Порою нестерпимо хочется...

Времени читать почти не было-и этот досадный факт весьма подпортил впечатление. Ибо,други мои, Кукушкино Гнездо показалось таким бледным,таким надуманным и суровым по сравнению с сагой о канадских лесорубах, что чувства смешались.

Жила-была семья в орегонских лесах. Обыкновенные себе лесорубы, плодились почем зря, работали всем коллективом на лесоповале-лесопиле-лесосплаве. Куда уж проще,казалось бы. Ан нет - такие страсти бурлят в этих самых лесах, куда там французам с их парижами да и русским с их питерами. Да еще и раздражали весь городок до невозможности,до скрежета зубовного и судорог в пальцах плохо отмытых ног: то ли потому что один за всех и все такое, то ли потому что вкалывали,как проклятые и деньги за это получали, а ,скорее всего, потому что пупок развяжется породу ихнюю гадкую извести под корень-никакая зараза не берет, только крепче становятся.

Возможно, слишком брутально. Очевидно, черезчур слоисто и -штампы!штампы!-многогранно и многопланово. Первые несколько десятков страниц голова кругом идет-столько всего намешано, особенно когда -как это будьет по-рюсски- narrator меняется и только по глубине тщательно пестуемой ненависти к окружающим либо самоуверенности можно понять,который из братьев (либо сам героический папка) вещает.

И непременная гибель самого безобидного и симпатичного. И безусловные побои-ранения-инвалидности-предсмертные состояния. Есть люди, которых ни сломать,ни погнуть. Да и уничтожь-поди потужься. Сама природа их ковала по своему образу и подобию: убивай его, руби под корень-а он знай себе- "ни отступай ни дюйма!".

Блаженны сильные,ибо есть у них цель:вперед и только вперед. Некогда им на интеллектуальное заморачиваться, в розовых соплях наманикюренным пальчиком ковыряться. Чего и вам желаем

отдельным бонусом спасибо переводчику, а то зима прошла под эгидой дрянных энтепритеров

Всё ясно. В "Над кукушкиным гнездом" Кизи просто разогревался, прощупывал почву, выкладывал слова и мысли для созревания. И если "Гнездо...", в общем-то, довольно легко читается с подросткового возраста (на который оно, с моей точки зрения, и рассчитано — без обид, я сама нежно его люблю, как и многие другие подростковые книги), то для чтения увесистой "Блажи..." нужно вызреть и соспеть, точно быть готовым ко всему этому и осознавать, на что ты идёшь.

Оговорюсь сразу: перевод "Порою нестерпимо хочется..." я не читала, может быть, прочитаю с экрана через пару лет, когда всё забуду. Но "Порою блажь великая..." — очень хороший перевод. Очень-очень. Сочетание высокой лексики, просторечий, разговорщины и великого сложносоставного мата на одной странице — и всё это легко и естественно.

Поначалу в книжку очень сложно втянуться. Во-первых, начинается она с финальной сцены, где ну ничего не понятно (так что, завершив чтение, тут же приходится перелистывать на первые страницы и читать заново уж понимающим взором). Во-вторых, поначалу характеры главных персонажей ещё не известны читателю так близко, поэтому постоянная смена рассказчика, которая иногда выделяется курсивом или скобками, а иногда ничем не выделяется, запутывает. Но через несколько десятков страниц, когда, наконец, понимаешь, что, где и как происходит, оторваться очень сложно. Хотя нет, вру. Оторваться легко, потому что эта книжка для чтения не на один вечер, но истории персонажей и вся эта великая лесорубская сага так и будет крутиться где-то на периферии сознания, пока ты книжку не дочитаешь, а, может быть, даже и после.

Сюжет-то, если разобраться, простой, как вязание шарфика. Есть лесорубский городок, который активно бастует против буржуев-капиталистов всем миром, а одна семья — Стэмперы — не бастует и продолжает работать, потому что рубка леса для них примерно то же самое, как для нас ежедневный душ. Само собой, все их клянут страшными словами и пытаются им подгадить, потому что они портят городу всю лафу. Но сюжет, пожалуй, далеко не самое интересное в романе. Всё завязано не на нём. Ближе всего "Блажь..." в моём восприятии к семейной саге, поэтому самое интересное — характеры главных действующих лиц и их взаимоотношения друг с другом и с окружающим миром.

