Автобиография. Моав - умывальная чаша моя

Он чёртов гений.

Наверное, лучшая биография, которую я когда-либо читал. Генри Миллер со своими сексуальными похождениями вперемешку с потугами на литературу курит бамбук в уголке.
Сколько из написанного правда, сказать не может никто.. в то числе сам Фрай, наверное. Но даже если правды там 1/10 - это всё равно остается самой правдивой биографией, самым обнажающим душу и искренним, хоть в то же время самым претенциозным и лицемерным повествованием о собственной жизни.
В общем, это жизнь закомплексованного ничтожества. Но после прочтения начинаешь уважать Фрая неизмеримо больше.
Все мы ведь в той или иной степени закомплексованные ничтожества - а кому из нас хватит смелости в таких подробностях, с такой самоуничтожающей иронией, настолько правдиво и без прикрас рассказать о своей жизни?
Я уже не говорю про прекрасный слог Фрая - каждая строчка дышит жизнью, масса отступлений и многостраничных рассуждений, постоянные "скачки во времени" воспринимаются очень органично.
В общем, рекомендую всем... кроме ханжей и людей, совершенно не воспринимающих иронию.

Как книга Моав мне не понравился.
На то это и автобиография - к ней нельзя подходить с тем же мерилом.
Ну и ладно.

Как нон-фикшн это неплохая книга, показывающая Фрая таким, каким он захотел показаться.
Он просто маэстро самолюбования, и в худшие моменты своей жизни он от этого не отступит,а так и будет почти с болезненным удовольствие рассказывать о гнусностях, которые он делала, потому что - он их сделал, выжил, выкарабкался, без них он не был бы тем, кем он стал.
В этом он ничуть не отошел от себя-подростка. который если уж заваливал экзамены, то так, чтобы никто не мог сказать, что это случайность. Нет, Фрай берется за все основательно: если уж решил рушить свою жизнь - то дотла, чтобы и клочка не осталось.

Словом, как автобиография книга хороша.
Я даже вторую часть буду читать, как только закончу с теми, что читаю сейчас.

Особый привет переводчикам - за Хью Лаури и Элизабет Томпсон)

Ох уж этот Стивен Фрай!

Слог великолепен, чувство юмора блестяще, читать его одно наслаждение.
Как много я узнала о закрытых английских школах. Как подробно и красочно описал это явление Стивен Фрай. Кроме представления о том, что это такое, я получила ещё и размышления на сей счёт человека, прошедшего обучение в одной из таких частных школ, размышления довольно пристрастные. А это важно для меня - его отношение, ведь сама я могу делать выводы, основываясь лишь на полученных знаниях, так как никогда не имела, и вряд ли буду иметь в будущем дело с чем-то подобным. И с каким удовольствием читала я описания быта в среднестатистической английской деревушке, обычной для любого, кроме того, кто там вырос. Описания сделанные с нежностью и теплотой. Читала и вновь окуналась в атмосферу той Англии, которая уже знакома мне по произведениям других классических авторов, затрагивающих в своих книгах эту тему.
Где-то примерно к середине романа я начала испытывать лёгкое беспокойство от того, что книга, хочу я этого или нет, скоро закончится. Перевалив за середину, я вынуждена была смириться с неизбежным приближением финала, и почти сжилась с овладевшим мной чувством грусти от скорого вынужденного расставания. Но ближе к концу всё же не смогла сдержать слёз, правда уже по другой причине. Меня потрясла и тронула эта откровенно рассказанная история жизни - любви, ошибок, надежд, разочарований. И после всего прочитанного как-то язык не поворачивается просто сказать, что она мне понравилась или назвать её просто интересной. Потому что эта искренняя история заблуждений, сомнений, исканий, страданий, история взросления, становления личности, эта история – нечто большее, чем просто увлекательно написанная и с увлечением же прочитанная книга. Это так для автора и это стало так для меня. Я больше не испытываю сожалений о том, что она закончилась. Теперь мне представляется это правильным, так и должно было быть. Да, всё так, как надо.
Стивен Фрай расскажет мне ещё много разных историй, это будут другие истории, и воспринимать их, возможно, я стану теперь несколько иначе. Каждая из них станет мне ближе и понятней в свете только что прочитанной книги, а может быть и нет. Главное то, что знакомство с его литературным творчеством состоялось. Это был пробный шаг, после которого предстояло решить, буду ли я ещё читать Стивена Фрая или ограничусь его фильмами и телешоу. Ответ однозначный – буду!

