Горе господина Гро: История, рассказанная сэром Кофой Йохом

Вот и закончился цикл "Хроники Ехо".
И я не знаю, какими словами мне выразить то, что дали мне это яркие книжки, "фентази, легкая литература, для чтения в метро".
Так может сказать тот, кто не читал. Я же с уверенностью скажу - никакое это не фентази. Филисофская сказка, притча - может быть, и так. А может...
Все приключения, погони, "фаерболы" - это только приправа, легенькое полотно. За которым прячется... бесконечность? Бесконечность путей, человеческих возможностей. Бесконечность мира.

После того, как человек единожды преодолел границу своей реальности, никаких границ для него больше не существует, разве что воспоминание о том, что они были.

Мой брат как-то сказал: "Эти книги о том, что кто угодно может все, что угодно". Может быть, это и так. Может быть...

С чего бы начать.
Для меня эта книжка началась не с первой страницы и даже не с чека в магазине, а с постов двух юзеров, у которых шила в нужных местах оказались покрупней моего. Одна девушка написала в двух словах, что от книжки ей ОЧЕНЬ смешно, вторая целую рецензию создала, где помимо того, что смешно, есть о том, что очень грустно и полезно.
Я ждала, что книжка ударит по голове не хуже «Огненных страниц» или «Тихого города».
Каково же было мое удивление, когда осознала, что книжка уже кончилась, а я
- не заржала ни разу, так, пару раз улыбнулась, а ведь что-что, а чувство юмора у меня никогда не страдало неполноценностью, и шутки Фрая как ничьи другие пробирали на хи-хи;
- не увидела ничего такого, что могло бы ударить как следует.
Воистину, все люди разные.
А книжка от этого менее прекрасной и своевременной не стала. Я читала и не умирала от смеха и тяжести осознания, как обычно, а мысленно (и карандашно) расставляла на полях «Да. Да. Плюсадин. Согласна. Так и думала». А подтверждение моих собственных умозаключений, которым я пока не научилась как следует доверять, человеком, которого я безмерно уважаю и люблю – это просто прекрасно. Это офигительно.
Я почему-то время от времени задумываюсь о таких вещах – а как жить, если судьба заставит потерять самого дорогого… Если позволите, не буду распространяться про свои выводы. Просто к тому, что к ударом по голове вот этой конкретной темой я была готова.
Ну и странноватая родительская любовь и способы с нею сладить – это тоже не посторонняя мне тема.

Вот если кто-нибудь мне пальцем ткнет, где именно в книжке ОЧЕНЬ смешно, я буду благодарна, правда. Этот вопрос меня сильно беспокоит. Если всем смешно, а мне почему-то нет – здец.

И еще про книжку. Когда я читаю книжки Фрая, независимо от сюжета и подтекстов, мне очень хорошо. Окутывает осознание того простого, но умело шифрующегося в прочие времена факта, что в мире весьма немало хороших, интересных, мудрых людей, и некоторым из них, возможно, когда-нибудь окажется приятно непосредственно со мной пообщаться. А еще эти люди делают замечательную музыку, кино, пишут книжки, строят города и создают еще много разных прекрасных вещей, их на десять моих жизней хватит. Что касается моей жизни – был бы настрой правильный (а с книжкой Фрая он правильный), и все непременно получится хорошо.
Такой вот антидепрессант. Не знаю, в чем там секрет – в авторском стиле, в энергетике, которой Марта заправляет свои книжки, но как бы то ни было, они всегда лечат от всех душевных болезней. Как бы сильно не били при этом по голове, да.