Хэнк Стэмпер — старший сын и мой любимчик. В моём представлении — эдакий Росомаха из одноимённого фильма, лесоруб без страха и упрёка, прямое воплощение матушки-природы в человека. "Вив порой озадачивалась: из плоти ли и крови и костей собран он, как прочие смертные, или же — из кожи дублёной, дуба морёного, и работает на солярке?" Человек-трактор, прёт напролом, простой, но не глупый. Все архетипы маскулинности, силы, воли и протчая воплотились в этом персонаже. Все Стэмперы упрямы, как мулы, но он стал просто квинтэссенцией стэмперизма и упёртости. Впрочем, со "своими" он добр и даже по-своему мил, хотя показывать это считает ниже своего достоинства. Очень понравился момент, когда он наврал брату про собаку Ржавчика, потому что сам не мог прямо ему сказать, что рад его видеть и хочет, чтобы ему было комфортно.

Лиланд Стэмпер — младший брат. Само собой, на персонажа брутального и природного должен найтись очкастый сноб-интеллигент. Очень сложный персонаж. Поначалу очень мне нравился, но к концу книги я всё больше убеждалась, что это капризная эгоистичная и самовлюблённая сопля с зашкаливающим ЧСВ. Особенно неприятен тот момент, что он, как змеюка на груди, выжидает, когда его брат ослабнет под клевками толпы, чтобы нанести свой удар. Он не подлый, его можно понять, но всё-таки... Редкостный говнюк. Хотя, как известно, любая блажь великая прекрасно выбивается из человека вместе с зубами.

Вив. Пожалуй, самый неоднозначный для меня персонаж. Скажу честно: она мне не нравится. Терпеть не могу, когда при виде сирых, больных и убогих дамочки начинают активно пускать слёзы и делать для них всё в ущерб остальным. Да-да, у тебя грипп, значит, я с тобой пересплю. Если бы не было в ней этой черты, то персонаж был бы потрясающий. На фоне остальных, довольно простых, если так разобраться, наверное, ещё и самый сложный. Но эта её дурацкая черта в сочетании с какой-то слепой куриной глупостью... Неправдоподобно. Если она действительно настолько умна и высоко духовна, как описывается, то Лиланда бы просекла на раз.

Папаша, Джо Бен, хитрожопый подстрекатель бунта... Интересные персонажи. Про каждого из них сказано много и интересно. Я бы ещё отдельным героем выделила реку, потому что уж кто-кто, а она принимает в жизни романа активное участие. Наверное, даже большее, чем эта гнусная колышащаяся серая масса людей, которые улыбаются в лицо Хэнку и бросают ему в спину помидоры (или ещё что похуже), как только он отвернётся.

В общем, потрясающий роман. Сложный, временами трудный для чтения. Не очень легко выразить мою мысль некоряво, но для его чтения действительно надо дорасти. Не в том смысле, что это высокоинтеллектуальная литература не для всех, вовсе нет. Скорее, тут нужно особенное психологическое восприятие, которое появится не у каждого. Например, для меня эта книга — почти потолок. Более серьёзные вещи вроде исторических романов я воспринимать почти не могу. Может быть, когда-нибудь ещё вырасту. А может и нет. Но этот восхитительный атмосферный прекрасный длиннющий рассказ точно отправится в любимое. Где бы теперь надыбать "Песню моряка"?

Флэшмоб 2011, огромное спасибо за пинок trickster_inside .

