Король, дама, валет

Книжная лавка "Читай-города", полчаса в приятной дреме книжного царства, чтобы настроиться. Первый блайнд. Против всех правил обнаруживаю на руках короля, даму и валет. Завертелся волчок, игра началась! Любовный треугольник, тонкая паутинка сплетенных судеб, над которой из сухого сумрака подвала, сквозь дымку дорогих сигар и бенгальские огни шампансих пузырьков проступает загадочная ухмылка. Хищный паук? Хитрый крупье? Автор. Владимир Владимирович, Вас невозможно не узнать, как ни прячьтесь за шелковой ширмой легкомыслия, как ни прикрывайтесь ситцевыми занавесочками солнечных водевилей.

Flop. Карты знакомятся, основы отношений закладываются. Cраженный светской жизнью, изящными костюмами и городскими леди с цветом кожи нежно-белым, как свежие сливки, разлитые по фигурным фарфоровым платьицам, подслеповатый провинциальный валет грезит о первой же встречной даме. Дама мечтает броситься в объятья робкого валета - такого живого, искреннего в своей неловкости и трогательных попытках выдать себя за статного мужчину, как грязный носовой платок упрятав сопливую личину нищего студентика в задний карман (стоит отметить, что непослушная тряпка так и норовит выскочить из своего тесного логова). Находят друг друга два одиночества, но солнце затмевает тень Короля - богатого дядюшки студента, законного супруга Дамы, доброй души жизнерадостного мужчины в самом расцвете предпенсионных лет.

Turn. Притворство, блеф, тузы в рукавах и скелеты в шкафах, секс в дешевой съемной комнатке, дорогие подарки, танго на лезвии бритвы, страх и нервный смешок, прорывавший плотину - хохот за королевской спиной, за миновавшей угрозой. Третий лишний, ждать прихоти судьбы невыносимо, нужно действовать. Правила есть правила и одна карта должна оставить руки игрока, навсегда скрыться во мраке забвения.

River. Отрава, пуля, платные убийцы? И дразнится судьба-чертовка, ловко тусует карты Владимир, шельмец. Ставки растут, нервы на пределе, рука слепо нащупывает бокал воды - пуст. А, была не была! Ва-банк. Вскрываемся. И брови удивленно вздымаются вверх...
Сквозь сизую дымку над морским горизонтом проступает загадочная ухмылка. Хищный паук? Хитрый крупье? Набоков.

Я поняла, что мне совершенно неважно, О ЧЁМ пишет Набоков. Мне важно, КАК он пишет.
Я пью его тексты, как вкусный молочный коктейль. Протягиваю через соломинку, наслаждаюсь, перекатываю во рту, глотаю и жмурюсь от удовольствия.
Вот эти его обороты: "обветшалая собачка", "неказистый, насупленный ресторанчик", "кабатчица, с двумя зелеными шерстяными футболами вместо грудей и со множеством розовых веснушек на лице". Или такое: "Затем резко вдвинула ящики и, оставив оглушенный стол, пошла наверх, в спальню....На всякий случай она опять попытала письменный стол. Он весь подобрался и замер при ее приближении". Ну это же удовольствие!

Я никогда не перестану восхищаться стилем Набокова. С помощью таких простых и знакомых слов он как мастер-иллюзионист создает целые миры. Одним предложением он описывает необъятное: чувства, мысли, желания. И ты понимаешь: да-да, вот именно это слово и никакое другое, именно так это чувствуешь. Его герои - не упрощенные персонажи одной пьесы, это люди, которые сходят со страниц его книг и продолжают жить уже независимо, это сложные и многогранные личности. Это не герои в прямом смысле слова, так как они слабы и человечны, в них мы узнаем себя или своих знакомых.
В этом произведении стиль Набокова отточен, он блещен всеми своими гранями. Для меня эта книга стала праздником для души. И дело не в сюжете. Дело в том, КАК он подан.

Задумалась и поняла - о Боже: я читала эту книгу двадцать лет назад!!!! А ведь кажется - прошла с тех пор пара-тройка лет. Ну, тогда не так стыдно, что практически не помню ни впечатлений (кроме того, что да, с этого романа начала любить Набокова), ни сюжета, ни персонажей... Все-таки, на мой взгляд, не самое лучшее произведение у Набокова. И все-таки самые любимые для меня - "Защита Лужина", "Подвиг" и "Камера обскура".

После М. Э. Набоков оказался необходим мне как глоток воздуха. Все чтение я упивалась его эпитетами, описаниями, словосочетаниями, картиной, нанесенной легкими черно-белыми штрихами, медленными движениями, словно идет череда картинок... 

В первой же сцене читатель может догадаться, что случайности не случайны и встреча в поезде будет подобна толчку для тележки с холма, когда та понесется без тормозов вниз и остановится лишь тогда, когда закончится сила, движущая ею. 

Знакомство произошло в тумане близорукости, которое автор описал с превосходным мастерством и красотою. Сама я близорука, и прекрасно знаю, каково это, жить в расплывчатом мире. Автор же представил этот ужас немного в другой форме, когда город кажется не таким ужасным, а расплывчатым, мы видим смутные очертания и воображение дорисовывает все за нас.

