|
|
|
|
|
|
Я не большая любительница читать про то, как маленькие мальчики удовлетворяют больших потных дядек. И физиологические подробности тоже не люблю. А этого добра в книге Рой с избытком. Тараканов, крыс, зубов, похожих на клавиши пианино (в смысле, половина зубов чёрная?), дряблой кожи, фекалий и "переклички внутренних органов".
Читать про революционное безумие и политическую борьбу индийских товарищей тоже не слишком интересно. Вообще книги о том, как у всех всё плохо - это особый жанр. Многих людей они наводят на мысль - "ну, по сравнению с этим ужасом наша жизнь просто рай". Спасибо, не нужно мне рассказывать, сколько дерьма вокруг, я в курсе, и свою замечательную жизнь ценю и без сравнений с "голодающими детьми Африки".
Сюжет романа элементарен, его можно пересказать в нескольких предложениях. Дабы замаскировать эту убогость Рой наводняет роман бессмысленными снами, бесконечными сравнениями всего со всем, скучными избыточными эпитетами, сетованиями на Рок и Судьбу - всё это призвано создать эффект "красочного стиля". От этого стиля голова идёт кругом, сквозь него приходится продираться, тщетно пытаясь отыскать хоть какой-то смысл. Со смыслом дело обстоит плохо.
Герои этой книги боятся безумия. Но по-настоящему безумна только авторша. Либо это хорошо просчитанная спекуляция: вы хотите видеть Индию грязной, нищей, экзотической и сумасшедшей страной - нате.
Я честно не знаю, что написать про эту книгу - в принципе, тезисно я описала ее тегами, сложно что-то добавить. И удивительное дело - даже если я перескажу сюжет, это не будет спойлером, художественное время там с самого начала шиворот-навыворот, и с течением текста проясняются только подробности событий, сами события очевидны. Ну и кое-что шокирующее, но закономерное происходит почти на последних страницах. Брат и сестра близнецы, из некогда богатой и знаменитой семьи сирийских христиан, высланные из стен своего детства после некоего преступления, совершенного их матерью и повлекшего за собой смерть их двоюродной сестры, спустя годы разлуки встречаются в одряхлевшем и отсыревшем доме. Все, что происходит на почти пятиста страницах - реконструкция событий прошлого, счастья и его крушения, скитаний и разочарований, невосполнимых потерь, выписанная с бесконечно повторяющимися и раз от раза все более кристаллизующимися подробностями, чтобы в конце ясно и голо дать понять: правда почти не отличается от лжи, и то и другое может быть одним и тем же, важен лишь подход, взгляд. И когда два таких взгляда сталкиваются, хрустят кости.
Лейтмотив книги: как далеко может зайти и завести любовь (в самом широком смысле), как любить правильно и неправильно, что всем за это будет. Финал таков, что, несмотря на относительную молодость и однозначную живость героев, совершенно неясно, что же с ними будет дальше, потому что все, что можно вообразить, с ними уже случилось.
Очень хорошая книга, прожевать трудно, переварить и усвоить легко.
При чтении этой книги вас неминуемо ожидает погружение в индийскую экзотику и реалии – буйный климат, непривычные имена, названия, касты, особый образ жизни, разветвленные семьи со своей историей и множеством лиц… Но это будет сначала, а потом все отступит на второй план, и перед вами окажутся обычные человеческие судьбы, какие встретишь везде, и география тут не при чем. В центре событий – большая индийская семья из штата Керала, потомки христиан, которых крестил еще апостол Фома. Жизнь этой семьи мы видим глазами близнецов – Рахели и Эсты, сначала маленьких, а потом, по прошествии лет, вернувшихся домой (домой ли?) в «жизнесмертном возрасте».
Больше всего меня поразил язык романа. Из последних прочитанных книг, пожалуй, это самая интересная в стилистическом отношении вещь. Написанная индианкой на английском языке. Блекло-спокойный, технократический Вебер, по-борхесовски витиеватый Памук, все ожидаемо, все знакомо. И вдруг…
Язык Арундати Рой очень красив, метафоричен, красочен, он напоминает барельефы индийских храмов, где все объемно, сочно, самобытно. В то же время в нем непостижимым образом переплетаются жесткость и сентиментальность, трогательность и цинизм. А еще в каждом абзаце – намек, отзвук грядущей катастрофы. К черной точке – Ужасу, ведут нити, знаки, недосказанности, какие-то мелочи. Все это создает не просто смысловое и языковое напряжение в тексте, чувствуется, что он насквозь пронизан внутренними токами, пульсацией, энергией, которая то разносит мозаику надвигающихся событий, то сталкивает с необычайной мощью.