Почти две недели, как дочитала сие грандиознейшее творение из моего флэшмоба-2011, а всё никак не решалась начать отзыв. Столько всего вихрилось в голове по поводу романа, никак не могло улечься, отстояться, как-то систематизироваться... Конечно, я и до этого считала, что Кен Кизи велик, но что настолько - не знала. Книга начинается нелегко, через первые страницы пробиваешься с трудом, но как только "въедешь" - всё, ты полностью там, по самые уши, и уже не имеет значения, сколько сотен этих самых страниц ещё предстоит преодолеть. И ведь что характерно - ни одна не кажется лишней, наоборот, иной раз даже не хватает - настолько эта проза плотная, ёмкая, насыщенная смыслом, событиями и эмоциями! И потом она останется с тобой и дальше, просто так от неё не отделаться!
А ведь книга-то о совсем простых людях, об их повседневной жизни, хоть и в несколько необычной ситуации - в небольшом городке всеобщая забастовка, в которой отказывается участвовать только семья главных героев. Но эта книга - о настоящей, невыдуманной жизни, события которой в интерпретации Кизи обретают высоту и накал настоящей древней трагедии, как совершенно справедливо замечено в аннотации.
Её герои просто работают - валят и продают лес. Но работают ТАК, как никто из моих знакомых не смог бы и часа: до изодранных в мясо рук, сбитого дыхания и истерзанного в хлам тела...а они идут туда день за днём и вовсе не считают себя героями или мучениками. Ещё они просто плюют на мнение общества, и живут как хотят - потому что имеют мужество так жить и, стоя лицом к неизбежным последствиям, "держать удар". А ещё они просто любят - и вырастая, учатся не только драться за свою любовь, но и отдавать ей душу, обходясь без красивых слов и жестов. Герои Кизи - из тех, в чьей реальности невозможно усомниться, даже если ты никогда не видел таких в жизни.
Хэнк и Лиланд Стэмперы - единокровные братья (у них один отец, а матери разные), но Лиланд ненавидит брата, так как считает, что тот отнял у него мать. Цель его жизни - стать как можно менее похожим на Хэнка, полной его противоположностью, и ему это вполне удаётся... но Хэнк бросает ему вызов, и Лиланд не может его не принять. Он ненавидит Хэнка, совершенно не понимает его и склонен приписывать тому только низменные побуждения, весь в плену своей детской обиды. В этом плане очень сильным является эпизод, когда над домом Стэмперов с криками пролетают стаи диких гусей: в Хэнке они будят массу разнообразных чувств и воспоминаний, а Лиланду его устремленный в небо взгляд кажется полным всего лишь алчности охотника к улетевшей добыче... Лиланд мечтает отомстить Хэнку, и судьба посылает ему для этого прекрасный шанс - встречу с Вив. Для Хэнка же Лиланд по-прежнему представляется Малышом, которого он по-своему любит и отнюдь не желает ему плохого, ненависть и изощрённая месть того для него непонятны и неожиданны. Оружие Хэнка - сила, оружие Лиланда - слабость, их поединок неизбежен и предопределен, но исход его непредсказуем, потому что в их совместном существовании сила и слабость сливаются и превращаются в свои противоположности...
Образ Вив, жены Хэнка - величайшая удача писателя, на мой взгляд. Вив - это потрясающий сплав простоты и необычности, поэзии и обыденности, кротости характера и несгибаемости духа. Она любит Хэнка самозабвенно и самоотверженно, и Лиланда любит - насколько это в её силах. И всё-таки уходит из их дома, когда понимает, что ни одному из них не нужна сама по себе, такая, как есть: для Хэнка она - лишь оживший образ той, другой, самой первой, а для Лиланда - средство отомстить брату.
Язык и стиль романа так же хороши и необычны, как и всё остальное в нём, и огромное спасибо переводчику, что ничего не испортил. Думаю, что не так-то легко было разобраться в этих перебивающих и перетекающих друг в друга "потоках сознания" персонажей, и при этом донести до нас мысли автора, от грандиозности которых порой просто перехватывает дух. Роман не особенно легко цитировать именно из-за отсутствия этакой мишурной лёгкости и меткости выражений, свойственной большинству современных произведений. И поэтому его лучше читать!
Огромное спасибо Маше floveret , которая посоветовала мне эту замечательную книгу, а то ведь могло случиться, что я бы добралась до неё очень и очень нескоро (хотя добралась бы обязательно).

