Ампир V" - стеб над "5 империей" Проханова, бабло, гламур и дискурс...
В новой книге... тоже Россия - та Россия, что мы увидим, выглянув в окно, чему бы это окно не принадлежало, тонированному Брабусу или рейсовому автобусу...
Только я перестала понимать. Я не узнаю прототипов персонажей...
Я бегу от реальности - вот что сказал мне Пелевин.
Если вы, Чингиз Платонович, будете падать на черную дыру, то для вас самого все закончится довольно быстро – ваше тело пересечет горизонт событий, за который не может вырваться даже свет, а потом будет всосано в сингулярность в разорванном на частицы виде. Но для внешнего наблюдателя это будет выглядеть так, как если бы вы приблизились к границе черной дыры и застыли там навсегда. С точки зрения внешнего наблюдателя вы никогда не пересечете эту границу – ваше время как бы остановится.
Да нет никакого смысла ругать его или хвалить. Пелевин - он и есть Пелевин, только с каждый книгой все конъюнктурней. Да, тупые шутки и "а еще я пробовал вот такие наркотики". Но после Сорокина читается как детская сказка. И, как обычно, очень приятно, когда дворники, проститутки и солдафоны филососфствуют, рассуждают о высоком, читают какие-то умные книги. Тоже сказка, своего рода. Не понимаю, зачем вообще пытаться воспринимать все это серьезно.
Проснувшись в шесть утра в похмельном бреду, я поняла, что уснуть больше не смогу, и поэтому мне срочно нужно занять себя чем-нибудь интересным и не требующим каких-либо телодвижений. Поводив взглядом по книжным полкам, я заприметила новое творение Пелевина, о котором была сполна наслышана. Решив, что это тот самый шанс, наконец, прочесть эту книгу, я нырнула в этот уже хорошо знакомый мир цинизма и желчи.
Итак, начну с начала. А начало книги – это её обложка. Всегда была склонна полагать, что у меня есть чувство юмора, но всё же грань между смелым юмором и эссенцией чернухи никто не отменял. Думаю, что телепузик с прострелянной головой, обрамлённый в сердечко из блёсток – это уже чернуха. И какая бы социальная ирония и обличительность пороков современной культуры не была бы в этой обложке заложена, считаю её отвратной, ибо выступаю за более тонкие приёмы иронического содержания.
Теперь ближе к теме. Первая повесть («Зал поющих кариатид») показалась мне неким симбиозом более ранних Амира В и Священной книги оборотня. Уж больно похожие приёмы, слог, тематика, не говоря уже об аллюзии, поместившейся на майке дяди Пети «Glamour and Discourse». В творениях Пелевина, где сквозит тема проституции, гламура и иже с ними, я придерживаюсь такого принципа оценки: «Не затошнило – значит нормально». Меня не затошнило, напротив было весьма интересно читать, да и концовка порадовала. Мне вообще показалось, что концовки здесь – это важнейшая часть концепции, ибо в памяти всплыл один из любимых образов Пелевина – пятиногий пёс пиздец. А книга эта состоит из пяти повестей, каждая из которых так или иначе заканчивалась пиздецом, ежели пользоваться терминологией автора.
Вторая повесть («Кормление крокодила Хуфу»), несмотря на философскую приправу, порадовала меньше. Быть может, я совсем очерствела и «зажралась», но не пробрало совсем. Не нравится мне подобная подача идейного содержания. У меня это вызывает стойкие ассоциации с теми ситуациями, когда кто-то навязчиво пытается блеснуть остроумием и начинает очень неудачно и неуместно шутить, при этом заискивающе смотря на снисходительно улыбающуюся публику, будто моля про себя: «Ну оцените, ну посмейтесь, ну ведь гениально же!».
Третья повесть («Некромент») привела меня в неописуемый восторг. Мне понравилось решительно всё. Во-первых, хотелось бы отметить приём репортажности, благодаря ему, книжка ближе к середине не потеряла своей свежести, как это часто бывает в книгах Пелевина. Эта повесть была чем-то вроде шоковой терапии, которая, как известно, в некоторых случаях весьма полезна, т.к. помогает сорвать пелену и воспринимать всё с большим энтузиазмом. Во-вторых, сам сюжет хорош. Очень необычен для автора, но с другой стороны, учитывая сферу (а правильнее сказать сферы) его интересов, не противоречит ожиданиям читателя. В-третьих, в этой повести очень много тонкостей заслуживающих отдельного внимания. К примеру, словосочетание «лежачий полицейский» приобретает новые смысловые оттенки в связи с контекстом. Или список громогласных заголовков, где терялся заголовок этой, казалось бы, шокирующей истории. Много проблем и тем было мельком поднято в этой повести. И здесь это было сделано как раз так, как я люблю – остроумно и тонко, с эдаким изяществом истинного художника слова.
Четвёртая повесть («Пространство Фридмана») снова злободневная тема, забитая до полусмерти, обтрёпанная языками миллионов. Здесь, на мой капризно-субъективный взгляд, Пелевин перестарался с метафоризацией. Я искренне люблю практически все приёмы изобразительно-выразительных средств русского языка, но как говорили древние римляне: «Миром правит Рим и мера». И ежели Рим позиции сдал, то мера вполне имеет право на существование в роли главенствующего принципа любого искусства. Из-за принципиально важной мишуры, эта повесть запомнилась мне менее всех остальных.
И, наконец, пятая повесть («Ассасин») произвела на меня действие умиротворяющее. Милая сказка, с хитросплетениями суровых реалий. Этот арабский колорит, сказовая направленность, аура обмана и некоторой обречённости – всё это вызывало такую светлую печаль, тихую грусть. И даже комментарии всевозможных экспертов о гашише, не лишили эту историю своеобразной романтики. Комментировать комментарии я не буду, ибо даже сама задумка этого тавтологично звучит, что уж об исполнении говорить.
Общее впечатление от книги – на твёрдую четвёрку. Как обычно в таких случаях бывает, есть в книги и прелести и недостатки. Одно могу сказать точно – все вопли относительно полного, окончательного и бесповоротного фиаско книги, на мой взгляд, абсолютно беспочвенны. Ибо книга самодостаточна , интересна, а ещё она выигрывает у «Священной книги оборотня» и «Ампира В», что свидетельствует не о регрессе, а о прогрессе.
P.S. Всё высказанное здесь является абсолютно субъективным мнением, не претендующем на истину в последней инстанции.
Пелевин окончательно сдулся в моих глазах. Не осталось остроумия, не осталось блещущей оригинальности, ничего не осталось. Только банальное раздувание современных штампов. Но это и без него делают очень и очень многие. Пелевин в моих глазах скотился до уровня Минаева(зарание прошу прощение у жрецов культа последнего), хорошо, что хотя бы не старается разводить псевдофилософию о смысле жизни, а только иронизирует над этим. Пусть и не очень удачно.
После каждой главы очень хотелось заглянуть автору в глаза и понять, куда делся Пелевин, чьи книги я так любила раньше. Хотя... может, он и не изменился, а я просто другой стала. Чёрт его знает. Надо перечитать.
пелевин непревзойден по части создания убедительных сюжетов, дающих невиданное пространство для воображения, невероятно убедителен в самых сюрреалистических ситуациях и, филигранен в обращении со словом.
п5 с убедительностью подтверждает первый абзац и уверенно укладывает на лопатки критические строки, написанные(в том числе, на данном ресурсе) о.