Где-то после сотой страницы появляется ощущение "Черт, ведь он пишет обо всем на свете! Ни о чем пишет, а читать все интереснее и интереснее".
Фрай не церемонится с читателем - вываливает на его голову сотни имен и фактов, рассуждает о классической музыке, гомосексуализме, художниках возрождения и природе маниакально-депрессивного психоза. История падений, падений и снова падений великого человека.
Прекрасная книга, написанная с юмором и трогательным лиризмом.

Стивен Фрай - писатель, актер, ведущий, получеловек, полубог. В одной из статей его назвали обладателем мозга размером с графство Кент. [...] Фрай незаменим. Он везде и всюду, его нельзя не слушать, не читать, им невозможно не любоваться.
Вся книга, от вступления до самой последней, 254й, сноски - чистый, безумный, каллиграфически выверенный восторг. Я захлебываюсь этим восторгом, и выныривать из волшебного океана текста за глотком воздуха не хочется совершенно. Это действительну my very own book. Бесконечные совпадения. Конечно, я не ломал нос и не учился в английской школе, я не гей, как бы мне того не хотелось, не еврей, не бывший заключенный, меня не секли в детстве, я не воровал так самозабвенно и не попадался с таким удовольствием. Но, ах, эти бесконечные крошечные общие моменты, это неумение плавать, алгебра, ненависть к спорту и собственная катастрофическая неуклюжесть, чтение словаря и взвизгивание от восторга над словом "велеречивый", да черт возьми. даже школьная характеристика "Нерадив, непоседлив, вычурен, уклончив"! Все это заставлет меня, захлебываясь слюной обожания, вопить: "Про меня, сцука, ты пишешь про меня! Мысли, сцука, ты читаешь мои мысли!". вывод напрашивается сам собой: либо я думаю так же, как Национальное Достояние Британии, что, безусловно, льстит самолюбию, либо Национальное Достояние Британии пишет тексты настолько осязаемые, что ты безоговорочно веришь в то, что эти мысли - твои.
В книге описаны первые 20 лет жизни м-ра Фрая. Двадцать совершенно обычных, не блещущих славой и успехом лет. Двадцать лет абсолютного ебанатства, если быть до конца честным. Юный мистер Фрай в свой двадцатник представлял собой примерно то же, что я сейчас в свой. Молодой человек, чье прошлое расстилается за спиной темным шлейфом совершенных глупостей, гадостей и мерзостей, разочарования и не-оправдания надежд, а чье будущее туманно, неопределенно, и, на первый взгляд, совершенно бесперспективно. и, знаете, меня этот факт охеренно радует. Потому что, если уж м-р Фрай был таким раздолбаем, а потом внезапно стал Самым Очуменным Мужиком Британии, то, значит, и у меня еще не все потеряно =)
Когда я читаю книгу, я всегда закладываю уголок на понравившейся цитате, чтобы позже ее переписать. И да простят меня сотрудники библиотеки и истинные книжные черви, с трепетом прикасающиеся пальцами к страницам, книголюбы, протирающие пальцы антисептиком перед тем, как ощутить вожделенную глянцевость обложки, и прочие библиофилы, для которых мысль о таком еретичном обращении с книгой отвратительна и кощунственна. Я читаю за едой и чаем, я имею наглость оставлять карандашные пометки на страницах, правя корректора, редактора, переводчика. Увлеченный потоком слов, захваченный водоворотом метафор, я не могу остановиться вот прям вот в этот вот момент. Потому и загибаю несчастный уголочек странички, такой же невинный в своей нетронутости, как носовой платок сташеклассника. Движение мое жадное и собственническое, я напоминаю самому себе престерелого извращенца, залезающего в метро под юбки к молоденьким девочкам. Так же как и девочки эти виноваты только в том, что юбки их провокационно коротки, а ножки непристойно хороши, так и страничка провинилась только тем, что имела несчастье содержать в себе такие прекрасные, такие возбуждающие, такие немыслимые в своей восхитительности слова, катализирующие что-то в душе\сердце\мозгу, заигрывающие с твоей лично биографией или... Неважно. Слова, на которые у меня встает. Я возвращаюсь к ним позже, обкатываю под пальцами, обласкиваю глазами, выискиваю персональные только-для-себя-понятные смыслы. Проходит время, и я снова к ним возвращаюсь. перечитываю, улыбаюсь блаженно, получая почти физическое удовольствие от ровных рядов букв. улыбка моя слегка безумна, пожалуй. Я собираю слова, фразы, предложения и абзацы, как Декстер собирает образцы крови на предметных стеклах.
Это я все к чему: Moab is my washpot - это один сплошной загнутый уголок. Ее хочется цитировать целыми страницами. И у меня уже рука отваливается, но я продолжаю маниакально выписывать, выписывать и выписывать.