Как же мне будет тебя не хватать!
Чтобы не распылиться, фонтанируя радостью и счастьем по поводу подаренной мне несколько месяцев назад книги, скажу кратко и о мелочах.
Мелочь N1: Кизи замечаельно выбирает эпиграфы. Продвигаясь вглубь произведения, ты отталкиваешься от их поверхностных значений и видишь значения скрытые. Если поначалу я была уверена, что "блажь утопиться в реке" - это Малыш Ли и только он, то концовка немного сместила полюса.
Мелочь N2: Кизи горазд убивать самых симпатичных своих героев. "Над кукушкиным гнездом" помните? Вот та же история.
А в целом - это многогранное (эх, банальности) произведение, сложнее и темнее Той Самой Программной Книги. Но что самое главное - конец "Порою блажь великая" еще более исполнен надежды на хорошее, чем печальная, но вдохновляющая концовка Той Самой.

Бррр… холодно, мокро, слякотно… Мерзко! Ледяные ступни, растираешь, растираешь – безрезультатно, с облегчением вынимаешь в конце дня ноги из громоздких тяжёлых говнодавов, чтобы погрузить в тёплую постель-скорлупку, как в облако, и заснуть под луч света из соседней комнаты, просверливший стену. Только для того, чтобы потом снова проснуться, превозмогая холодную дрожь. Завтрак – ароматные оладьи, яичница, кофе. На моторке через реку, а может и в лесу за работой встретить рассвет. Мозоль во всю ладонь, словно перчатка, окоченевшие деревянные пальцы, холод и пот и прилипшая к телу рубашка. Позади старый дом

Он, дом этот, вторгается в реку полуостровом собственного подбрюшья, неприглядной земляной насыпью, со всех сторон укрепленной бревнами, канатами, тросами, сермяжными мешками, набитыми цементом и камнями, сварными трубами, старыми стальными швеллерами и гнутыми рельсами. Древние, изъеденные червями сваи подперты белыми брусьями, не старше года. Свежие гвозди гордо сияют серебряными шляпками, не стесняясь соседства с допотопными корявыми костылями, поржавевшими до полного ничтожества. Кровельные листы гофрированного алюминия торчат из-под скелетов автомобильных рам. Обшарпанные листы фанеры прошиты бочарными клепками. И весь этот пестрый сброд удерживается в целости и накрепко приторочен к берегу паутиной из многожильных тросов и чокерных цепей. Паутина эта цепляется за четыре главных двухдюймовых, особо прочных, витой проволоки монтажных кабеля, привязанных к четырем здоровым анкерным елкам, что растут за домом. Заботливые прокладки оберегают деревья от немилосердных объятий троса, стволы страхуются оттяжками, что идут к столбам, намертво вколоченным в горную породу.

Местный бар "Коряга" с маленьким наблюдательным молчаливым человечком-барменом во главе. Сплетни, мордобои, виски, разбавленное одеколоном. Местные жители, заглянувшие потрепаться или, может быть, слетевшиеся на неоновый свет вывесок, спрятаться от холода, слякотного дождя. И строки описаний природы, отдающиеся музыкой в ушах:

Дождь струится по стеклам. Дождь сочится сквозь мглу желтого дыма, что валит в косое небо из печной трубы замшелого камня. Небо сереет, желтый дым сыреет. За домом, у косматой кромки гор, в ненастном мареве эти цвета сливаются, отчего сам склон сочится грязновато-зеленым.

Цветы, рассредоточившиеся случайным манером у крыльца и вдоль берега, очевидно требовали большого ухода, но, опять же, в них не было ничего ненатурального и вымученного: то были не те цветы, что выведены в Голландии и взращены в Калифорнии, а в здешних условиях умеют лишь нежиться в теплицах; нет, обычная местная флора — рододендроны да шиповники, триллиум да папоротники, и даже проклятая «гималайская ягода», с которой обитатели побережья бьются круглый год.