У нас есть успешный бизнесмен, его скучающая жена и молоденький, с еще необсохшим молоком на губах, племянник. Честно говоря, больше всех мне было жалко Драйера. Вот он стал для жены, для племянника, для всех просто Драйером, словно клеймо какое-то. А ведь раньше у него было имя - Курт. И только с Эрикой это имя восстает из пепла, чтобы снова сгореть при первом повороте, при прощании с призраком прошлого. Он ведь искренне любит свою жену, может в силу привычки, может в силу чувства. Он весел, задорен и в свои годы не собирается падать духом, он живет. Порой кадется, что он единственный живущий персонаж в романе. 
Марта дурная, Франц подкаблучник. Что же еще? 

У Набокова одно из самых красивых описаний плотской любви. Просто восхитительно. Никакой пошлости. 

До Набокова я ощущала литературный голод, но он настолько сильно напоил меня, насытил его, что тот пропал и ближайшее время этот голод не намечается. Спасибо ему. 

Я влюбилась в Набокова.    

Ты сажаешь человека на полочку и думаешь, что он будет так сидеть вечно, а он сваливается,— а ты и не замечаешь,—думаешь, что все продолжает сидеть,— и в ус себе не дуешь...

Простой такой сюжет: Курт Драйер, беззаботный, весёлый, лёгкий и по своему любящий свою жену.
Марта, которая просто заскучала, которая просто видела как окружающие её женщины, играючи заводят себе любовников, да не по одному, и которая так же не хотела отставать от времени.
Франц, приехавший просить помощи у родственника, а сам влюбившийся в его жену.
И множество "подводных камней". А этот Драйер, что же он чувствовал по отношению к жене? А для Марты, Франц разве просто игрушка/развлечение? Уж не что-то ли серьёзное кроется в их отношениях? А сам Франц, любил ли он Марту? Так чего он так радовался её кончине? А может быть, и не существовало ни Драйера, ни Марты, ни Франца? Может их придумал старичок, сдающий комнату?

Из всех моих романов этот лихой скакун – самый веселый
В. Набоков, 1967 г.

О, да, господин Набоков однозначно не обманывает. Роман веселый, даже в чем-то немного игривый и фривольный по сравнению с остальными своими собратьями. Есть в нем своеобразная нутряная звонкость, телесная теплота и туманность, но легкая, прозрачная туманность берлинских дней. Среди этих дней плывут по своим заданностям и направлениям жители нарисованного Набоковым небольшого мирка. Привлекательные обыватели и свихнувшиеся старички, поражающие своими странностями. А вокруг героев лихость и ироничность. Прекрасно видно, как автор подсмеивается над персонажами своего второго русскоязычного романа.

Король. Весел, богат, немного мечтателен, непрочь пофантазировать, добр и, пожалуй, недогадлив. Ведь он так и не заподозрил из-за своей непроницательности и непонимания, что в происходящей игре окружающие его люди/карты изменчивы. Ведь это живые игроки, а не картонные образы или манекены, двигающиеся по команде. И жизнь в эти манекены не вселит никакой изобретатель..

Дама. Холодна дама, иногда надменна, расчетлива, большеглаза, мадоннобразна и влекущая в своей женской сущности. А еще у нее очаровательная улыбка, преображающая ее скрытый неприятный нрав. Глупая, глупая дама, желающая заменить наскучившего, нелюбимого короля на нового очаровательного поклонника, ставшего для нее более знаичимым, чем просто любовник.

Валет. Юн, провинциален, несколько нелеп, беспомощен с претензией на фатоватость и дендизм в своих черепаховых очках. Нелюбимый в детстве матушкой, но полюбившийся великовозрастной даме. Валет простоват и до безобразия не может стать равным своей подруге, постоянно плетясь в хвосте.

Герои сталкиваются, скользят, блефуют, скрывают и претворяет двери во внутренние миры. Ведь игра есть игра, в ней каждый сам по себе, даже если дама и валет на какое-то время объединяются для совместного яростного шага в сторону короля. А потом карты рассыпаются, приводя стройный, слаженный, плотноватый ритм романа к новым, неожиданным горизонтам. Тададам… Игра окончена. Кто победитель?

...И потом остается чувство довольства, сытости после вкусного набоковского слога, камерности романа. И любование, любование «темными звездами дождя», «большими лужами, полными рябого неба», «мячами, мячиками, мячишками», всеми деликатесами, которыми полон этот роман. Яркий по ощущениям до мурашек, живой и всегда интересный.

Стандартная и пошлая, кажется, история - юноша приезжает в большой город, устраивается на работу к богатому дядюшке, красивая жена богатого дядюшки, которая его лет на пятнадцать старше, его соблазняет, все дела.

Так, да не так. Это же Набоков.

