Взятие Измаила

"Всем встать - суд идет"

Вот суд. Вот женщина убила своего ребёнка. Нечаянно. И мать свою убила. Тоже нечаянно. А её - оправдать. А она - несогласна.
Вот М. Обвиняется в том, что не помог умирающему в парке Д., которого пырнули заточкой. М. не оказал помощь, Д. умер. М. обвинить. Если бы М. оказал помощь и Д. умер, то М. обвинили бы снова, но только по другой статье.
Что ж. Вот он, суд русский.
Читаешь протоколы и не веришь в то, что всё так и было. Потому что слово канцелярское, ненастоящее.
Читаешь рассказы самих обвиняемых или свидетелей, их судьбы через них самих. И веришь. Да, так всё и было. А как не поверить, когда с такой искренностью тебе жизнь свою рассказывают, воспоминания свои доверяют.
А ты молчишь. Как судить? Как? Что правда, а что ложь?
Если правда, то вправе ли ты судить? Ведь ты не был в той ситуации, в том времени, в том пространстве. Оказался бы в тех координатах и поступил бы точно так же. Потому что по-другому никак.
А если ложь? А если ложь, то значит было, но не с ним. А то, что он себе эту историю присвоил - нестрашно. Ведь было, а значит есть, случилось, произошло. Просто не с тем. И ты бы поступил точно так же, как тот, другой.
Нет - глупости это всё, российские суды.
Вот Страшный Суд - это правда. Только сколько еще ждать? Когда он будет? Эх! Помрём все!

Россия - странная страна

Всё у нас не как у людей. Страна широка, история глубока - где Человек?
Всё нам неймётся, чего-то хочется, сами не знаем, чего. Жить здесь - не живётся, заграницу подавай. А уедешь за границу, на родину ой как потянет! И будешь сидеть в эммиграции, булку французскую жевать, московскую вспоминать да стихи о родине сочинять, а может и роман напишешь.
Так и умрёшь на земле нерусской. И после смерти не успокоишься - всё будет на родину тянуть, как бы там плохо не жилось, а вот земля иностранная не принимает, только на русской землице косточки успокоиться смогут.

Коллекция

Жил себе жил человек такой, Михаил Шишкин имя его. В детстве писателем стал - написал роман в три страницы о муже и жене, которые всё время ссорятся и собираются разводиться через суд. И после в "Пионерскую правду" послал.
Когда пришёл ответ, его родителей через суд уже развели. А роман так и не напечатали - в жизни сбылось. Но "Пионерская правда" написала маленькому Шишкину ответ и оставила наказ: увидишь вокруг себя что-нибудь интересное - записывай. Собирай, дескать, коллекцию.
Он запомнил и стал коллекционировать маленькие случаи из жизни. Страшные все, прочитаешь - ужаснёшься "неужели у нас так?". Что за нелюдь страна русская?!
Случаи страшные, но прекрасные. Потому что случаи эти как зёрнышки: посадил слово, а оно пошло расти. И выросли веточки-фразы, листики-предложения в дерево-книгу под названием "Взятие Измаила".

Жизнь должно брать

Мама, мамочка моя...
Папа, любимый мой...
Как же вы меня такого родили? Зачем жизнь мне дали и не сказали, как жить?
Да и что вообще такое жизнь? Вот я дышу - живу, значит? Или нет...
Как же! Папа же дал наказ, ещё там, в том далёком детстве. Не мой папа, а писателя этого, который коллекцию страшных случаев собирал. Папа этот напивался (прям как мой) и рычал в ухо сыну услышанные где-то слова:
- Эту жизнь, Мишка, нужно брать, как крепость!

Так возьми же её! Возьми! Что ты стоишь?! Я к тебе, к тебе обращаюсь! Бросайся на эту крепость! Кричи, беги с копьём, с мечом, огнестрельное оружие найдёшь, с ним беги! Пусть будет страшно, ведь ты не знаешь, что встретит тебя за этими могучими высокими стенами. А ты всё равно беги, несись навстречу своему страху, навстречу боли и страданиям! Сделай же это! - завоюй свой Измаил! Возьми его!

