Набережная неисцелимых / Watermark

4.555 527 читателей 465 хотят прочитать
ISBN: 5-352-01834-2
Год издания: 2006
Издательство: Азбука-классика
Серия: Белая серия (мини)

В издательстве "Азбука-классика" выходит двуязычное издание венецианского эссе Иосифа Бродского "Набережная неисцелимых", написанного автором по-английски.

Джон Апдайк писал об эссе "Набережная неисцелимых": "[Оно] восхищает тонким приемом возгонки, с помощью которого из жизненного опыта читать дальше...

Купить бумажную книгу

Ozon.ru заказать
Labirint.ru заказать
Read.ru заказать

Дополнительная информация об издании

Переводчик: Григорий Дашевский

Тип обложки: твердая
Количество страниц: 200
Тираж: 6 000 экз.

Интересные факты

На той самой набережной, которую автор воспел в своем блистательном эссе, находится мемориальная доска российского скульптора Франгуляна, с абрисом характерного профиля поэта и надписью: "Иосиф Бродский, великий русский поэт, лауреат Нобелевской премии, воспел "Набережную Неисцелимых".

картинка empty9amy

еще...

Книга в подборках

Лучшее в 2015
Декабрь - это такой месяц в году, когда люди стараются во всем подвести итоги. Проститься с уходящим годом, улыбнуться всему хорошему, что было, подвести…
Nikole2604
livelib.ru
Красивые
В подборке писатели и поэты, которых не только читать стоит, но и на них самих полюбоваться можно.
Risha7
livelib.ru
Авторы в детстве и юности.
Почти все знают "в лицо" авторов знаменитых литературных шедевров, но не многие представляют себе, как наши любимые литераторы выглядели в детстве. Давайте…
volhoff
livelib.ru

Рецензии читателей

25 сентября 2011 г., 12:56
5 /  4.555

Непонятное дело - Бродским я увлекалась много лет, а "Набережная" - первая книга его у меня на полке. За то спасибо extranjero , чей совет на флэшмобе, и Iroh - за книженьку.
Было время - второкурсное, максималистское время, когда на пятитомник, естественно, не хватало, однотомника, естественно, не хотелось, а в формате "наизусть" существовали три поэта - Оден, Фрост и Бродский. Word их фамилий не знает, подчёркивает, предлагает варианты: вместо "Оден" - "годен", "моден" и "доен", вместо "Фрост" - "рост", "фронт" и "прост", а вместо "Бродский" - к прискорбию, "броский", "уродский" и "юродский". Word - американец по происхождению, его пристрастия объяснимы. И всё же он дурак и хам.

Хотя бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать,

- начинал поэт цитатой из Пушкина, а продолжал по-своему -
Лишённое родимой глины,
Оно в аллювии долины
Ломбардской гнить не прочь, - понеже
Всё тот же грунт и черви те же.
Стравинский спит на Сан-Микеле,
Сняв исторический берет...

Теперь вот и Бродский спит на Сан-Микеле. А ведь не хотел выбирать ни страны, ни погоста. Очень меняется восприятие "Набережной", если учесть, что она - восторженная хвала собственной усыпальнице.

И всё же - почему Венеция? Воспетая... кем только не воспетая - от Жорж Санд до Семёна Кирсанова (и самые лучшие главы - её, и самое прекрасное стихотворение - его!). Захватанная миллиардами рук. Исщёлканная миллиардами фотоаппаратов. Исхоженная такими туристическими толпами, что как мосты не стёрлись до полупрозрачности. Смерть - Венеция. До тебя умирали, и после тебя будут умирать, но твоя смерть - единственная и неповторимая. Смерть - Венеция, смерть - в Венеции, но об этом тоже кто-то писал.

Отчего же Венеция? Оттого, что Ленинград - похож?

Вот почему люди, только попав сюда – в первую очередь женщины, но мужчины тоже, – оголтело атакуют прилавки. Окружающая красота такова, что почти сразу возникает по-звериному смутное желание не отставать, держаться на уровне.

На каждом карнизе, почти над каждым входом видишь либо его [львиную] морду с человеческим выражением, либо человеческую голову с чертами льва. Обе, в конечном счете, имеют право зваться чудовищами (пускай добродушными), ибо в природе никогда не существовали.