Оххх, уж не знаю, кому как, но по мне - до чего ж горька пилюля!
И как-то вроде и книжка хороша - о вещах важных и прям-таки очевидно глубоких, и сэр Кофа - рассказчик, каких поискать, и читать-то интересно - не оторвешься, а вот чуть не подавилась я этой книжкой, и поморщиться пришлось знатно.
А дело всё в том, что про горе человеческое, видимо, иначе и не напишешь. Горькое оно - Горе, особенно когда с большой буквы.. И когда кто-то (даже если это не ты сам и не кто-то, кто тебе дорог) сбивает себе в кровь голову и руки просто от невозможности, невыносимости жить дальше - смотреть на это трудно и горько.. Странная вышла история. Нужная, своевременная, на своем месте и правильными устами рассказанная. Поди от того так и передергивает.
Потому что добровольно задуматься о том, что будет, если потеряешь самое дорогое, и все ли мы приспособлены после этого идти дальше, не скоро себя заставишь. Да и вообще на любовь (не только романтическую, но и всякую межчеловеческую - родительскую, братскую, да мало ли, какую ещё) с такого угла не каждый день вдруг посмотришь. Потому и пьётся книга, как горькое лекарство.

Но зато на этот раз в качестве подарка за терпение в руки читателя попадает биография и несколько славных тайн сэра Кофы - чем плохо?
К слову, забавно, но факт - именно сэр Йох у нас настоящий сыщик - и рассказ его более всех прочих фраевских повестей похож на самый классический детектив.

И отдельно хочется добавить, насколько же от книги к книге всё реальнее, слаще, живее становится воздух в Городе, на окраине которого приютилась Кофейная Гуща! Манит и обещает новорожденная реальность, влюбляет, затягивает, и вот уже и не знаешь, чего ждёшь больше от следующей книги - встречи с новым Гостем и его истории, или же просто возможности погулять в тумане, побродить по мостам и улочкам, а потом пригреться за уютным столом, вдыхая благоухание кофе, пряностей и всяческих лакомств... ну уж тогда и историю можно - на десерт! =)

Когда-то давно, кажется, я был тогда в компании с Димой, в «Литере» ощупывал взглядом книжные ряды; увидел Макса Фрая — это имя было уже на слуху, взял рандомную книжку, прочёл сзади:

«Человек — величина переменная. Когда кто-то всё время поворачивается к нам одним и тем же боком, мы начинаем думать, будто неплохо его знаем. А однажды он внезапно развернется и — оп! — превратится в таинственного незнакомца, чьи слова и поступки кажутся немыслимыми и невозможными — и если бы только нам, ему самому — тоже. Поэтому вот вам новая история, рассказанная мудрецом, который сам почти ничего толком не понял. История о любви, боли, глупости и милосердии. История, герои которой только и делают, что удивляют друг друга, а иногда самих себя. И это, честно говоря, лучшее, что может случиться с человеком.»

Впечатлился, одобрительно хмыкнул и поставил обратно на полку. А спустя пару лет этот отрывок настойчиво всплыл в памяти и возникло большое желание прочитать эту книгу. Выяснил, как она называется и через некоторое время встретил её в небольшом книжком ларьке в Киеве по цене, вдвое меньшей чем та, по которой он продавался у нас. Читать начал в поезде, внезапно радостно вспомнив, какое это всё-таки удовольствие — читать! Смакуя эти восхитительные диалоги я, кажется, заново понял радость чтения.

Вот вам новая история. История о любви, боли, глупости и милосердии. История, герои которой только и делают, что удивляют друг друга, а иногда и самих себя.

Лично мне понравилась вся серия. "Горе господина Гро" - 5-я книга из Хроник Ехо, но осталась волнующая надежда, что не последняя. Так и хочется спросить: "а что же дальше?"
Историю рассказывает сэр Кофа, однако иногда приходилось себе об этом напоминать, т.к. я узнавала сэра Макса, самого любимого героя. Наверное, и автор порядком соскучилась за ним.
Чуть меньше иронии, чем обычно, чуть больше философских моментов. Люблю читать трактование одиночества и человеческого счастья Фрая, а в "Горе господина Гро" этому уделено внимание, что безмерно радует, ведь следить за линией рассуждений автора о чувствах, привычках, отношениях - одно наслаждение!

