Цитаты из книги Сумерки богов

1 августа 2011 г.

Человек - это прежде всего проект, который переживается субъективно, а не мох, не плесень и не цветная капуста

любое не подкрепленное традицией действие - романтика

Тот, кто лжет, оправдываясь тем, что все так поступают, - не в ладах с совестью, так как факт лжи означает, что лжи придается значение универсальной ценности

Человек обладает некой человеческой природой. Эта человеческая природа, являющаяся «человеческим» понятием, имеется у всех людей. А это означает, что каждый отдельный человек - лишь частный случай общего понятия «человек».

человек сначала существует, встречается, появляется в мире, и только потом он определяется.

И поскольку он представляет себя уже после того, как начинает существовать, и проявляет волю уже после того, как начинает существовать, и после этого порыва к существованию, то он есть лишь то, что сам из себя делает.

Экзистенциалисты, напротив, обеспокоены отсутствием бога, так как вместе с богом исчезает всякая возможность найти какие-либо ценности в умопостигаемом мире. Не может быть больше блага a priori, так как нет бесконечного и совершенного разума, который бы его мыслил. И нигде не записано, что благо существует, что нужно быть честным, что нельзя лгать; и это именно потому, что мы находимся на равнине, и на этой равнине живут одни только люди.

Достоевский как-то писал, что «если бога нет, то все дозволено». Это - исходный пункт экзистенциализма 10. В самом деле, все дозволено, если бога не существует, а потому человек заброшен, ему не на что опереться ни в себе, ни вовне. Прежде всего у него нет оправданий

С другой стороны, если бога нет, мы не имеем перед собой никаких моральных ценностей или предписаний, которые оправдывали бы наши поступки. Таким образом, ни за собой, ни перед собой - в светлом царстве ценностей - у нас не имеется ни оправданий, ни извинений. Мы одиноки, и нам нет извинений. Это и есть то, что я выражаю словами: человек осужден быть свободным. Осужден, потому что не сам себя создал, и все-таки свободен, потому что, однажды брошенный в мир, отвечает за все, что делает. Экзистенциалист не верит во всесилие страсти. Он никогда не станет утверждать, что благородная страсть - это всесокрушающий поток, который неумолимо толкает человека на совершение определенных поступков и поэтому может служить извинением. Он полагает, что человек ответствен за свои страсти.

Экзистенциалист не считает также, что человек может получить на Земле помощь в виде какого-то знака, данного ему как ориентир. По его мнению, человек сам расшифровывает знамения, причем так, как ему вздумается

Я могу установить значимость данного чувства лишь тогда, когда уже совершил поступок, который утверждает и определяет значимость чувства. Если же мне хочется, чтобы чувство оправдало мой поступок, я попадаю в порочный круг.

чувство создается поступками, которые мы совершаем. Я не могу, следовательно, обратиться к чувству, чтобы им руководствоваться. А это значит, что я не могу ни искать в самом себе такое истинное состояние, которое побудило бы меня к действию, ни требовать от какой-либо морали, чтобы она предписала, как мне действовать.

никакая всеобщая мораль вам не укажет, что нужно делать; в мире нет знамений.

он (человек)несет полную ответственность за истолкование знамения. Заброшенность предполагает, что мы сами выбираем наше бытие. Заброшенность приходит вместе с тревогой.

Что касается отчаяния, то этот термин имеет чрезвычайно простой смысл. Он означает, что мы будем принимать во внимание лишь то, что зависит от нашей воли, или ту сумму вероятностей, которые делают возможным наше действие. Когда чего-нибудь хотят, всегда присутствует элемент вероятности.

Но я не могу рассчитывать на людей, которых не знаю, основываясь на вере в человеческую доброту или заинтересованность человека в общественном благе. Ведь человек свободен, и нет никакой человеческой природы, на которой я мог бы основывать свои расчеты.

Действительность будет такой, какой ее определит сам человек.

Значит ли это, что я должен предаться бездействию? Нет. Сначала я должен решить, а затем действовать, руководствуясь старой формулой: «Нет нужды надеяться, чтобы что-то предпринимать».

Учение, которое я излагаю, прямо противоположно квиетизму, ибо оно утверждает, что реальность - в действии. Оно даже идет дальше и заявляет, что человек есть не что иное, как его проект самого себя. Человек существует лишь настолько, насколько себя осуществляет. Он представляет собой, следовательно, не что иное, как совокупность своих поступков, не что иное, как собственную жизнь. Отсюда понятно, почему наше учение внушает ужас некоторым людям. Ведь у них зачастую нет иного способа переносить собственную несостоятельность, как с помощью рассуждения: «Обстоятельства были против меня, я стою гораздо большего. Правда, у меня не было большой любви или большой дружбы, но это только потому, что я не встретил мужчину или женщину, которые были бы их достойны. Я не написал хороших книг, но это потому, что у меня не было досуга. У меня не было детей, которым я мог бы себя посвятить, но это потому, что я не нашел человека, с которым мог бы пройти по жизни. Во мне, стало быть, остаются в целости и сохранности множество неиспользованных способностей, склонностей и возможностей, которые придают мне значительно большую значимость, чем можно было бы судить только по моим поступкам».