Они поспешают через дюны в город, не щадя колес, — Хэнк спереди, Ли прямо за ним (а безмолвные зарницы робко трепещут над обоими) — и первые капли дождя падают в песок, подмигивая в тысячи глаз на белой маске пляжа, и склизкий взморник заводит свою беззвучную песню…

Древняя индианка, обложившаяся книгами по хиромантии, отчаянно влюблённая.
Крепкий старик, старый енот, с вечным гипсом вместо ноги.
Маленькая девочка-женщина с нависающей над глазами длинной чёлкой, тёплая и нежная.
Работяга, трудоголик до аномалии. Крепкий мужчина, почти идеал с отсутствующим пальцем на руке.
Псевдо интеллектуал, со стекляшками вместо глаз, длинный худой мальчик, напичканный косяками и местью.
Пошлое, притаившееся в стенной дырке между комнатами.
И многое другое.

Читалось долго – в итоге пронеслось перед глазами, как нечто почти бессвязное, ослепило, подобно солёным морским брызгам в глаза, свело дыхание холодным порывом Орегонского ветра, грибком, который с неимоверной скоростью начал распространятся по коже, от сильной влажности, наверное. Хочется избавиться, но уже никак. С трудом, продираешься сквозь потоки сознания персонажей, но чешется слишком сильно, ты уже заражён.

Река Ваконда-Ауга уже раз меняла своё течение, а значит это повод вернуться в книгу, чтобы в очередной раз с первых строк стать подхваченным холодным бурным течением реки, быть может, опять поменявшей своё направление.

О как давно я не получала такого удовольствия от поглощения текста. Сбивчивая, смешанная, ритмичная прекрасная проза, срывающаяся на белый стих, инверсии, просторечия, запинания - ах..спасибо автору, спасибо переводчику.
Томик объемен, но не тяжел, хотя я "готовилась" к нему почти что год - прочитала первые страниц 50 прошлой осенью и сдалась, отложила, может, не время.
И вот снова взяла, и понеслась.
Объемно, увесисто, широко. Я правда, не люблю слово "профсоюз", а значение этой организации до сих пор не понимаю в принципе, но история семьи Стэмперов увлекает и без этого, сильно мешающего им механизма социальной жизни.
Они живут, валят деревья, любят, ненавидят и так далее. История семьи - лесорубов, в которой все сложно. Старик Генри родил себе двух сыновей от разных женщин, старший Хэнк - надежда и опора, младший Ли оказался белой вороной, выучился, стал умен не по годам, но был вызван весточкой из прошлого и отчаянием семьи на подмогу - валить, сплавлять деревья и быть Стэмпером. И еще мстить. Боже ж мой, я размышляла и недоумевала, что это - эдипов комплекс или просто детская трамва от того, что твоя мама "что-то проделывала" с твоим старшим братом, а ты случайно подглядел?. такая трамва, что этот тшедушный знаток Шекспира и неизвестных английских поэтов вынашивает братцу месть всю свою молодость и юность.

Женщины тут, конечно, вызывают много вопросов и вообще ведут себя немного странно. Как же я надеялась на Вив, но и она не оправдала.
Роман все же о мужчинах, о сложных отношениях внутри семьи, о любви, такой, знаете, отеческой и братской. Роман как река, бурная и порожистая. Шикарно.

Если меня попросят одним словом сказать, о чем эта книга, я, не задумываясь, отвечу: о жизни. А еще об Америке, той самой, которая Good bye. Где я не буду никогда. Не ищите ее на карте, она осталась только в книгах, только в прошлом…

Приступая к рецензии, задумалась о трудностях перевода. Эта книга Кена Кизи имеет два русских названия, и хотя «Порою нестерпимо хочется…», может, и не дословно переводит строчку из песни, откуда взяты эти слова, но оно очень точно передает суть книги. «Нестерпимо» – это то ощущение, которое возникает по ходу действия неоднократно, когда автор в очередной раз ставит читателя перед чем-то таким, что оставляет его в смятении, а дальше – многоточие. Это как после похорон близкого человека вернуться домой и увидеть на столе его очки, очки к глазам, которые… Вы понимаете, да? Продолжать сразу нельзя, потому что так трудно дышать, что невозможно даже взвыть. В этой книге много таких моментов. Порою нестерпимо хочется… И это нестерпимо и есть жизнь.

