Котлован

ISBN: 5-91181-120-0
Год издания: 2006
Издательство: Азбука-классика
Серия: Азбука-классика (pocket-book)

HTML-код кнопки (для сайта/блога)
BB-код кнопки (для форума)

Теги

Описание

Андрей Платонов - один из самых ярких представителей русской литературы XX века. Написанные "в усилии к будущему", его произведения расширяют рамки языка и сознания.
Литературное, научно-техническое и философское наследие Андрея Платонова своей масштабностью уникально в истории русской литературы советского и постсоветского периода.
Повесть "Котлован" - одно из самых известных произведений Андрея Платонова, а также один из самых пронзительных текстов русской литературы.

Содержание

Котлован
повесть

Дополнительная информация об издании

192 стр.
Формат: 76x100/32 (115x180 мм)
Тираж: 5000 экз.
Мягкая обложка

Эти книги тоже могут вас заинтересовать

Н. В. Гоголь - Нос
Н. В. Гоголь 1260 читателей 27 рецензий 23 цитаты

Рецензии читателей

Андрей Платонов - Котлован
написала рецензию на книгу
Андрей ПлатоновКотлован


11 декабря 2013 г., 18:32

Как-то это все-таки очень печально, когда у известнейшей повести одного из лучших русских писателей средняя оценка ниже, чем у почеркушек какого-нибудь Эльчина Сафарли.
Нет, ну правда. Понимаю, что это отдает модными страданиями в духе "Ах, куда катится этот мир, подростки читают "Сумерки" вместо Пушкина не то что я, как дальше жить", но, блин, это же ПЛАТОНОВ, понимаете, ПЛАТОНОВ, как он может не нравиться вообще - Кафкой вон восхищаются направо и налево, а чем он хуже Кафки.
Мир Платонова - серый, безрадостный и бесприютный, открытый всем ветрам и придавленный к земле огромным небом и смертью. Смертью здесь дышит все; герои "Котлована" спят в гробах и всю книгу роют огромную яму, которой уготовано стать домом для всех живущих (чувствуете, как пугающе двусмысленно это звучит?)

А при коммунизме всё будет заебись
Он наступит скоро — надо только подождать
Там всё будет бесплатно, там всё будет в кайф
Там наверное вообще не надо будет умирать


Если "Котлован" - антиутопия, то вряд ли "антисоветская". Платонов - не литературный борец с тоталитаризмом, не Оруэлл и не Замятин. Советская власть здесь не подавляет, не зомбирует и почти не расстреливает без суда и следствия; дело в другом - все ее действия остаются бессмысленными. Предложенный ею сотериологический план проваливается, когда умирает Настя.
(Занятно, что примерно в это же время или чуть позже теме смерти посвящает себя другое Большое Явление русской литературы - Александр Введенский. Любопытно, отразились ли на них обоих каким-то причудливым образом веяния времени - или просто так "совпало"?)
Потрясающий язык наивного экзистенциалиста. Какая-то ядерная, глубинная архаика - и одновременно отчетливые двадцатые. Серо-желтая босховская образность.
Отпугивает он вас, что ли?
Да выгляни иди в окно - все то же самое.

Андрей Платонов - Котлован
написал рецензию на книгу
Андрей ПлатоновКотлован


18 августа 2012 г., 09:54

Эта невероятная повесть повергла меня в замешательство. Я прочитал, но не понял ее. Точнее, понял, что читать «Котлован», будто ходить по заколдованному лесу, всегда нужно быть начеку, немножко зазеваешься, расслабишься, и вот – ты уже шагаешь по ложной тропинке поверхностной интерпретации. Платонов как будто хочет, чтобы его не поняли, хочет остаться одиноким, на самом дне своего разочарования. Ведь книга именно о разочаровании. Где-то я слышал, что в «Котловане» он, мол, высмеивает советскую власть. О, нет! Только не он. Может быть, чертенок Зощенко высмеивает, Булгаков высмеивает, но не Платонов. Боюсь, смеяться ему хотелось в последнюю очередь. Платонов здесь дает нам панораму личной мировоззренческой трагедии. Ведь он так мечтал в ранних произведениях об индустриализации, о «золотом веке, сделанном из электричества», о технократическом счастье. Но потом он стал ощущать, что в этой жизни что-то не так, всё делали правильно, но где-то была допущена ошибка. «Котлован» – не нытье диссидента, не причитание классового врага, а беспощадный взгляд автора на свое творение.