Вода равна времени и снабжает красоту ее двойником. Отчасти вода, мы служим красоте на тот же манер. Полируя воду, город улучшает внешность времени, делает будущее прекраснее. Вот в этом его роль во вселенной и состоит. Ибо город покоится, а мы движемся.

Я потом ещё найду цитат - хлёстких, жёлчных, остроумных фраз, характерных для эрудита-самоучки: "От Эзопа до Зенона, всё, что нужно джентльмену..." По-английски смешнее, потому что from Aesopus to Zenon,from A to Z. А как по-русски? От бесспорного Аристотеля до... Ямвлиха? Зачем джентльмену Ямвлих?
Так я потом ещё найду цитат, и мы вместе будем восхищаться тонким умом, и юмором, и чем там ещё полагается восхищаться в эссе. А пока - время перечитывать, перезаучивать.

На Васильевский остров
Я приду умирать.

Не пришёл.

Хотя бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать...

Равно?

8 августа 2013 г., 15:50
5 /  4.555

Венеция. Светлейшая Республика, пахнущая тиной и сыростью.
Каналетто, Тьеполо, Джорджоне. Величие мастеров. Музыка Вивальди.
Все же между Питером и Венецией много общего. И соединил воедино то что различает и объединяет два морских города поэт-изгнанник Иосиф Бродский. Поэт из Северной Венеции.

Его проза - как спокойные волны каналов. По которым вы проплываете на vaporetto. А может это будет наш питерский теплоходик.
Вы видите Венецию образца 1989 года и погружаетесь в осознание красоты, той самой которая спасет мир, хоть и искали в этой небольшой книжке немного другое - а именно Бродского-прозаика. Неизвестного человека, которому как бы никто и не нужен, кроме его стихов. Человека всегда находящегося в поиске.

И все же Венеция притягивает. Особенно разных поэтов - Байрона, де Ренье, Одена. Бродского.
И сквозь туман можно увидеть, то, что изчезло во времени. Возможно, вы будете удивлены этим видом.

Это ни в коем случае не путеводитель. Поэт как импрессионист зарисовывает впечатления от города, от людей, от кофеен. Горькие впечатления северянина от южного города.

16 февраля 2015 г., 00:17
5 /  4.555

Бывают такие моменты, когда пробирает до мурашек. В процессе чтения этого эссе мурашки меня не покидали. От ощущения восторга и счастья, что теперь я это знаю, что теперь это есть в моей жизни. Красота языка и мысли.
Это любовь с первого предложения, когда начав, не можешь оторваться:

Много лун тому назад доллар равнялся 870 лирам, и мне было 32 года. Планета тоже весила на два миллиарда душ меньше, и бар той stazione, куда я прибыл холодной декабрьской ночью, был пуст. Я стоял и поджидал единственное человеческое существо, которое знал в этом городе. Она сильно опаздывала.

К моменту написания эссе Бродский побывал в Венеции 17 раз.

Я полагаю, что можно говорить о верности, если возвращаешься в место любви, год за годом, в несезон, без всяких гарантий ответной любви.

Это увлекательное, атмосферное повествование о любви к Венеции, особенно, к зимней Венеции. О своих ощущениях и раздумьях о Венеции. Так просто и так глубоко. И так прекрасно.

10 ноября 2013 г., 10:50
5 /  4.555

Нет для меня ничего прекраснее,чем путешествие в Венецию с таким человеком,как Иосиф Бродский. Потому что он видит этот город совсем иначе,чем я,знающая Венецию только по ярким открыткам из коробки конфет под названием "Венецианская ночь". Он видит его иначе,чем надоевшая мне в свое время до скрежета зубовного Жорж Санд,пространно описывающая любовные переживания героев,напрочь забывающая о том,что оные переживания не должны затмевать один из самых своеобразных городов мира. Для Бродского,северянина,петербуржца,Венеция - это зеркало,в котором всегда можно увидеть родной,наверное, навсегда утраченный город,"город,горькой любовью любимый" по слову Анны Ахматовой. Для Бродского Венеция - это царство мрамора и воды,царство Времени,чьим синонимом является вода. Мне очень понравилось то место в эссе,где Бродский пишет так:

Я всегда был приверженцем мнения, что Бог или, по крайней мере, Его дух есть время. Может быть, это идея моего собственного производства, но теперь уже не вспомнить. В любом случае, я всегда считал, что раз Дух Божий носился над водою, вода должна была его отражать. Отсюда моя слабость к воде, к ее складкам, морщинам, ряби и – раз я с Севера – к ее серости. Я просто считаю, что вода есть образ времени, и под всякий Новый год, в несколько языческом духе, стараюсь оказаться у воды, предпочтительно у моря или у океана, чтобы застать всплытие новой порции, нового стакана времени. Я не жду голой девы верхом на раковине; я жду облака или гребня волны, бьющей в берег в полночь. Для меня это и есть время, выходящее из воды, и я гляжу на кружевной рисунок, оставленный на берегу, не с цыганской проницательностью, а с нежностью и благодарностью.