Манера изложения своеобразная, но я люблю такие книги. Главный прием – параллельность. Параллельность событий, происходящих одновременно в разных точках пространства. Параллельность потоков мыслей двух героев, находящихся в одной ситуации и совершенно по-разному ее воспринимающих. Параллельность прошлого и настоящего в сознании одного человека. Порой можно и запутаться, когда приходится отслеживать до четырех линий: разговор персонажей, мысли одного участника, мысли – второго и к этому дополнительно фоновая музыка либо сцена на заднем плане. Но все это создает потрясающее впечатление многомерности.

И еще одно: напряжение. Оно появляется с самого начала книги и не ослабевает до конца. Не напряжение жесткого экшена, но медленно нарастающее напряжение, которое, тем не менее, не отпускает: между братьями Хэнком и Ли Стэмперами, между Хэнком и его женой Вив, между Хэнком и городом, между городом и рекой… Это не может разрешиться просто.

Две основные сюжетные линии – это отношения между двумя братьями и конфликт семейства Стэмперов, которое олицетворяет старший из братьев, Хэнк, с городом, и эти линии очень драматично переплетаются. Ли, младший отпрыск семейства лесорубов, возвращается из Нью-Йорка, имея за плечами учебу в колледже, заваленные экзамены, выбросившуюся из окна сорокового этажа мать, беседы с психоаналитиком и неудавшуюся попытку самоубийства. Он напичкан цитатами, аллюзиями, психологией, а также барбитуратами, несбывшимися надеждами и цинизмом. Одним словом, парень дошел до ручки, и в момент, когда он садился в машину, чтобы гнать куда глаза глядят, почтальон принес ему письмо счастья: родственники-лесорубы любезно приглашают его на дикий запад немного помочь с их общим семейным делом.

И этот почти уайльдовский персонаж с тонкими изнеженными руками приезжает к ним, туда, где люди считают, что непременно нужно орать, чтобы тебя услышали, пожимают руку так, что хрустят запястья, и где сукин сын – почти ласкательное имя, а все основные употребительные выражения находятся за пределами цензурных рамок. Но самая большая проблема не в разных культурных пространствах, а в том, что в основе конфликта лежит старая, как мир, история, история фрейдистского толка, соперничество между братьями, касающееся самых интимных сторон их жизни. Поднимаются старые обиды, непонимание становится все более напряженным, мы видим, как братья сталкиваются и расходятся, пытаются преодолеть что-то в себе, иногда почти приближаясь к тому, чтобы сломать стену, разделяющую их, а потом снова становятся непримиримыми врагами. Они сами даже не в состоянии оценить глубину пропасти, разделяющей их, это люди с разных планет, и лишь читатель, следя за их параллельными потоками мыслей, может понять предопределенную безысходность этих странных танцев друг вокруг друга. Здесь топор воюет с поэзией, грубая сила с миром абстракций. Но, что становится зримым, так это то, что не всегда тоньше чувствует, тот, кто утончен, и не всегда силен тот, кто груб.

Конфликт Хэнка с городом остается вне поля зрения младшего брата, тот слишком занят собой, он носится со своим внутренним миром, инфантильными обидами, и все движения Хэнка истолковывает только по отношению к себе. Он слеп и злобен, и часто хочется отхлестать его по щекам и разбудить, объяснить, где он находится, назвать дрянным мальчишкой, подлецом, но тут же понимаешь, что мальчишка неописуемо несчастен и одинок, и ему не под силу эта ноша, он ищет и не находит даже своего детства, ему кажется, что у него его украли.

А Хэнк упрямо движется к катастрофе, она зреет, но невозможно предвидеть, как это все разрешится. Ты ждешь, ты подбираешься, но то, что происходит, способно свести с ума. Это то самое нестерпимо… Так не может быть, это слишком, но следует еще удар, потом еще, потом… Казалось, бы конец? О нет, такие не сдаются, пока они живы. И Хэнк вывешивает из окна человеческую руку, сложенную в непристойном жесте, и… В этой книге нет конца, есть только многоточие, и оно дает хоть мизерную, но надежду. И так нестерпимо хочется…