10\10

Я – клише, и сознаю это. Меня не похищали работорговцы, не заставляли в три года надраивать до блеска ботинки на улицах Рио, садист-трубочист не чистил мной дымоходы. Я вырос и не в низкой нищете, и не в фантастическом богатстве. Меня не подвергали жестокому обращению, не эксплуатировали, я не был заброшенным ребенком. Меня, порождение среднего класса, пребывавшее в среднего класса школе, которая стояла в самой середке Англии, хорошо кормили, хорошо обучали, обо мне заботились – на что я могу жаловаться? История моя, как таковая, это история удачи. Однако это моя история, и стоит она не больше и не меньше, чем ваша или чья-то еще. И в моем, по крайней мере, понимании это история трогательной любви.

Люблю англичан. Люблю талантливых англичан. Да, что скрывать?... О да! Со времен Оскара, люблю талантливых гомосексуальных англичан.
И так откровенно рассказать о своем взрослении. О том самом подростковом возрасте, в котором юное сердце так часто становится местом обитания диких горных троллей. О дерьме и о любви (не зацикливаясь и не смакуя первое, что спасает и автора, и читателя от интоксикации). Не затаив зла? С юмором? Да эта книжка во многом терпевтическая! Потому что то тут, то там думаешь: "Конечно, куда мне, но я же чувствовал то же самое!" Ту же отчужденность, одиночество, ненужность, смятенность помноженную на неизрасходованную потребность любить...
Между россказнями о молодой жизни жизни, Фрай рассуждает о политике, об английской системе образования, об одиночестве, об однополой любви и сексе, о традиционно английской холодности, которую он называет не иначе как "неразвитостью сердца", присущей среднестатистическим выпускникам британских закрытых школ. Обо всем о чем вы хотели узнать, но язык бы не повернулся спросить.