Но не только вода,мрамор,сирокко,гондолы и прочие венецианские приметы появляются на страницах "Набережной неисцелимых". Тут есть...коты. Да-да. Нет,с виду они,конечно,львы,как и полагается,но в каждом из них живет котик. Грамотный,читающий мраморную книгу котик. Читая отрывок,посвященный венецианским львам,я широко улыбалась. Ну нельзя не улыбнуться.

А все же грустно было в конце. Ибо "Набережная неисцелимых" - меланхоличная,пронзительная вещь. Которая однозначно достойна прочтения. И не одного.

12 ноября 2015 г., 20:58
5 /  4.555

Венеция. Одно это слово и я сразу же представляю красивый город с узкими улочками и каналами. По воде мерно плывут гондолы, а парочки восхищаются местными видами. Город-мечта, который благодаря такому живому описанию Бродского приобрел свои особенные черты. Красота текста, так же как красота города - захватывает дух. В этом небольшом произведении все так прекрасно, что хочется самой очутиться в этом городе и пройти по всем местам, которые посетил автор.

Причина, конечно, в местной топографии, в улицах, узких, вьющихся, как угорь, приводящих тебя к камбале площади с собором посередине, который оброс ракушками святых и чьи купола сродни медузам.
18 октября 2015 г., 09:39
5 /  4.555

Еще одно замечательное открытие!
Небольшое эссе о любви к Венеции глазами великого талантливого эссеиста, поэта, драматурга, переводчика; Лауреата Нобелевской премии по литературе.

Своеобразный волшебный язык Иосифа Александровича помогает читателю полюбить зимнюю Венецию, морозную, ветреную, холодную. Здесь Бродский был счастлив (как «кот, съевший рыбу») и несчастлив. Венеция прекрасна для Бродского зимой, когда есть возможность поработать, написать, если удастся пару стихов. Влюбившись в этот город сразу, Бродский посещает его 17 раз и только зимой. За это время здесь ничего ни в политике, ни в экономике не изменилось. Венеция стала как бы вторым приютом для Иосифа Александровича после Америки. И это дает право утверждать, что это и есть поиск уголков его родного Ленинграда «… ибо и тогда, и теперь через канал…».
Венеция прекрасна своей красотой и культурой, водой и львами. Их связь с мифическими образами все это настолько завораживает. Встречи с талантливыми художниками, музыкантами, поэтами.
Катание на гондолах, такое недоступное для всех, таит в себе что- то таинственное. Вода связывает настоящее и прошлое.

«Сложилось так, что Венеция есть возлюбленная глаза. После нее все разочаровывает».
Этот город, воспетый не раз писателями, для Иосифа Александровича является музеем, шедевром . И как можно не полюбить Венецию Бродского, «ибо и любовь больше того, кто любит».

Книга понравилась.

10 февраля 2013 г., 08:45
5 /  4.555

Если ты, дорогой читатель, всегда был равнодушен к Бродскому и к Венеции, если тебе не хочется узнать ничего нового, то дальше можешь смело не читать. Всем остальным – мой тёплый поклон и впечатления от прочтения.

Если ты не знаешь, откуда взялось сочетание «Набережная неисцелимых» и пока ещё не встретил объяснение в тексте, то неосознанно начинаешь выдвигать предположения. Может быть, неисцелимых, потому что в этом городе сырая, благоприятная атмосфера для болезни? Может быть, нужно брать выше и говорить о тех, кто неисцелим от любви к Венеции (как и сам Бродский)? Может быть, неисцелим сам Бродский в своих воспоминаниях о Петербурге? Чуть позже автор сам раскрывает тайну и оказывается, что ты был прав в каждом из своих вариантов. И прав ты будешь в любом случае, потому что название этой набережной «ставит вам диагноз независимо от характера вашего недуга». Бродский уходит в область языка, приравнивает его к метафоре и подчёркивает, что язык незавершим и бесконечен. Следовательно, если неисцелима метафора, неисцелим язык.