Книга прочитана в рамках флэшмоба 2012. 12/12

К чтению данной книги я подходил с особым трепетом: во-первых, это же Кизи. Я знал, что уж он-то ни в жизнь не напишет ничего некачественного. А во-вторых трепет у меня вызывал размер. Да, это конечно не Улисс и не Война и мир, но всё же тысяча страниц - это вам не вечерок скоротать. Тем более что большие книги часто сталкиваются с проблемой затянутости повествования: иногда читаешь и не можешь дождаться, ну когда же это закончится. С этой книгой всё было иначе: когда я закончил читать, не смотря на то, что я потратил на неё две недели, мне хотелось ещё, мне хотелось продолжения, хотелось дальше читать эту книгу, но увы - последняя страница осталась непреклонной и всё такой же последней.

Дальше...

Великая притча двадцатого столетия, облаченная в промокший брезентовый плащ и тяжелые шипованные говнодавы, немного сдобренная марихуаной, разбавленная виски, ругательствами, депрессией, и полная удивительно законченными образами главных героев. Откровенно честная - без прикрас, и тем самым прекрасная!
Люди, великие настолько, что реки, леса, и даже само время является для них равным соперником; люди, у которых свои собственные счеты со стихиями, и никогда нельзя сказать наверняка, кто одержит победу. Все или ничего!
А природа здесь весьма сурова, слабых не признает - и к середине книги чувствуешь как начинаешь кашлять, вдыхая стопроцентно влажный, ядреный воздух осенне – зимних лесов дикого орегонского запада. В общем, все настолько "плохо", что неизбежно становишься еще одним Стэмпером.

Ни один автор ещё не занимал столько места в моём библиофильном сердце, как Кизи. А вы же не знаете даже, что Кизи - он не просто автор "Кукушкиного гнезда", он величайший автор бит-поколения. А знаете, что такое разбитое поколение? Так вот, если кроме истории, то это и есть настоящие хипстеры. Хипстеры, кстати, это не тощие полудурки с обвисшим задом штанов, а фанаты би-бопа.

Это я всё к чему... К тому, что в "Порою нестерпимо хочется" речь идёт не только о лесорубах и даже не столько о лесорубах, а о том, как мир меняется. О том, как женщины бросают настоящих мужиков ради очкарика, который читает стихи, как становится мало просто трудиться и быть честным, и приходится строить козни, строить планы, изворачиваться, чтобы дражайшее общественное мнение не придавило тебе ноги.

Что мне по-настоящему, до безумия нравится у Кизи, так это то, что все его персонажи не злы и не добры, у них есть свои положительные и отрицательные стороны. Но, несмотря на такую многогранность, они всё-таки однонаправленные и поразительно очерченные. Ли - хипстер как он есть, параноик, трус и лентяй, но возвышен; Вив - восторженная и "не такая как все" девушка; Хэнк... а вот Хэнк кажется мне самым прекрасным персонажем, и - жертвой в этой ситуации. Он груб, честен и прям, он любит свою работу, свою семью и Вив, он сдержан больше, чем этого можно ожидать от "Самого Крутого Парня"; а то, что он нанёс психологическую травму своему братику, который сквозь дырочку в стене подглядывал за своей мамой, так что братик всерьёз озаботился разрушением жизни виновника, так это десятый вопрос. Не попахивает ли здесь эдиповым комплексом? Дедушка Фрейд был здесь, не сомневаюсь.

Как всегда в очень сильных романах, концовка показалась внезапной и неудачной. Хипстерство, если судить по "Блажи", это такая зловонная болезнь, от которой можно избавиться, если перестать лить сопли и начать немного вкалывать. Быть хипстером прикольно изнутри, потому что ты весь такой возвышенный, а вообще круче быть лесорубом. Замечу, почти вся "эстетика" (деревья, метафоры, виды, образы...) выпадает на долю Хэнка, а не Ли.

И, что бы ни случилось, Кен Кизи - это автор, от которого невозможно оторваться. У него всегда "своя фишка". Наползающие друг на друга внутренние монологи, атмосферные нарезки из параллельных пространств, немного психоделики, немного абсурда, много крови и много брутальности. Возбуждает до потери пульса. Я бы хотела, чтобы книг Кена Кизи было в 10 раз больше, чем их есть.