Нет никакого гения, кроме того, который выражает себя в произведениях искусства. Гений Пруста - это произведения Пруста 16 Гений Расина 17 - это ряд его трагедий, и кроме них ничего нет. Зачем говорить, что Расин мог бы написать еще одну трагедию, если он ее не написал? Человек живет своей жизнью, он создает свой облик, а вне этого облика ничего нет. Конечно, это может показаться жестоким для тех, кто не преуспел в жизни. Но, с другой стороны, надо, чтобы люди поняли, что в счет идет только реальность, что мечты, ожидания и надежды позволяют определить человека лишь как обманчивый сон, как рухнувшие надежды, как напрасные ожидания, то есть определить его отрицательно, а не положительно. Тем не менее, когда говорят: «Ты есть не что иное, как твоя жизнь», это не значит, что, например, о художнике будут судить исключительно по его произведениям; есть тысячи других вещей, которые его определяют. Мы хотим лишь сказать, что человек есть не что иное, как ряд его поступков, что он есть сумма, организация, совокупность отношений, из которых составляются эти поступки.

сартр

18 января 18:59

Ветхий завет и особенно пророки столь же озабочены отрицанием - борьбой с
идолопоклонством, как и утверждением - признанием бога. Но озабочены ли
проблемой идолопоклонства мы? Мы проявляем к ней интерес, когда
находим, что какие-то "первобытные люди" поклоняются идолам из дерева и
камня, и делаем при этом вид, что мы выше такого поклонения, что мы решили
проблему идолопоклонства, поскольку не поклоняемся более ни одному из этих
традиционных символов. Мы забываем, что сущность идолопоклонства не в
поклонении тому или иному конкретному идолу, но в особом человеческом
отношении. Это отношение можно описать как обожествление вещей, частностей и
повиновение им. Существует и прямо противоположное человеческое отношение, в
нем жизнь человека посвящена осуществлению высших принципов жизни -
принципов любви и разума, решению задачи становления того, что человек есть
потенциально, - существа, созданного по подобию божию. Идолами бывают не
только изображения в камне и дереве. Идолами могут стать слова, машины,
вожди, государство, власть и политические группы. Наука и мнение ближних
тоже могут быть идолами; для многих идолом стал сам бог.
Не пришло ли время прекратить споры о боге и вместо этого объединиться в
деле разоблачения современных форм идолопоклонства? Сегодня это - не Баал и
Астарта, это - обожествление государства и власти в странах с авторитарным
режимом; и обожествление машины и успеха в нашей собственной культуре,
угрожающее наиболее ценным духовным обретениям человека. Религиозные мы люди
или нет, верим мы в необходимость новой религии или же в религию без религии
либо в продолжение иудеохристианской традиции, - в той мере, в какой мы
заботимся о сущности, а не о внешнем, о переживании, а не о слове, о
человеке, а не о церкви, - мы можем объединиться в твердом отрицании
идолопоклонства и найти, возможно, в этом отрицании больше общей веры, чем в
любых утвердительных суждениях о боге. И, конечно, так мы обретем больше
смирения и братской любви.

4 сентября 2010 г.

Тезис 1. Порочность есть всякого рода
противоестественность. Прочнейшим человеком является священник, он учит
противоестественному. Против священника нужны не доводы, а каторга.

Тезис 2. Всякое участие в богослужении есть
покушение на общественную нравственность. Нужно быть суровее к протестантам,
чем к католикам, суровее к либеральным протестантам, чем к правоверным. Чем
ближе к науке принимающий участие в христианской службе, тем он преступнее.
Следовательно, преступником из преступников является философ.

Тезис 3: Достойные проклятия места, где
христианство высиживало свои яйца-базилики, должны быть сровнены с землей. Как
безумные места Земли они должны стать ужасом для всего мира. Там должно
разводить ядовитых гадов.

Тезис 4: Проповедь целомудрия есть публичное
побуждение к противоестественности. Любое презрение к половой жизни, любое
загрязнение ее понятием «нечистое» есть грех против святого духа жизни.

Тезис 5: Запрещается есть за одним столом со
священником: этим человек исключает себя из порядочного общества. Священник –
это наш чандала – должен быть объявлен вне закона, его должно морить голодом,
гнать во всякого рода пустыни.

Тезис 6: Должно называть священную историю теми
именами, каковых она заслуживает, а именно проклятая история; должно
пользоваться словом «бог», «спасение», «избавитель» как ругательствами, клеймом
преступника.

Тезис 7: Все остальное следует из вышеизложенного.