День

Кто не глух, тот сам расслышит,
Сам расслышит вновь и вновь,
Что под ненавистью дышит
Оскорблённая любовь.
Саша Чёрный

Очень удачно попал мне в руки этот сборник, ибо в последнее время меня тянет на публицистику, а у Толстой она ничуть не уступает художественной прозе. Местами так даже и почти не отличима (пример — удивительнейший полудневниковый рассказ «Белые стены»). Преимущественно здесь — эссе, фельетоны и рецензии на самые разные темы (от Малевича до Бродского через Сокурова и глянцевые журналы).
Сборник чётко поделен на три части: в первой — «Частная годовщина» — больше автобиографии, воспоминаний об отце и собственном несчастном советском детстве, о переездах и путешествиях. Отдельно могу выделить рассказы «Туристы и паломники», «Смотри на обороте» и «Нехоженая Греция» — они, хоть и не идут подряд, но сделаны в одной форме путевых заметок и продолжают одну мысль: все мы путники, скитальцы, гости в этом мире, и в то же время человек обычно и сам не знает, кто он —турист или паломник.
Во второй части — «Ложка для картоф.» — собраны фельетоны, посвящённые, скажем так, искусству в нашей жизни (а точнее, пожалуй, его отсутствию). Особенно меня порадовала серия заметок «Биде чёрный с Вольтером» по мотивам журналов о дизайне интерьеров — от души посмеялась, встречая знакомые мысли.
Но надо сказать, что сатира у Толстой довольно тяжела. Где-то уже к середине сборника может создаться впечатление, что Татьяна патологически ненавидит весь белый свет и каждый божий день. Высказывает своё «фу» по любому подвернувшемуся поводу: фу Ленин фу Клинтон фу магазины фу туристы фу Микки Маус фу фу фу... Однако, между прочим, как высокохудожественно, как изящно (несмотря на едкое словцо), с каким юмором она это делает! А всё потому, что она тонко чувствует прекрасное, по-настоящему прекрасное, и умеет это прекрасное восхитительно воспевать, если оно встречается ей на пути, — только почему-то чаще встречается какой-нибудь советский плакат или «ложка для картоф.»... Просто в кривом зеркале Толстой обыденные, пустые вещи предстают до безобразия безобразными, зато и самые простые, но естественные — возведены в ранг божественной красоты.
В этом смысле наибольшее впечатление на меня произвела третья часть сборника — «Русский мир». Там — о литературе и кино, глазами литератора, филолога и просто читателя, зрителя, человека с отточенным вкусом и чутким критическим взглядом. Наиболее ценными для меня лично оказались рассказы «Переводные картинки» («Журнал "ИЛ" попросил ответить на вопросы анкеты на тему: какую роль играла иностранная литература в вашей жизни») и «На липовой ноге» — об иностранных заимствованиях в нашем родном («вам целым писом или послайсить?», — да, это реально, и нет, это не смешно). Очень любопытные рецензии: «Русский человек на рандеву» — на роман французского (русского происхождения) писателя Макина, получившего Гонкуровскую премию; и «Без царя в голове» — на историческую, но больше художественную книгу Радзинского о последнем русском царе, — впрочем, это в большей степени заметка о самой царской семье, лиричная и почти философская.
Всё это разнообразие объединено прекрасным стилем, упоительно насыщенным языком. Вот разве только лично меня смутила страсть автора к названиям-аллюзиям: они местами излишни. А ещё Толстая — настоящая мастерица финалов: почти во всех рассказах на них набредаешь, как на цветущее дерево за поворотом переулка. Да и весь сборник мастерски завершается на сильной ноте откровенно-колючего и нежно-ностальгического рассказа «Русский мир».