В трагедии, которая произойдет с роковой неотвратимостью, будут виноваты не условности и не предубеждения, а глубинное чувство зависти, зависти к тем, кто счастлив, кто знает, что такое любовь, теплота, взаимопонимание, доверие, единство. И несчастливые, ощущающие свою ущербность и пустоту, приложат все силы, чтобы искоренить чужую любовь, чужое счастье. Здесь нельзя выделяться, будь, как все! Не сияй мягким светом, Амму, – ты же разведенная женщина, тебе нет Места под Солнцем, не радуйтесь, Близнецы, не будьте беспечны, играя в свои милые игры – вы растете без отца, вы висите жерновами на шее у матери и ее родных, не смей, Велютта, прикасаться к своей госпоже, ведь ты неприкасаемый… Не нарушайте правила, не будьте счастливыми…
И несчастливая семья без сожаления, без жалости и сочувствия отрезает живую свою часть, маленькая троица, раздробленная, рассеченная, почти погибает, ведь по одиночке будет уже не Жизнь, а Конец житья. Погибнет и тот, кого эти трое любили больше всех, красивый, добрый, трудолюбивый, честный человек…
Однажды ночью Рахель пойдет в храм и увидит танцоров-катхакали, просящих прощения у богов за то, что им приходится унижать высокое искусство танца-рассказа, танца-истории, развлекая туристов. Рахель поразится их перевоплощению - танцоры становились теми, кого изображали.
А главные герои романа так и не смогут без фальши сыграть свои роли – ревностная, набожная христианка Крошка-кочамма не совершит ни одного христианского поступка, изможденная безответным чувством к католическому священнику, она забудет одарить любовью своих близких, пламенный революционер, марксист товарищ Пиллей из всех происходящих событий постарается извлечь выгоду и особого гуманизма и участия не проявит. Добропорядочная мать семейства, великодушная Хозяйка, Мамаччи, не сможет сохранить это самое семейство и не сможет своим великодушием спасти человеческую жизнь. Чакко, интеллектуал, романтик, идеалист, лишь только дело коснется реальности, окажется жестоким и эгоистичным человеком. Никто не сможет осилить свою роль. Все выбранные пути приведут в никуда.
Арундати Рой пишет о самых страшных вещах без надрыва, и от этой легкой отстраненности, почти констатации, наоборот бросает в дрожь и внутри все переворачивается. Описанный ею детский мир так хрупок, так беззащитен, так светел, что сердце сжимается, когда на него обрушивается огромный взрослый мир, со своим цинизмом, правилами, жестокостью, бесчувствием. И, возможно, это больше «материнский», чем «отцовский» роман, но, несомненно, очень яркий и талантливый. «Букер» далекого, 1997-го года.
Книга просто замечательная, тонкая и продуманная. Правильно, Букеровскую премию просто так не дают...
Индийская писательница Арундати Рой известна как сценарист, режиссер и кинохудожник. В 1997 году за свой первый роман «Бог мелочей» она получила Букеровскую премию и всемирную славу талантливого прозаика.
Я не знаю больше ни одной ее книги. Не читала. Не видела в книжных.
Но в эту – я влюблена.
С той самой минуты, когда несколько лет назад мой хороший друг прислал мне почтой из Москвы несколько журналов «Иностранная литература», на страницах которых был опубликован этот роман. С того мгновения, когда перевернув первые несколько глав я с головой ушла в историю индийской семьи, живущей в Айеменеме, растящей двух дизиготных близнецов – Эсту и Рахель.
Эти двое – в них невозможно не влюбиться. Они – словно половинки единого целого. Как разрезанное на дольки яблоко. Как две ладошки, соединенные в молитве. Как обе стороны монеты, подброшенной в воздух для решения тайн жизни. Они, их отношения – главная тайна этой книги. Такая же тайна, как то, кто Он был – Бог мелочей?
Невозможно не влюбиться в талант Арундати Рой (не без славы переводчика на русский, безусловно). Она пишет так – словно кто-то изнутри вашего сердца рисует красками, окуная кисточку в разноцветные ведерка. Ее образы – словно там же, за потайной дверцей вашего внутреннего мира, рождаются редкие тропические бабочки, с первым взмахом крылышек навсегда оставаясь с вами, в вашей жизни.
Если вас не пропитывают эти краски, с ног до головы, если вас не покоряет шепоток бабочек, взлетающих со страниц книги, - я не смогу иметь с вашей бесчувственностью ничего общего.
«Эта история о любви, страсти и условностях индийского общества, лишает покоя и ум, и сердце. Сюжет наполнен ощущением неминуемой катастрофы», - так пишут о «Боге мелочей» критики. И я не могу не согласиться с ними. Переворачивая страницу за страницей, то нежишься в ласковых струях слов, текущих медовыми волнами, ласкающих, лелеющих образы влюбленных, то трепещешь от ярости, понимая, что не поможешь, не спасешь настоящее, человеческое, от бессердечия и жестокости, от злой зависти людей, не испытавших в своей жизни счастья любви.
С того дня, когда электрический разряд пронизал меня, уйдя в пол питерского Дома Книги, и мой взгляд приковался к стрекозе на обнаженной спине девушки с обложки, - с того дня, когда я присоединила красивое издание к старым, затертым журналам «Иностранной литературы», - я с новой силой влюблена в эту книгу.
Тем и замечательны Великие Истории, что ты их уже слышал и хочешь услышать опять. Что ты можешь войти в них где угодно и расположиться с удобствами. Что они не морочат тебя и не щекочут тебе нервы. Что они не удивляют тебя непредвиденными поворотами. Что они привычны тебе, как дом, в котором ты живешь. Как запах кожи любимого человека. Ты знаешь, чем все кончится, и все же слушаешь так, словно не знаешь. Подобно тому, как, зная, что когда-нибудь умрешь, ты живешь так, словно не знаешь. В Великих Историях тебе заранее известно, кто будет жить, кто умрет, кто обретет любовь, а кто нет. И все же ты хочешь услышать опять.
