За закрытыми дверями

Какой милый Ад. ^__^ Учитывая, что сани лучше готовить летом, то пора искать себе натуралку и лесбиянку для совместного проживания в вечности. XD
А если серьезно, автор как бы намекает, что душевные муки могут быть куда неприятней телесных, что сознание человека само творит свой ад(с равным успехом и для себя и для Других) и тп.
Во многом он прав, хотя мне интересно было бы прочитать выход из этого Ада, но Сартр не тот кто пытается найти пути решения проблем, описанных в своем творчестве. Роль зеркала его вполне устраивает.

"Ад - это другие" - говорит Сартр устами своего героя Гарсэна. Уверена, вы не раз слышали эту фразу. Для Гарсэна ад - это Инэс и Эстель - единственные люди, с которыми ему придётся провести вечность на том свете, в душной комнате в стеле II Империи. Идеальное наказание - увидеть своё уродливое отражении в дургом человеке. Пьеса пропитанная ненавистью, страхом, отчаеньем, мукой, бесконечностью...

Инэс. Мертвая! Мертвая! Мертвая! Ни ножом, ни ядом, ни веревкой. Это уже сделано, понятно? И мы вместе навсегда. (Смеется.)
Эстель (хохочет). Навсегда, господи, вот смешно! Навсегда!
Гарсэн (смеется, смотря на них). Навсегда.
Смеясь, падают каждый на свой диван. Долгое молчание. Перестают смеяться и смотрят друг на друга Гарсэн встает.
Гарсэн. Ну что ж, продолжим.

Так вот он какой, ад! Никогда бы не подумал... Помните: сера, решетки, жаровня... Чепуха все это. На кой черт жаровня: ад — это Другие. ..

Произведение «За закрытыми дверьми» можно провозгласить квинтесенцией экзистенциальных принципов, выраженных в такой светской форме, как театральная пьеса. И есть в этом своя, особая ирония, по-человечески злая и жестокая, но только так возможно противопоставить зрителя и читателя персонажу, чтобы сквозь театральный занавес промелькнули обломки собственных лживых идеалов и обрывки двуличных масок.

Можно обвинять Сартра в пессимизме, а главное в мизантропии, как и все экзистенциальное течение в намеренном принижении духовного в человеке, в отрывании его от силы, что якобы движет им и управляет, той силы, что он зовет в себе богом. Экзистенциализм же ставит человека лицом к лицу с самим собой, обрывая с него, как капустные листья, все его маски и вот он уже повержен тем бесконечным одиночеством, что обрекает его на вечную свободу, на свободу быть самим собой, тем – кем он быть никогда не сможет, потому что слишком слаб для этого.

Трое персонажей, запертых в условной комнате, обречены на бесконечное существование друг с другом. Они заведомо кардинально разные, абсолютно не совместимые друг с другом в этой социальной среде, которую сами образовали, они призваны отравлять существование друг друга. Две женщины и мужчина, каждый имеет свою тайну, и каждый выдает себя за того, чей образ они старательно взращивали в глазах окружающих там, в их земной жизни. После себя они оставили людей, которые знали их только с той одной стороны, которую им было удобно им демонстрировать, так строился их образ – то, что они хотели из себя представлять искажалось восприятием других людей, и на выходе получался совершенно другой человек. Здесь же, в этой комнате, нет причин играть роли, потому что ты словно находишь в окружении зеркал, которые выявляют истинную сущность, пропитанную ложью и самообманом.

Использовав абсолютно христианское понятие "ада", Сартр полностью изменил концепцию данного термина, убрав сомнительный эффект нерациональных декораций этого главного страха для каждого верующего, заменив жар адского пламени на обстановку, в которой человек оказывается лицом к лицу с самим собой. Но, прежде чем у человека хватит смелости действительно заглянуть в собственную сущность, в дело рук своих, он поймет, сколь лживо было то, как на протяжении всего своего существования он определял себя в глазах других как социальную единицу, незаменимую в своей эгоистической независимости. Это определение и приводит его к тому, что толкает на ошибки, заставляя прежде всего самого человека убеждаться в том, что он необходим окружению, кем он никогда не являлся, он встретится с каждой своей маской и каждая спадет с него, оставив в конце его голым, как примитивного червя, жизнь которого и состоит в том, что он обычный червь, без налета социальной ответственности, которой он прикрывался в течении всей своей жизни.

человек не может существовать, не видя своё отражение "в зрачках другово", Вы никогда не откажетесь от собеседников насколько бы невыносимыми они не были.

Оооо, ад -- это другие, и это великолепно точно! Пожалуй, самая прекрасная пьеса Сартра, наименее абсурдистская: по крайней мере, место-время действия понятны, и как персонажи, так и читатель (зритель) постепенно вникает в его смысл. Совершенно замечательно Сартр изображает то, как люди могут мучать друг друга, даже если сознательно они могут ставить перед собой прямо противоположную цель, и как без людей все еще только хуже: не зря же никто из приговоренных не решается выйти за дверь.

Настоящий ад - это отсутсвие изменений. Все кончено, потому что все остановилось. Нельзя уже никому ничего доказать, убедить или заставить любить себя, так же, как и полюбить.

Но Сартр говорит о другом: ад - это другие. Но почему? Чем один из них лучше или отличается от другого? Или от тех, еще присутствующих?

С точки зрения экзестецианализма, каждый ответственен за себя, и каждый раз, делая выбор, изменяющий нашу жизнь или продолжающий начатое, мы делаем выбор не только за себя, но и за все человечество: мы делаем то, что считаем лучшим. В этом объединяющем индивида с обществом гуманизм экзестенциализма Сартра.

А после этого я задумалась об ответственности: каждый раз, делая выбор, я выбираю, в каком мире жить. Метафорично это выражается в выборе: попасть в ад или в рай (навечно). Но в это-то я, пока, и не верю. Но не согласиться с Сартром не могу, хотя и по особым причинам.

Вот Гарсен. Если бы он верил в свою невиновность, если бы убедил себя в ней так же, как пытался убедить Эстель, он поверил бы и девушкам, никто не распознал бы ад по таким неочевидным признакам: вовсе не горящая сера, а тепло, не палачи, а, будто бы, случайно попавшие в одно и тоже место люди.

И ад - это другие, потому что другие такие же, как и мы. Такие же как мы себе себя и их представляем. А остановившееся время и невозможность ничего изменить, всего лишь катализатор, позволяющий реалистично оценить всю адскость этой преисподней.

Но как досадно, что во всем этом интересное произведении очевидна такая простая мораль: живи правильно, и относись совсей серьезностью к гуманистическим идеям.

Все это написано только ради утверждения "ад - это Другие". Вся пьеса как доказательство теоремы. Есть еще несколько лемм, предворяющих ее: у каждого свой ад, к примеру. Но и доказательства могут быть красивыми в своей понятности и жизненности. Хорошо. Захотелось увидеть это в игре актеров.