Золотой храм

Как губительна бывает красота... Как она может стать наваждение и мучением.
Золотой храм становится занавесом от реальной жизни, от банальных вещей. Он заслоняет собою более простые материи.
Главный герой Мидзогути, несчастный заика с непривлекательной внешностью. Не знаю почему, но я люблю таких героев. Больных, искалеченных, одиноких изгоев, некрасивых. В них таится невиданная сила, которая копится под уродливой личиной. Такие герои могут быть намеренно независимыми, но они нуждаются в помощи. И наоборот. Они могут быть намеренно слабыми, но внутри они самодостаточны и никто им не нужен. Такие покалеченные герои обычно ищут себе подобных.
Я не люблю документальную прозу или основанную на реальных событиях, я не люблю книги о храмах и других религиозных аспектах. Но "золотой храм" заворожил меня. Никакой интриги. Нам не тая говорят о исходе: Мидзогути сжигает храм.
Сколько об этом архитектурном сооружении... С рассказов отца юноша рисует себе в воображении воистину восхитительные вещи, но реальность не совсем оправдывает ожидания. Красота храма ускальзывает от него, как вода сквозь пальцы. Но со временем храм открывает своё великолепие. Для Мидзогути идеал облачился в личину вполне реального предмета. Но идеала не достигнуть. Он становится пеплом.

Я понятия не имею, что можно написать о Юкио Мисиме, чтобы это в полной мере отражало то, что он делает. Назвать это магией? Но магия тогда - чёрная.
Он завораживает. О чём бы он не писал - во всём Красота. Красота с большой буквы. Но всегда отравленная болью или смертью.
Золотой храм - не исключение. Вся книга - ода красоте. Ода величественному и вечному храму Кинкакудзи. Храм здесь, как красота способная порабощать. Как красота, которую необходимо уничтожить, ради жизни. И это не спойлер, поскольку сама книга была написана Мисимой под впечатлением от сожжения этого храма неким молодым монахом, так что этот роман смело можно считать интерпретацией тех событий.

Но это лишь вершина айсберга. Помимо всего прочего, Мисима удивительно психологичен. Он с хирургической точностью препарирует своих персонажей и добирается до самого дна. Поэтому его романы многогранны. Кто-то увидит здесь один лишь храм своим сиянием заслоняющий весь белый свет, А кто-то увидит на месте храма что-то ещё. Абстрактную красоту или же просто стену, которую выстроил комплексующий заика между собой и миром. А кто-то ещё прочитает это, как книгу о гордыне или о поиске себя, поиске своего места в мире.

В общем, рассуждать можно бесконечно, но мне кажется, пока сам не прочитаешь, никогда даже приблизительно не поймёшь, _что_ такое книги Юкио Мисимы. Он уникален.

Юкио Мисима для меня - один из самых неоднозначных писателей и человек-загадка. Никто, кроме него, не умел писать о самом потаенном в человеческой душе так грязно и одновременно так притягательно. После очередной его книги хочется принять душ, а потом взяться за следующую.

Встретишь Будду – убей Будду, встретишь патриарха – убей патриарха, встретишь святого – убей святого, встретишь отца и мать – убей отца и мать, встретишь родича – убей и родича. Лишь тогда достигнешь ты просветления и избавления от бренности бытия.

Юкио Мисима - человек, заворожённый смертью.
Меня привлекает некая тёмная красота его произведений.
Он и сам считал, что гибель делает Прекрасное ещё более совершенным - этой же идеей пропитана вся книга.
У Прекрасного, в данном случае, есть некое материальное воплощение, имя которому - Золотой Храм. Любовь главного героя к данному объекту столь всепоглощающа, что в конце он приходит к единственному, на его взгляд, возможному выходу - сжечь его. Только вот что потом останется от самого Мидзогути?
Естественно, присутствуют Добро и Зло, которых олицетворяют вполне конкретные герои, только вот представителя "светлых" сил очень быстро не становится...