Кофа, по ощущению, самый "обычный" из всех фраевских героев, самый "приземленный". Без всяких сложных тараканов. Без всяких темных историй про безумных рыбников, без интригующего, но пугающего будущего вершителя, без всякой боязни "непонятно чего"...
Его призвание - следить за порядком, а для этого надо быть в курсе всего, что происходит вокруг.
Даже его "тайна" или "особенность" - про заколдованность отцом - и та какая-то уж слишком человечная и приятная.

И история такая же. Человеческая. Без магии, конечно, никак, но магия... ну что магия? это ж средство.
История про горе, про отношения "отцов и детей", про милосердие, про обиды и примирения, про вину и наказание.

Отношение к творчеству Макса Фрая столь же неоднозначно, как и к творчеству Дяченко, о чем писала в своё время. Главный камень преткновения на пути к тому, чтобы полюбить книги этого автора - язык. Он претендует на богатство, видны усилия автора в этом плане, но в то же время, довольно заметное слово "дескать", например, которое в силу своих фонетических качеств сразу же застревает в памяти читателя, может повторяться на одной странице по нескольку раз к ряду. И другие подобные случаи, демонстрирующие то ли невнимательность писателя, то ли непридирчивость редактора.
И некоторая "женственность" прозы с первой же книги отталкивала меня от однозначного принятия всего творчества Фрая. Сложно объяснить, в чем она выражается, но внимание на это своё ощущение обратила задолго до того, как узнала, что Фрай не писатель, а писательница - Светлана Мартынчик. Именно в этот момент всё встало на свои места.
Так же дела обстоят и с юмором, часто определяемым поклонниками, как незаурядный. Мне он таковым не показался.
Сюжеты, как правило, тоже не вызывают чувства острой новизны. Но при всей моей критике, однозначно согласна с мнением, что книги Фрая несут очень доброе и светлое настроение, читать их безусловно интересно и легко, безболезненно абстрагируясь от всех перечисленных нюансов.

Надеюсь это последняя по времени, но не последняя по циклу книга. Потому что понравилось. Опять окунулся в мир Макса, Эхо и ко. Пожалуй Фрай один из тех авторов, которые оставили для меня только хорошие впечатления о своих книгах.

А я вот сейчас на ночь глядя, уже не пытаясь всматриватся сонным взглядом, все-таки пробормочу, как бормочут в этой реальности, чтобы хоть этим как-то отделиться от вязкого абсурда сновидения.
Это такая незлая, дружеская шутка - рушить миры? Сидят, значит, два демиурга и образно представляют себе свои живые миры в виде карточных домиков, или чего там еще - и с, может быть, даже глубокомысленным диалогом, спокойно и беззаботно рушат, может, не до основания, все-таки миры, жаль; но сеют смуту и больше в мире почти ничего кроме нее - не остается. Я держу в руках книгу, которая по статусу своему непременно должна быть моей, не как факт имущества, мне принадлежащего и мирно покоящегося на полке - а как еще одна цельная частица внутреннего света. И эта книга - надо же, как хитро и забавно! - вполне дается мне в руки, совсем не противится, ластится, как кот с на самом деле, скверным характером, насмехается, протягивает на ладонях и прячет иллюзию и мираж свой в зажатой горсти.
Это как-то несерьезно. Потому что так - нехорошо, это серьезней вышло в истории пусть, не вписывающегося в статистические данные, но довольно замечательного количества личностей. Звучит пафосно, но не менее пафосно все получается, действительно уже пройдя по нити, до оскорбленно-ошарашенного (надо же, такое слово даже, как оно кстати!) понимания. Конечно, мне легко, флегматично запить все чаем и ничуть не потревоженными старыми добрыми снами забыться. А красивые картинки на зеленой обложе и вкусно пахнущую бумагу - отложить, и больше никогда не прикасаться. Но - в этом есть что-то не то; замашки и широкие жесты Лойсо.