Личная история, облечённая в художественную оболочку (да и можно ли называть манеру повествования Бродского оболочкой или художественной обработкой?). Автор рассказывает нам о любимом городе, умиротворяющем и угасающем, о городе, в который он возвращается вновь и вновь (и каждый раз – как в последний), о городе прекрасных снов, воды, похожей на музыку, перехлёстывающую свой оркестр, городе отражений, отражений, которые постоянно возвращают тебя к самому себе, даже если ты хочешь скрыться. Отражаешься ты повсюду: и в воде каналов, и в маленьком зеркале, которое висит в ванной твоего гостиничного номера; «В этом городе человек - скорее силуэт, чем набор неповторимых черт, а силуэт поддаётся исправлению». Автор говорит тебе, что вода – это образ времени, что на смену одной эпохе приходила другая, а круговорот воды совершался беспрестанно, и она, «самое главное, отражала тех, кто когда-либо жил, не говорю уже – бывал, в этом городе, всех, кто шёл посуху или вброд по его улицам, как ты теперь». Если мы вспомним, как мало в Венеции твердой почвы под ногами, мы сразу поймём, какой метафизический смысл находит в этом городе Бродский. Называя Венецию «возлюбленной глаза», Бродский подчёркивает, что любой другой город, который ты увидишь, не покажется тебе настолько совершенным.

Это не просто рассказ о городе (да и не могло появиться у Бродского столь узкое произведение). Весь мир – одна большая набережная неисцелимых, только недуги у нас разные. И, если вода – это образ времени, если мы – синоним воды, что же в итоге будет нашим отражением?

7 октября 2015 г., 10:42
4 /  4.555

Эссе Бродского о Венеции. Зимней, окутанной туманами, призрачной и прекрасной. Текст - всего лишь собрание впечатлений, акварельные наброски в темных тонах. Читать не ради познания, а ради впечатления. Как описываемому городу по сути не нужен внешний мир и не нужен человек, это вещь в себе, так и тексту не нужен настоящий город.

27 февраля 2013 г., 17:14
5 /  4.555

Я, похоже, из тех, кто предпочитает текучести выбор, а камень- всегда выбор.

Я не была знакома с творчеством Бродского ранее. Но, читая "Набережную неисцелимых", я не просто испытала дежа-вю, я словно лично пообщалась с Иосифом Александровичем!
Его эссе читается в том неспешном темпе, в той текучести, о которой повествует сам автор.
Настолько отличаются его мысли от рассуждений других прочитанных авторов, настолько эти мысли красноречиво изложены, что у меня не возникает и капли со мнения по поводу их истинности.
Эта книга- это небольшой мир, река мыслей, по которой автор медленно везет читателя.

Мне просто необходимо перечитать ее в более сознательном возрасте!
Спасибо, ДАЙТЕ ДВЕ!

27 ноября 2013 г., 09:42
4 /  4.555

Есть такой анекдот.
В зоопарке, переселяя из клетки в клетку, проводили медведя мимо вольера с бегемотами. Медведь замер, как вкопанный, в сильнейшем волнении: Эх, таким бы хлебалом да медка покушать!
Так и я – читая венецианское эссе Бродского, мечтал не просто побывать в Венеции, но увидеть ее теми же глазами, тем же сердцем, тем же одиночеством, как видел ее Иосиф Бродский. Гениальный поэт, Бродский написал эссе так, что его хочется заучить наизусть. И, когда-нибудь потом, когда подарит мне, наконец-то, судьба эту жемчужину из короны морской царицы, прочесть его, этот город, так, как прочел его Бродский.
Читая, наслаждался богатством языка автора, его образностью и точностью. Радовался, как ребенок, находя неожиданные повторы в различных частях текста. И, уникальный случай! Эти повторы не раздражали, а были тут – как раз к месту, придавая некую рифмованность, цикличность, лентомёбиусную замкнутость и фантастичность этого эссе.
Что не понравилось – отрывочность отдельных частей друг от друга, отсутствие стройности повествования. Возможно, сознавая это, Бродский и применил прием, который я назвал рифмованностью.

все 46 рецензий
Осталось
322 дня до конца года

Я прочитаю книг.