Цитаты из книги Другие голоса, другие комнаты. Голоса травы. Завтрак у Тиффани
Трумен Капоте
ISBN: 5-85050-033-2
Год издания: 1995
Издательство: СЛОВО/SLOVO
американская литература капоте классическая литература детство америка зарубежная литература современная литература американская литература 20 века художественная литература современность
Описание
В книгу вошли все крупные художественные произведения одного из талантливейших американских прозаиков послевоенного поколения Трумена Капоте (1924 - 1984 гг.). Где бы ни происходило действие - в таинственном, мрачном, ветшающем доме посреди глуши, в лесном обиталище отшельников XX века или в самом сердце шумного, переполненного жизнью Нью-Йорка - герои Капоте - всегда странные и неустроенные люди, взыскующие любви и подлинных человеческих ценностей.
В сборник вошли наиболее известные произведения Капоте: роман 'Другие голоса, другие комнаты', повести 'Голоса травы', 'Завтрак у Тиффани'.
Содержание
Другие голоса, другие комнаты
Голоса травы
Завтрак у Тиффани
Цитаты из книги
10 мая 2009 г.
...ибо не многим из нас дано понять, что любовь - это нежность, а нежность, вопреки распространенному
мнению, - не жалость; и еще меньше людей знают, что счастье в любви - не сосредоточенность всех чувств на предмете; любят множество вещей, и любимый является с тем, чтобы стать всех их символом; для истинно любящего на нашей земле любимый - это распускание сирени, огни кораблей, школьный колокольчик, пейзаж, беседа незабытая, друзья, воскресенья в детстве, сгинувшие голоса, любимый костюм, осень и все времена года, память...
11 октября 2009 г.
Ум может принять совет, но - не сердце; у любви нет географии, и она не знает границ; повесь на нее жернов и утопи, она все равно всплывет...
10 мая 2009 г.
Больше всего на свете мы хотим, чтобы нас обняли... и сказали... что все (все - это странное слово, это кормящая грудь и папины глаза, это жар поленьев холодным утром, крик совы и мальчишка, обидевший тебя после уроков, это испуг и морды на стене спальни)... что все будет хорошо.
11 октября 2009 г.
Больше всего на свете мы хотим, чтобы нас обняли...и сказали...что все (все - это странное слово, это кормящая грудь и папины глаза, это жар поленьев холодным утром, крик совы и мальчишка, обидевший тебя после уроков, это испуг и морды на стене спальни)...что все будет хорошо.
30 октября 2010 г.
Любовь — это нежность, а нежность, вопреки распространенному мнению, — не жалость; и еще меньше людей знают, что счастье в любви — не сосредоточенность всех чувств на предмете; любят множество вещей, и любимый является с тем, чтобы стать всех их символом; для истинно любящего на нашей земле любимый — это распускание сирени, огни кораблей, школьный колокольчик, пейзаж, беседа незабытая, друзья, воскресенья в детстве, сгинувшие голоса, любимый костюм, осень и все времена года, память… да, вода и твердь существования, память.
2 июня 2010 г.
"...не многим дано понять, что любовь - это нежность, а нежность, вопреки распространенному мнению, - не жалость; и еще меньше людей знают, что счастье в любви - не совредоточенность всех чувств на предмете; любят множество вещей, и любимый является с тем, чтобы стать всех их символом; для истинно любящего на нашей земле любимый - это распускание сирени, огни кораблей, школьный колокольчик, пейзаж, беседа незабытая, друзья, воскресенья в детстве, сгинувшие голоса, любимый костюм, осень и все времена года, память..." (с.101-102)
24 апреля 2010 г.
Сознание его было совершенно чистым. Как фотокамера, ждущая, чтобы перед объективом появился предмет. Желтела стена под копотливо садившимся октябрьским солнцем, и холодными зеркалами осени рябились окна. Из одного кто-то наблюдал за ним. В нем все оцепенело, кроме глаз. Глаза знали. Окно было Рандольфа. Слепящий закат медленно стекал со стекла, темнел, и словно снег уже валил там, складывая из хлопьев снежные глаза, волосы: лицо трепетало, как крылья прекрасного белого мотылька, улыбалось. Она манила его, серебряная, блестящая, и он понял, что должен уходить: без страха, без колебаний, он задержался только на краю сада и, точно спохватившись, оглянулся на погасшую палую синь, на мальчика, которого там оставил
10 марта 2010 г.
В ту ночь я ходил по улицам и по причалам и говорил с собой вслух, убеждая себя уехать, - будь один, говорил я, как будто и так не был один, сними другую комнату в другой жизни.
10 марта 2010 г.
... ибо все его молитвы в прошлом, за одним исключением, состояли из простых, конкретных заказов: Господи, дай мне велосипед, нож с семью лезвиями, коробку масляных красок. Ну как, как можно произнести такие неопределенные, такие бессмысленные слова: "Господи, позволь, чтобы меня любили"?
11 октября 2009 г.
Что такое смерть, как не приношение на алтарь времени и вечности
11 октября 2009 г.
Они романтизируют нас, зеркала, и в этом их секрет; какой изощренной пыткой было бы уничтожение всех зеркал на свете: где бы удостоверились мы тогда в существовании собственной личности? Поверь мне, мой милый, Нарцисс не был самовлюбленным... он был всего лишь одним из нас, навеки заточенных в себя, и узнавал в своем отражении единственного прекрасного товарища, единственную неразлучную любовь... бедный Нарцисс - может быть, единственный, кто был неизменно честен в этом.
2 июня 2010 г.
"Помимо всего прочего, в этом есть доля правды; часам положена жертва: что такое смерть, как не приношение на алтарь времени и вечности?" (с.104)
10 марта 2010 г.
"Похоронное бюро Р.Р. Оливера"... "Загвазданное, но дерут умеренно", - сказала Эллен, стоя перед витриной зеркального стекла, где мертвенно рдели гладиолусы под электрическими буквами, предлагавшими дешевый, но достойный транзит к Царству и Славе.