и открытое письмо фраю под впечатлением:

Несколько неуютно окликать «Фраем», Фрай ли Вы тот, что был толмачом у косноязычного Моисея, невыдуманный персонаж, ставший глашатаем нового света в истории? Но, все же – Фрай, здравствуй. Это пишет тебе ребенок, да, маленький, живой, чувственный и вдумчиво-серьезный, несознанно и с радостным предчувствием вечно влекущийся к свету. Я – внутренний ребенок, которому смешно считать числа прошедших лет, помню тебя, как же не запомнить твою лохматую веселость, улыбающийся взгляд и на прощанье – твердое обещание, что чудо существует и будет существовать всегда-всегда, уж мы-то это знаем. С тех пор, как ты провел меня по своим снам и мыслям, научил находить пороги и сидеть на них, вглядываясь в непознаваемые и восхитительные миры, показал говорящие мостовые и рассказал, с удивительной серьезностью, о том, что каждый предмет можно услышать – я пишу тебе письма - бессловно и жду, жду с душевной верой писем от тебя, ни что не может быть светлей этих писем – потому что я знаю, с детской категоричностью, что ты сам по себе – свет. И вот – я вижу твое письмо, я беру его в руки с особенным восторгом, что ярче бесконечного трепетного предожидания, я становлюсь этим письмом, каждой фразой, каждой историей, там рассказанной, запахами пропитываюсь костерными, протаптываю тернистые и легкие дороги след в след. Улыбаюсь, все принимаю и понимаю. Верю тебе снова и снова, как сталкеру, ведущему по верным путям. И тут вдруг вижу тебя впереди: спокойного, лениво усмехающегося, идущего с той же уверенностью по явно простым, но топким дорогам – промозглый ветерок равнодушия и безразличности болтается рядом с тобой. Зажмуриваю глаза, открываю снова, смотрю серьезно и внимательно – ты оборачиваешься, улыбаешься, а глаза молчат. Но я верю, машу рукой, смотрю сквозь пальцы смешливо и иду за тобой, как верный прирученный лис. Ты проводишь меня по старому Городу, говоришь, как заядлый экскурсовод, а в Городе ветром разносит пепел и странный серый сумрачный свет без солнца падает ровно, не оставляя теней. Тут пусто, так же пусто, как на красиво слепленной панораме, где все есть и нет совсем-совсем никого и ничего. Мне тревожно, я дергаю тебя за рукав и вопросительно смотрю, пытаясь в глаза, ты же рассеяно пожимаешь плечами, поправляешь плащ и неловко замахав рукой, бормочешь на прощание знакомые слова. Протягиваю руку, а ты ушел уже, растворился, исчез темным путем и остается только эта твоя не твоя улыбка. Фрай, шепчу, Фрай, что же мне делать? Я, посреди этого пустынного куска мира, один остался, совсем один – без надежды, потому что нет тут солнца, просто нет. Блуждаю по нему, пытаюсь увидеть что-то настоящее в шаблонных зданиях и наконец – захожу куда-то за край, останавливаюсь, устало провожу рукой в воздухе, и со вздохом, теряю себя, очутившись во плоти самого взрослого человека, аккуратно сложившего письмо, не забыв положить в ящик стола. Негласная печаль застыла в моих глазах, притухла ясность, забилась в угол вера, и во мне стало пусто и зябко. Нам, детям, очень свойственна впечатлительная память – я никогда не забуду этого сумрачного мира, Фрай, а может быть, все-таки когда-нибудь подумаю, что этот твой путь – и есть основной из путей и буду со взрослой уверенностью вплетать в события серые нити из того неба. Но мне очень-очень горько, понимаешь?

Всегда помнящий, надеющийся, верящий, твой лис и внутренний ребенок.