...Добро у Мисимы слабо, уязвимо, нежизнеспособно - оно присутствует в мире как бы по обязанности, по разнарядке, но влияние его на душевную одиссею Мидзогути ничтожно; оно гибнет легко и как бы между прочим, где-то на заднем плане, да ещё приниженное и поставленное под сомнение...

это не герострат. главного героя не волновала слава и память в веках.
он постиг прекрасное. заполучил безраздельную власть над золотым храмом и продемонстрировал бренность вечного.

книги Мисимы заставляют сойти с привычной точки зрения. и после вернуться уже сложно.

"Золотой храм" - вторая книга Мисимы Юкио, которую я прочитала. Первая была "Исповедью маски".
Стоит отметить, что эти книги переплетаются друг с другом в очень важном звене сюжета: и здесь, и там главный герой - это молодой человек, болезненно влюбленный в красоту. Кажется, это главная тема, волнующая Мисиму; о красоте того или иного он пишет с жестокой нежностью, его герои просто сходят с ума и выплевывают на страницы книг свои самые тёмные мысли.

Мисиму Юкио назвали современным классиком, что уже значит многое. Он не "актуальный писатель" как всякие ушлые Чаки Паланики. Он не сочитинитель бульварных романов и пресловутых детективов, которые можно глотать пачками, ничем не наполняясь в итоге. Мисима Юкио - именно классик, и это чувствуешь в его прозе - выверенной, глубокой и актуальной всегда.

Книги, как и искусство, бывают разными, о разном и видят в них разное – потому что они, зачастую, олицетворение Прекрасного, а едва ли можно найти два одинаковых ответа на то, что это такое. И «Золотой Храм», на мой взгляд, именно о Прекрасном, а вовсе не о том, как буддийский монах Мидзогути сжег один из самых красивых храмов Киото, Кинкаку-дзи. Именно потому это страшная книга, ведь для Мисимы прекрасное неотделимо от пустоты и смерти. Поэтому кажется, что эта исповедь – болезненная, в чем-то надрывная, невероятная и при всем этом логичная – исповедь самого Мимсимы, а не заикающегося одинокого монаха. Или даже не так: Мисима сам был этим заикающимся одиноким монахом, для которого прекрасное загораживало собой реальную жизнь, становилось фантомом, проникало в кровь и слегка отдавало сладковатым запахом гнили.
Золотой Храм для героя является центром вселенной – абстрактным центром, не имеющим фактически никаких точек соприкосновения с реальностью, принадлежащий прошлой эпохе, но одновременно продолжающий путь сквозь время. Никто не видит храм таким, каким его видит Мидзогути, с детства слышавший о том, что это – самое прекрасное на земле, - и именно поэтому никто его так не может любить и ненавидеть. Он заслоняет собой жизнь, и, кажется, что монах с этим смиряется, потому что поджог Кинкаку-дзи – это не попытка освобождения и не столько попытка самоутвердиться. Потому не возникает никаких ассоциаций с Достоевским, Палаником и прочими, хотя тема деструкции далеко не нова. Храм был уничтожен потому, что он заслуживал быть уничтоженным – такой необычный у Мидзогути критерий оценивания, но если вдуматься, его нельзя назвать неправильным. Своеобразным – да. Но не неправильным. Неправильного, ненормального, сумасшедшего мне не увиделось в мыслях героя – и самого автора - только свое, особенное виденье Прекрасного и проистекающая из этого своя, особенная логика. Исторический факт поджога Кинкаку-дзи психически нездоровым монахом обыгран настолько, что ты смотришь на него так, как ни за что не пришло бы в голову, будь эта информация сухо упомянута в школьном учебнике.
Мисиму очень хорошо видно в тексте – это не тот случай, когда автор является беспристрастным рассказчиком; вряд ли он когда-либо стремился им быть. Но после «Исповеди маски» страшно довериться этому ощущению – а вдруг обманут, а вдруг за этой правдой еще одна? Эти две книги и похожи, и очень различны. Спутать этот стиль, утонченный и методичный, плавный и в то же время беспокойный, такой японский, какой только можно себе представить, нельзя ни с чем. Но «Исповедь маски» похожа на записки хирурга, оказавшегося в душе лириком и актером, педантичные и красивые записи, которым нельзя верить. А «Золотой Храм» - исповедь хриплым голосом из-за решетки, из-за внутренней решетки, о болезненном и красивом, гноящемся и убивающем, сгорающим и поджигающим такие страсти в душе. И совершенно точно – прекрасная о Прекрасном.

