Отчаяние

Когда задумываешься о названии книги, то понимаешь, что хочется не "Отчаяние", а что-то другое.
А когда думаешь какое слово подобрать, то понимаешь что "Отчаяние".
И это тоже вгоняет меня в отчаяние.
Когда повторяю в голове все что произошло с Германом, понимаю, что отчаяние бывает и такое.
Оказывается оно бывает совершенно не похожим на отчаяние, но таким отчаянным.
Только подумать.. я не могу и строчки написать, чтоб не обойтись без слова на "о"

А на самом деле. Теперь влюбленность в Набокова окончательна и бесповоротна.
Заметила странную деталь: читаешь книгу, уже середину прошла, уже осталась четверть, а вот ощущения какой-то восторженности особой не было.
Да все складно и красиво написано. Но все же.
А в конце он так ошарашивает. Вот.
Хочется еще и еще.
И ужасная усталость от учебы этому не помешает.
Я не боюсь зеркал. Но всегда верила что они лгут.

"Палкой, дорогой читатель, палкой. Самодeльной палкой..."
Именно.

Второе чтение.

“Дым, туман, струна дрожит в тумане” (Ф.М.Достоевский . "Преступление и наказание").
Эту фразу В.В.Набоков первоначально (из рукописи) предполагал поставить эпиграфом к своей повести, но передумав, вызвал множественные недоумения по поводу её жанровой направленности. Оставив русскому читателю текст образца 1936го года, в котором уже явно прочитываются пародийные ссылки на Ф.М.Достоевского :
-"Кровь и слюни" (на "Преступление и наказание"),
- "застеночные беседы в бутафорских кабаках имени Достоевского",
-""Записки…"? Но это ужасно банально и скучно. "Двойник"? Но это уже имеется"
- шаржируются "Записки из подполья", мировоззрение его героя-парадоксалиста антогонистом Германом,
- а главное - перевёрнуто пародируется сюжет знаменитого романа Достоевского о праве на уничтожение чужой жизни. " Позднее В.В.Набоков идёт ещё дальше: перерабатывая свой английский перевод “Отчаяния” в 1960-е годы,

ввел в текст парономастические прозвища Достоевского Dusty and dusky (букв.: пыльный и тусклый), игра с которыми пронизывает весь роман. Герман Карлович говорит о себе: my dusty, dusky soul (букв.: “моя пыльная, тусклая душа”) или когда ему внезапно чудится a vortex of dust in the sky (очевидная анаграмма фамилии Достоевского; букв.: “воронка пыли в небе”), эти отсылки к Достоевскому находятся вне его контроля (А.Долинин)

Так всё же: пародия, ирония или наследование(?), как отмечает Ж.П. Сартр в рецензии на английское издание:

писатель-поскребыш... имею в виду духовных родителей Набокова, и прежде всего Достоевского: ибо герой этого причудливого романа-недоноска в большей степени, чем на своего двойника Феликса, похож на персонажей «Подростка», «Вечного мужа», «Записок из мертвого дома» — на всех этих изощренных и непримиримых безумцев, вечно исполненных достоинства и вечно униженных, которые резвятся в аду рассудка, измываются надо всем и непрерывно озабочены самооправданием — между тем как сквозь не слишком тугое плетенье их горделивых и жульнических исповедей проглядывают ужас и беззащитность

.
Точное замечание Сартра: таковы большинство героев Набокова, таково духовное наследование. Но почему-то Владимиру Владимировичу хотелось отмежеваться иронией и насмешкой, особенно в поздние годы, от сопоставления себя - большого, уже признанного - от другого большого и признанного .
А "Отчаяние" интересно этой неповторимой смесью "достоевщины" с эстетсвующей, снобирующей и уводящей в ложном направлении "набоковщиной".

о Набоков, Набоков..
читала и упивалась языком, стилем... сказка...
в самой истории нет ничего нравоучительного или же эксцентричного как в Лолите. она читается легко, в ней почти ничего не удивляет, все поступки героя кажутся такими не то что бы правильными или предсказуемыми, просто от них не впадаешь в шок и не думаешь:"ну как же так?", они просто принадлежат ему.
самое интересное, что мне даже не столько понравилась сама книга, как обращение самого Набокова к американскому изданию.
и конец... а какой конец выберете вы?