Книга, как и многие другие его книги - это изнанка безумия. В "Лолите" он рассматривает механизмы внутри головы педофила, и если там можно фыркнуть, что так хорошо рассмотрено от того, что сам наверняка педофил - то для "Короля, дамы, валета" этого уже не скажешь, поскольку никак Набоков не может быть женой богатого бизнесмена. Рылом, пардоньте, не вышел. И при этом пишет... точно, очень точно.

Итак, сначала кажется, что главный герой - тот самый юноша, приехавший в столицу и влюбившийся в жену босса, по совместительству тётушку. Да, с него всё начинается, и его глазами то и дело в книге всё показывается. Однако центр внимания постепенно и неумолимо смещается в голову женщины. Обычно писатели, желая показать, что хорошо знают женскую натуру, делают такое вот "ах, я вся такая противоречивая, непостоянная, хочу шубку, шоколадку и слегка всплакнуть". Набоков не идёт этим гибельным для произведения путём, хотя, казалось бы, именно в его время в женщинах этакая "противоречивость" всячески пестовалась и оттого таких курушек было немало.

Итак, кто эта женщина Набокова, названная - только в имени книги - дамой? Её зовут Марта. Она выросла в обедневшей семье и возвращения в бедность боится панически. Брак её тускло-несчастлив, хотя она это не осознаёт сразу, поскольку вообще не знает, как это - счастливый брак. Нет, по счастью, муж её не бьёт, вполне любит, не скупится на маленькие бытовые радости (зато она скупится, не в силах побороть свои детские комплексы). Но она его не понимает, не любит, всё в нём раздражает и даже чувственности её он не сумел пробудить и так всю жизнь и думал, что она просто холодна по натуре.

Первую настоящую влюблённость Марта принимает за прихоть, желание поразвлечься. По крайней мере, она так себя уговаривает. Мы видим, что возможности изменить у неё уже бывали, но не заинтересовывали её, так что лукавство её очевидно. Ей хочется не адюльтера как факта, а именно этого мальчика двадцатилетнего, Франца, как бы она себя ни уговаривала. С ним она испытывает первый оргазм, который её не то, что удивляет, а вообще потрясает. Она ему штопает носки и кальсоны - неслыханно! Она хочет быть с ним рядом.

Казалось бы, просто - разводы уже были. Но Марта, как мы помним, панически боится бедности. При одной мысли, что она - хоть и жена Франца, но при этом живут они... вот так, как живёт Франц, только вдвоём, ей становится дурно. Между страхом и любовью метущийся разум безумеет, и ею овладевает навязчивая мысль стать вдовой, богатой вдовой, вольной жениться на возлюбленном. Она готовит Франца к убийству его дяди, доводя его исподволь до отвращения к самой себе через отвращение к тому, что он должен бы сделать по её задумке - и ничего не замечая.

Довольно пикантная деталь - Франц всерьёз боится старичка, у которого снимает комнату, тихого, в общем-то, психа, воображающего, что может превращаться в разных людей и зверей и что живёт с трупом своего любовника, представляя его всем своей женой; и при этом такого вот страха перед безумием более опасным, безумием убийственным свой любовницы он не испытывает, одно лишь отвращение в нём растёт, выхолаживая любовь.

И в конце концов, после смерти Марты в горячем бреду, Франц, которому мы вроде бы сочуствовали, как несчастному романтическому мальчику, думает о том, как бы ущипнуть за попу горничную, в то время, как муж, легкомысленный, почти бездумный на вид мужчина, хоть и неявно, но искренне горюет. Для меня это было несколько неожиданной концовкой.

Ну и, конечно, язык Набокова - можно ложечкой десертной черпать и есть, смакуя. Сплошной филологический оргазм.

Хотя "Король, дама, валет" является самым первым "немецким" романом Набокова, мне он показался более тонким, атмосферным и тщательно прописанным, чем последовавшая за ним "Камера Обскура". Обе книги, безусловно, похожи - любовным треугольником, развитием сюжета, самую малость развязкой. Откровенно говоря, меня это не слишком беспокоит, потому что я готова читать Набокова бесконечно, что бы он не написал. Объективность в данном случае - явно не мой конек, в исполнении этого человека я бы с удовольствием читала даже инструкцию по сбору табуретки, лишь бы она была написана таким языком.
Язык, к слову, еще не отточен до совершенства, иногда попадаются прихрамывающие, неповоротливые предложения. И тем ни менее, он уже восхитителен, уже прекрасен, уже такой набоковский, тот самый, в который я влюбилась когда-то давно, читая "Лолиту".
Эта книга была бы похожа на рисунок акварелью, но даже самые лучшие рисунки вряд ли смогли бы передать столько парой штрихов. Ни в одном из них не чувствуется симпатии к героям, автор будто не слишком любит их, и все же пишет путеводитель по чужим мыслям, мечтам и снам с потрясающей скрупулезностью. И до чего красива это скрупулезность.
Прочитано в рамках флэшмоба-2011, по совету anna_angerona

Как-будто камера обскура, написанная позднее этого романа, это он только жестче, с измененными главными героями, запутанными почти все теми же страстями.
p.s. Набокова нельзя читать залпом и много - приедается.