Мисима по сравнению с другими классиками пост-изоляционистской эпохи имеет большое преимущество – в то время как его коллеги по кисточке/печатной машинке, радостно открыв для себя переводную европейскую литературу, обращаются к проблематике западной мысли в японском контексте, Мисима ведет диалог с традиционной культурой. Для европейской литературы тема христианства была основополагающей, а вот обращения к местным религиям у японских модернистов, реалистов и их последователей я как-то не встречал. А «Золотой храм» можно рассматривать как своего рода толкование на буддийский коан об убитом котенке, к которому неоднократно обращается главный герой, поступивший в итоге как дзэнский мастер из притчи. Отсутствие же второго героя коана, ученика, возложившего себе сандалии на голову, может быть прочитано по-разному. Это как будто главный вопрос книги, в ней не заданный (может, потом дополню).

Забавно, но главный герой при всем своеобразии своей эстетическо-философской системы, из всех действующих лиц наиболее прочих мыслит в буддийской традиции. На фоне ницшеанского имморализма Касиваги, истории с Цурукавой и приземленной мелочностью (хотя и истинными намерениями) настоятеля, он находится на более глубоком уровне постижения природы мира (по крайней мере, в буддийском ключе).

Это у Достоевского красота спасет мир. У Мисимы она мир скорее погубит. Есть отражение Золотого Храма в пруде (основной образ), оно прекрасно, совершенно и неисчерпаемо. Этот проблеск подлинно виден в книге. Это второй важный собеседник Мисимы, тоже чисто традиционная эстетическая концепция.

А все вместе получается глубоко, но слишком болезненно.

Теперь мне определенно стало трудно отделить книгу "Золотой храм" от жизни самого Мисимы. Глубокая, осмысленная вовлеченность, растворенность автора в произведении дали такой колоссальный эффект: книга охватывает все, и сделано это с легкостью и потрясающей эстетикой. Я восхищена этим произведением; скажу даже, что ничего глубже мне не доводилось читать. И самое прекрасное - и книга, и ее автор стоят друг друга. Это не вымученная фантазия писателя, это - квинтэссенция его ощущения жизни. Это чувства героя, задающегося вопросами, на которые ответ ищет каждый сам для себя - а перед нами не просто заурядный закомплексованный мальчик. Я вовсе не делаю герою чести, но он незауряден именно благодаря судьбе, которую избрал для себя сам. Таким был и Юкио Мисима. Получила массу удовольствия при прочтении и утвердилась в мысли: каждый должен выбрать свою театральную постановку, в которой он будет главным героем.

В сюжетном и психологическом плане от "самого читаемого произведения" японской литературы ожидала большего. Были и Герострат с сожжением храма Афины в стремлении самоутверждения личности (правда, с другими мотивами), и школьнопрограммные Раскольников, уничтоживший старуху, "мешавшую ему жить" и томящийся в монастыре Мцыри ("Я также МОГ БЫ жить")...
После мучительных исканий Достоевского и надрыва Лермонтова в "Золотом храме" вряд ли что пронзит.
Но классическое построение романа, безупречный стиль изложения, множественные эпитеты, подмеченные и великолепно описанные красоты природы и зодчества оставляет ощущение гармоничного качественного произведения.
Интересна идея о том, что величие и красота рукотворного творения (Золотого храма) может подавить и затмить всю красоту реальной жизни и возникновение и реализацию всех человеческих желаний ("он мешает мне жить").