Чтобы получше понять хрупкое сознание подростка и бушующие в нём страсти, наверное нужно лишь быть таким подростком. Хм, сложно. Особенно когда ты уже давным-давно перерос своего героя и живёшь в новом мире, которого не знал тот странный, умный, эпатажный, трусливый и смелый, стеснительный в одном лице, паренёк.
Или стоит поучиться в 5 английских школах 60-70 хх годов, бегая за сладостями, преодолевая преграды, любить и не быть любимым, ловить и пропускать мячи и шансы.
Большой ребёнок, держащий в своих громадных благородных ладонях "умывальную чашу", в которой омывается только наполовину, оставляя в тени 20 последующих лет. Непонятных пока ему.
Стивен Фрай настолько удивляет, компрометирует - в нём всё естественно и наигранно перманентно, он как на ладони и каждую секунду извиняется, сознавая, что он - итак сам по себе, он уважаем, обеспечен, успешен, умён, необычен, индивидуален - он Дживс и джентельмен, он мальчишка-сорванец, он кающийся совершеннолетний преступник, он всю жизнь ищет себя, лишь успевает ухватить за подол строго пальто, в секунду упуская.
Возможно и такое: за потрясающей игрой и этюдными триолями слов, за незабвенной историей, за дверцей, ведущей в чужое прошлое - терпишь, снисходительно краснеешь перед неизбежными ругательствами, конфузными подробностями одного из самых известных британцев...
И, тем не менее, книга-автобиография, словно новый этап не только в жизни писателя, но и в жизни читателя. А мне она нравится. Очень нравится. Менять. Меняться. Совершенствоваться. Мистер Фрай великолепен :)

Черт бы побрал этого Стивена Фрая, но я не могу не восхищаться всем, что делает этот человек. Он шикарен! Он вывалил целую кучу информации на мою неподготовленную головушку, имена, имена, имена, я только успевала записывать и смотреть потом, кто-вообще-эти-люди-и-почему-он-их-так-любит. Сотни занятных школьных случаев, сотни своих переживаний, и все так легко - кажется, он совсем ничего от нас не скрывает (мне хочется так думать). Половину книги можно растащить на цитаты. Половину книги можно залить слезами, а потом сидеть и думать, какое же он, в сущности, ничтожество, и ты вместе с ним. Но потом ты читаешь послесловие и думаешь - ну черт, он же смог, и я тоже смогу! Я тоже смогу перестать впадать в уныние по пустякам, тоже смогу поумнеть, растоптать свою лень и делать мир лучше! Я тоже смогу быть Человеком Возрождения!
А язык, слог! Это так вкусно и так смешно, тот чудесный фраевский юмор и человечность, жизнелюбие, из-за которого каждый второй британец хочет, чтобы Стивен был его соседом или - еще лучше - дядюшкой. Я тоже хочу, на самом деле.

Единственное, что меня расстроило - что это только первые 20 лет его жизни. А Кембридж, Монти Пайтон, театр и Хью Лори - этого всего нет. Это грустно, надеюсь, когда-нибудь он напишет об этом, если не поленится.

Фрай обаятелен. Изумительный язык и изумительное же чувство юмора, - это обаяние цирка индийских слонов, ему невозможно сопротивляться.

Книга о поиске себя, как, в принципе, и любая биография. Но в ней нет трагичности, надрыва и прочих Душевных Недугов - книга написана взрослым человеком, который сохранил в себе от подростка лучшее, но сумел осмыслить опыт и примириться с чем бы то ни было.

А кроме того - last but not least - это книга о среднем классе Англии, том самом, полумифическом, о котором все знают в общем и мало кто знает что-то конкрентное - было очень здорово взглянуть на него изнутри.

Это ощущение надежности и радостности мира. Что бы ни происходило с тобой лично, Англия будет всегда, и всегда она будет такой -

констебль и сержант уголовной полиции разыграли злодейскую ролевую игру, в которой каждый из них занимал в отношении обвиняемого свою, особую позицию. В их версии это выглядело так: Коп Приятный и Коп Приятный Во Всех Отношениях, и каждый норовил отобрать у другого роль копа, приятного во всех отношениях. При таком хитроумно злонамеренном обращении раскололся бы и самый закоренелый преступник.

Эксцентрика, свобода от условностей (временами доходящая до физиологичности) и, опять и снова, юмор, этот чудесный юмор. Не золотой фонд литературы, просто - замечательная книжка.