Наверное, этот комментарий будет больше похож на «речь адвоката», выступающего на стороне Холдена Колфилда и его создателя. Просто хочется попытаться, в большей степени для самой себя, объяснить, что же меня так «зацепило». В комментариях, говоря о герое произведения, вспоминают, что в других рассказах Сэлинджера есть упоминание о том, что Холден Колфилд «где-то пропал или умер, что вполне ожидаемо с таким поведением и нежеланием чего-то по-настоящему отыскать, а только бесполезные, безрезультатные мечты и представления себя лучшего и прекрасного, не такого, как все». Очень обидно, что при оценке этой повести начисто сбрасывается со счетов ее исторический контекст, во многом определяющий судьбу и характер ее героя. Ведь Холден не просто «где-то то ли пропал, то ли умер». Чтобы не быть голословной, укажу точную ссылку - упоминание о Холдене (как упоминание о пропавшем без вести во время высадки англо-американских войск в Нормандии в 1944 году (открытие второго фронта) и боевых действий во Франции) дано в рассказе «Сельди в бочке», а еще упоминается в рассказе «День перед прощанием». В нескольких строчках этих рассказов Сэлинджер как бы «договаривает» то, что осталось недосказанным в самой повести. Прочтите их, попробуйте взглянуть на Холдена Колфилда глазами его старшего брата, попробуйте увидеть за внешней, как многим кажется, нелепостью его поступков нечто большее, чем претензию на неординарность и неповторимость. Ведь в самой повести, пожалуй, больше вопросов, ответы на которые находишь потом, в других произведениях Сэлинджера и не только Селинджера. Вспомните о первых двух романах Ремарка: «На западном фронте без перемен» и «Возвращение». Ведь Ремарк открытым текстом написал о таких же подростках, о крушении их идеалов, надежд, веры, о том лживом мире «взрослых» ценностей и устоев, о том предательстве взрослых, которые вместо того чтобы «ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть», своими же руками столкнули их с утеса… Целое поколение было сброшено в пропасть, поколение, которое потом назовут «потерянным»… И хотя произведения этих двух авторов разделяют десятки лет, их стили и авторский почерк абсолютно не похожи, но написаны они во многом об одном и том же. Две мировых войны, два предвоенных поколения, две судьбы двух авторов Ремарка и Сэлинджера – в них очень много общего, намного больше, чем может показаться на первый взгляд. И если Ремарк рассказывает о людях прошедших через ад войны, и в этом аду осознавших «липу» навязанных им взрослыми (учителями, родителями, священниками, политиками и т.д. – список можно бесконечно продолжать) идеалов и ценностей, Сэлинджер наделяет своего Холдена априорным знанием о той фальши лозунгов и призывов, которые провозглашаются взрослыми (опять же учителями, родителями, священниками, политиками и т.п.) со школьной кафедры или в семейном кругу. Холден не слепой и не глухой во всех смыслах, и как любой человек он часть своей эпохи, своего поколения – лучшая его часть или худшая, не мне судить. Но мне кажется, что человек сомневающийся в чем-либо уже не безнадежен. Наверное, не стоит далее углубляться в исторический анализ времени, описанного в повести, но остается еще масса моментов, превращающих это произведение "в повесть на все времена". Почему-то метания, сомнения, страхи Холдена многими воспринимаются, как нечто надуманное и искусственное. Его как бы обвиняют в бездеятельности, безынициативности, безволии, в отрыве от реальности и реальных проблем… Хочется сказать: «Вспомните себя!». Пусть не в подростковом возрасте, но кто-то раньше, кто-то позже, все равно каждый из нас людей сталкивался, сталкивается или столкнется с вопросами, над которыми бились и бьются величайшие умы – о смысле жизни, о своем месте в мире, о вечных ценностях, об истине и много еще о чем подобном. И то, что об этом задумывается именно подросток, делает честь и герою, и автору. Я не могу понять, почему многие не хотят простить Холдену то, что он не хочет мириться с тем острым чувством и осознанием непонимания, одиночества и отчужденности людей друг от друга, отчаянно пытаясь уберечь от этого свою младшую сестру Фиби (собственно так же, как и старший брат оберегает самого Холдена)? Неужели в мировой культуре мало об этом сказано и написано, что все «ополчились» именно на этого персонажа? Есть и Достоевский, и Чехов, и Блейк, и Дикинсон, и Роллан, и Камю, и Сартр, всех и не перечислишь, и это только классики! В фильме «Доживем до понедельника» то же подросток, говоря о том, что для него счастье, написал: «Счастье – это когда тебя понимают!». А ведь героев фильма и героя повести разделяет, опять же, несколько десятилетий и, что не маловажно, страна происхождения… Кинематографических и литературных аналогий или, так сказать, развитий темы можно множество привести: и «Изгои» Копполы, и «Прерванная жизнь», и «Умница Уилл Хантинг», и «Слушай песню ветра» и «Пинбол 73» Харуки Мураками - ведь это все о том же: о поиске взаимопонимания, о смысле жизни, о ее быстротечности, о том как мы меняемся, в поисках своего места в этом мире. Присмотритесь повнимательнее, ведь все это «выросло» из сомнений и страхов, мыслей и чувств Холдена Колфилда! Прислушайтесь к нему: «С тобой случается, что вдруг все осточертевает? Понимаешь, бывает с тобой так, что тебе кажется – все проваливается к чертям, если ты чего-нибудь не сделаешь, бывает тебе страшно?»; «…самое лучшее в музее было то, что там все оставалось на местах. Ничто не двигалось. Можно было сто тысяч раз проходить, и <…> ничто не менялось. Менялся только ты сам. И не то чтобы ты сразу становился много старше. Дело не в том. Но ты менялся, и все. То на тебе было новое пальто. То ты шел в паре с кем-нибудь другим <...> Словом, ты уже чем-то стал не тот…»; «...мне надоели люди просто приятные. Господи, хоть бы встретить человека, которого можно уважать...»; «Оттого что человек умер, его нельзя перестать любить, черт побери, особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?» Ведь все мы, в конечном итоге, ищем одного и того же – чтобы нас принимали такими, какие мы есть, принимали, понимали, любили… У Ромена Роллана в романе «Жан-Кристоф» есть такая мысль (цитата не точная, но если будет интересно, всегда можно найти), что каждый человек, по сути, полноценно проживает только краткий период – всего лишь до 20 лет, именно тогда мы рождаем самые яркие и смелые идеи, делаем какие-то серьезные открытии, активно ищем и познаем, а потом мы становимся словно тени самих себя настоящих, только копируя и повторяя себя двадцатилетних. Ни этого ли боится Холден? Не от этой ли банальности и ординарности, в которую (откровенно говоря), большинство из нас превращается, едва мы перешагиваем 30-ти летний рубеж, он хочет спасти свою Фиби??? А ведь мы действительно становимся такими, и пытаемся уже нашим детям навязать те ценности, против которых с горячностью и максимализмом восставали (в разных формах, ведь все мы разные) в свои 14, 15, 16, 17 лет! Скажите, так в чем же тогда Холден не прав???