И делай это каждый день.

Роман "прорастающих друг в друга" историй. Вот ты - адвокат на суде, произносишь защитную речь, а люди из нее вдруг оживают, заговаривают, и незаметно (во сне будто) реальность вокруг тебя меняется - писательская ловкость, - просто перескакивает в другое пространство и время, а ты - уже другой, ты - не ты, у тебя отстающая в развитии дочь или жена, совершенно тебе не знакомая, или... Мешанина из обломков душ и судеб, грязных, жалких, - комом в горле, и среди них обязательно одна, которая пронзит насквозь, выбьет из привычного, и ходишь потом, озираешься: она всюду. Мучает тебя.

Жизнь такая.

P.S. Господи, как он пишет...

Это моё первое знакомство с Михаилом Шишкиным, хотя слышала об этом авторе много лестных отзывов. Решила начать с романа, получившего Русского букера в 2000 году, т.к. питаю некоторую слабость к книгам-лауреатам и стараюсь знакомиться с ними лично. Могу сказать точно, я не пожалела...
Книга не из лёгких, читать её было довольно трудно, понимать ещё труднее. Отсутствие сюжета как такового часто ставит в тупик и тормозит чтение – истории возникают внезапно, захватывают, увлекают, но также внезапно обрываются и заканчиваются на полуслове. Обрывки мыслей, судебных речей, журнальных статей и дневниковых записей, проникающие друг в друга судьбы множества людей... И вся эта многоголосица, полифония в конце сливаются в один голос – голос самого автора.
Очень необычный стиль повествования. Всё перепутано – люди, жизни, эпохи, языки, вымысел и реальность... Начавшись как защитная речь на суде, история вдруг обрастает множеством бытовых и психологических подробностей. Герои действуют от своего лица: любят, ненавидят, страдают... По воле автора уже знакомые нам действующие лица через 100-200 страниц вдруг оказываются совсем в другом городе, в другом времени, в других обстоятельствах... Читаешь и думаешь: что это? Наброски к будущей книге? Множество вариантов одной и той же жизни?
Но всё же главный герой этой книги – сам автор... Это его мысли, чувства, переживания находят отражение во всех героях. Они говорят его словами, думают, как он, снова и снова переживают события, произошедшие в жизни их создателя. Финальные страницы романа - пронзительная исповедь автора, наполненная любовью, грустью, надеждами...
Книга написана удивительным языком... Можно сказать, что язык – это ещё один главный герой романа. Автор с лёгкостью переходит с современного русского на старославянский, виртуозно владеет словом и стилем. Читала и думала: неужели в наше время ещё так пишут?! Приятное удивление.
Сильная книга сильного автора.

Первый роман Шишкина, после которого он собственно стал известным. Роман конца девяностых, но я прочёл его только сейчас, а до этого читал "Венерин волос" несколько лет назад.

По прочтении убедился во мнении, что Шишкин - один из крупнейших русских писателей сейчас. В своей манере он наследует Саше Соколову, который вроде как сейчас ничего не пишет. Чтение нелёгкое, но удивительно захватывающее и интересное. Эксперименты со стилями и с языком не отвлекают и через стилизованные куски текста не приходится продираться. Нет ощущения манерности при играх с языком.

Сюжета как такового нет, просто описание эпизодов сквозь призму свинцовой мерзости русской жизни. Люди разных времён, а, может, всё это про одного человека. Масса цепляющих бытовых и личных деталей. Очень качественная литература, и не зря он там каких-то премий наполучал в начале двухтысячных. Очень рекомендую. И вообще буду следить за этим автором.

ну чё, когда нет большой темы, будем вязать в охапку коллекционные полуистории о гражданах-пограничниках жизни - юристах да врачах, а в оправдание элегантно накроем импотенцию эпилогом, и назойливо, чтоб головы не подняли, забормочем интермедиями, гомоном времени, нарочитой внехронологичностью (но до соколовского опыта со сбалтыванием времени в густое черт-знает-шо шышкину как до луны) и пр., и пр., и пр.
но читается. и хорошо читается.