|
|
|
|
|
|
|
|||||||
|
|||||||
|
|||||||
|
|||||||
У меня есть очень дурацкая привычка постоянно заглядывать в конец книги, дабы выяснить, чем там все закончиться. На моей девичьей памяти, "Пена дней" едва ли не первая книга, в которой рука таки дрогнула прокрутить к последней странице. Почему-то уже с начала было ощущение, что эти воздушные, романтичные и прекрасные человеческие существа не смогут выжить и в мире выращенного человеческим теплом оружия. Их по-настоящему жаль - не в том смысле, что обрыдаться и спрятаться за мокрыми салфетками, а, к примеру, хочется принести Хлое цветы. Читать и чувствовать - оказывается, это очень нечастое явление.
Книга, с которой было очень хорошо и очень грустно.
Честно признаюсь, я была не готова к прочтению такой литературы. Книга вызвала у меня шок. Такое оптимистичное начало и такой страшный конец. Начинала читать книгу, как сказку, потому что абсолютно не представляла себе,что меня ждет впереди. Вроде как и ждала какого-то перелома, но к такому не была готова. Страшно, очень страшно. И как ни странно это прозвучит, больше всего мне было жаль маленькую серую мышку, которая так мне полюбилась. Эту книгу обязательно нужно прочитать.
Поначалу Виан - этакая змея, пригревшаяся на груди модернизма. Правда, очень обаятельная змея, красивая в своем отрицании и разрушении. Но потом как и у всех панков у него просыпается человечность, и тогда становится ясно, что на самом деле это роман о непреодолимом ужасе реальности, о том как она настигнет всех и каждого, как бы прекрасны они не были.
Это волшебная книжка. Настолько странной сюжетной линии не было давно. Судьбы компании друзей меняются странным образом. В начале всё идёт гладко. Они дружат, знакомятся с девушками, влюбляются, всё время о чём-то непринужденно болтают. Но вдруг что-то происходит. Всё идёт наперекосяк и постепенно идеальный мирок рушится. Спальня и коридоры сужаются так, что продвигаться можно только ползком. Странная болезнь девушки. Нелепая смерть друга. Всё сливается в одно. События книги приобретают сюрреалистичный и сказочный характер. Кажется, что такого просто не может быть, но ты уже живёшь внутри этой книги. Приходится принимать эту реальность как есть. Отдельного упоминания заслуживает глумление над Жан Полем Сартром, то есть над Жан Солем Партом=)
возможно, я предвзято отношусь к французской литературе, возможно, к сюру, в любом случае, закончив читать, выдохнула с большим облегчением.
Кто-то влюбляется в Виана с первых строк, кто-то считает его чересчур претенциозным. Я - из первых.
Остальные его вещи осилила не все, а "Пена дней" как первая влюбленность, с нее началось очарование сюрреалистичными книгами Виана. Я не разбираюсь ни в джазе, ни в Сартре, но этого мне и не надо, чтобы проникнуться книгой. Нарочитые нелепости - это все наносное, внешняя оболочка. Под всеми этими нелепостями прячется любовь, трагичная и невыразимо прекрасная.
Пожалуй, эта книга - именно то литературное чудо, которое в прямом смысле слова поражает читателя до глубины души. Это какое-то невообразимое кровосмешение абсурда, сюрреализма, мастерского владения словом, где прекрасное и ужасное сидят за одним столом и одновременно идут рука об руку, нарушая все мыслимые законы перспективы. Каждая страница, кажется, набрасывается на чтеца, глотает его, засасывает его в бесконечные туннели-коридоры аля Пикасо, при этом демонстрируя ему какую-то новую красоту даже простейших явлений.
Для писателя не существует законов - природы ли, физики там какой-нибудь, морали - одним мановением своего волшебного абзаца он переворачивает привычные стереотипы с ног на голову, чтобы через пару строк превратить их в букет цветов, который главный герой преподносит своей возлюбленной.
Эта история бывает смешна, местами очень красива, порой страшна - и она очень печальна, даже не смотря на то, что - бред полнейший. Многим произведениям Виана присущ фатализм, никакого хэппи энда. Безусловно - это не похоже ни на что другое. На мой взгляд один из самых продвинутых мастеров слова, если не самый. Бедные переводчики, им пришлось попотеть, чтобы перевести это с французского!