циничный, злой, извращённый, выворачивающий всё наизнанку, садо-мазохистский, но, чёрт, он гений, и я люблю его

Зеркала, слава Богу, в комнате нет. Как и нет Бога, которого славлю.

Трагедия зеркал.

У меня сердце чешется - ужасное ощущение.

Стремительный стеклянный, отражающий тысячами бликов, слепящий калейдоскоп, увлекающий за собой целиком всё сознание..., за руку, как растерянного ребёнка. От этого блестяще мрачного, тошнотворного водоворота кружится голова, обнажая, расплёскивая приятное и пугающее чувство невесомости. Мерцающая круговерть.

Чтение похоже на затяжной обморок, внезапный, томный и тягучий.
Книга - сладкий, приторно-свинцовый поток воздуха с неизвестным доселе запахом чего-то отвратительно знакомого, даже неизбежного.

"Олокрез". И ничего не случилось. Зеркало. Зеркало. Зеркало.

Омерзительно. Жестоко. Наизнанку. Потрясающе.

В томе были "Дар" и "Отчаяние"...
Если первый просто покорил слогом, стилем (причем это было мое первое знакомство с Набоковым. Как-то раньше руки не доходили, книги на глаза не попадались, а "Лолиту" обхожу стороной умышленно), хотя, безусловно, понравился...то второй роман - "Отчаяние" - просто...просто заставил меня им жить. Да...это очень живая книга, читая, будто все время ощущаешь где-то на затылке сбивчивое, горячечное дыхание ГГ. Ты как-то втягиваешься во все это, и самому уже кажется, что немного сходишь с ума. Потрясающий роман. Калейдоскоп фантасмогорических видений, сравнений, образов...динамичный, но словно вращающийся по замкнутому (безумие!) кругу, бег мыслей...глупая но добрая Лида, потешный Ардалион, Феликс (блин, реально...как покорно он шел на заклание! позволял себя стричь...колбасу свою предлагал... честно, это одно из немногих мест во всех прочитанных мною книгах, когда я хотела плакать)...Герман...о, Герман! что творится в твоей голове?
В моей голове сейчас полная прострация, я до сих пор под властью такого небольшого по объему "Отчаяния". И я знаю, что мне будет его не хватать. Как жаль, что некоторые книги впервые можно прочитать лишь однажды:)

Эстетическое насилие

Наугад достаю томики из собрания сочинений Набокова - и второй раз подряд сталкиваюсь с "грязной" историей. Отчего писателю так нравится изображать всякие гадости? Он охотно "встаёт на сторону убийцы", предоставляя тому в распоряжение свой литературный талант, а затем, вольно или невольно, "хлопает читателя по плечу": давай, мол, с нами. У вас остаётся выбор - отвергнуть произведение целиком или же купиться на изящные выражения и остроты, которыми щедро приправлен текст, то есть "войти в дело". Восхищаясь "красотой" убийства, мы превращаем его в "норму" или - ещё хуже - в "благо". Это не отождествление этики и эстетики, но лишь скромная попытка ещё раз показать, что вторая зачастую предшествует первой. Запрещённые приёмы не делают чести писателю. По-моему, не стоит "впадать" в "Отчаяние".

Удивительный Набоков! С каждым романом все больше и больше очаровываюсь его творчеством.

Герман(н?), сумасшедший Герман(н?), желтый столб, зеркала, таксомоторы и женщины в трауре... а еще этот слог, и скорость, все словно кружилось в вальсе, в безумной пляске. То, что ГГ душевнобольной, было ясно с первых же страниц: истеричность повествования не оставляла надежд. Все время чтения сердце боялось биться, все в напряжении. Сумасшедше-прекрасно)

Набоков давно стал для меня главным именем в русской литературе, и эта книга - лишнее подтверждение моей правоты. =) Так как пишет Он не пишет никто.