Представьте себе, что вы строите новый мир. Вы вооружены самой передовой теорией, у вас есть огромная страна и, наконец, вы вдохновлены святой идеей справедливости. Вы ничего не хотите для себя, только для всех, и вам кажется, что нужно всего лишь расквитаться с гнусным наследием прошлого, и все будет хорошо. Потому что у них, правителей прошлого, не было передовой теории, они жили заблуждениями и суевериями, и они были, ко всему прочему, моральными уродами, потому что поощряли рабство и деспотизм. А мы – совсем другие. Поэтому счастье практически неизбежно. Нужно только навалиться и создать предпосылки для нового мира. Все наваливаются, работают не щадя живота своего, но через десять лет энтузиазм самых честных строителей начинает ослабевать: сделаны первые ошибки от самонадеянности, пролито много крови, теория, оказывается, не дает сиюминутных благ. Возникает предательская мысль, может быть, эти люди из проклятого прошлого в чем-то были правы, черт их дери! Но главное, что-то начинает происходить с личностью. Она умирает, а рождается коллектив… Примерно в такой момент, как мне кажется, встречают нас события «Котлована». Герои революции никуда не деваются, они по-прежнему готовы к жертве и к труду, но энтузиазм их иссякает, им становится «скучно», ведь счастье, оказывается, не так просто построить. «Скучно» – вообще, одно из самых употребимых слов в повести. Кроме, конечно, канцеляризмов и пропагандистских словечек. «Смотри, Чиклин, – говорит Вощев, правдоискатель «Котлована», – как колхоз идет на свете – скучно и босой... Христос тоже, наверное, ходил скучно, и в природе был ничтожный дождь». Эта фантастическая фраза как будто продолжает блоковскую поэму «Двенадцать»:
Впереди – с кровавым флагом <…>
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз –
Впереди – Исус Христос.
В 1918 году Христос русской революции шел с победой через вьюгу, в 1927 году он, тот же самый Христос, идет «скучно», через «ничтожный» дождь.

Разумеется, Платонов не противник коллективизации и индустриализации, не обличитель советской власти, просто смысл жизни, который был для него столь очевиден еще несколько лет назад, начал ускользать: «Неужели внутри всего света тоска, а только в нас в одних пятилетний план?»

Что касается позитивной программы, такое ощущение, что в период разочарования, «задумчивости среди общего темпа труда», Платонов возвращается к идеям Н.Ф. Федорова о бессмертии и воскрешении предков. И эти идеи начинают прорываться в текст: «Марксизм все сумеет. Отчего ж тогда Ленин в Москве целым лежит? – говорит персонаж Жачев. – Он науку ждет – воскреснуть хочет». В контексте идей космиста Федорова, смерть Насти на котловане, которая, казалось бы, символизирует утрату будущего, не так безысходна. Напротив! Настя обязательно будет воскрешена для новой жизни. Когда с помощью марксизма и науки, наконец, удастся построить Новый мир.

Андрей Платонов - Котлован
написал рецензию на книгу
Андрей ПлатоновКотлован


13 мая 2014 г., 16:45

Я на протяжении длинных минут читал томительный «Котлован», и всё активно силился отыскать понятие не только этого текста, но и хотя бы смысла для использования такого языка и стиля. Понятие не определялось, но я устойчиво старался трудиться над чтением. В один незафиксированный момент я вдруг понял, что над этим лучше не задумываться – вон Вощев, персонаж книги, тоже много задумывался, и дозадумывался себе на беду. Может, безнаждёжно подумал я, и мне беда явится во всей своей лихости? И я перестал думать и искать понятия. Однако получилось ещё хуже – куда-то потерялась сама осмысленность прочтения. Я тревожно впадал в меланхолию. Кнопки ридера нажимались под моими пальцами, строчки лошадьми проносились мимо глаз, слово Платоново всё норовило мимо души и никак не попадало в цель.

Может мой ум совсем стал бесхозяйственный? – спрашивал я себя, но мне никто не отвечал. Я попытался ответить себе сам, и тут же заметил, что начал разговаривать сам со своей личностью. К счастью, за этим разговором никто не присутствовал. Замолчав, я вновь занялся читательским трудом, хотя значения этого труда я всё равно не видел. И вот я трудился, трудился, а завершение почти недлинной повести все не подходило, не подходило. И очевидность явилась, что труд этот мой читательский ну совсем как вощевский – копает он котлован, копает, а выкопать не может. Вот и я так. В общем, осела тяжесть этой мысли на меня, и метался я, забыв про удовольствия личной жизни.

Но тут немного неожиданно заглянул Серёгин. От него резко разило приятностями жизни, а весь вид источал приземлённое счастье.

- Платонова читаешь? – его взгляд стал утомлённым.

- Ага? – ответил я неразвёрнуто.

- Хочешь дам совет?

- Хочу! – я старался быть краток, словно хотел, чтобы устная речь породнилась с талантом.

- Удали! – Серёгин словно бы принял мой стиль разговора и оставил меня наедине с мыслями.

Мысли одолевали, что Серёгин прав, потому что он никогда мне ещё не давал плохих советов. И я последовал мыслям.

И снова почувствовал себя человеком.

Андрей Платонов - Котлован
написала рецензию на книгу
Андрей ПлатоновКотлован


3 июня 2008 г., 14:42

Ну не люблю я это, не люблю. Не люблю ощущение, когда читаешь и тебя тошнит. Не люблю эту черту русской литературы, которая на протяжении всего произведения рассказывает о том, как не стать свиньей в свинских условиях, а в конце делает оптимистичный вывод, что это все равно не возможно.

Андрей Платонов - Котлован
написал рецензию на книгу
Андрей ПлатоновКотлован


7 августа 2011 г., 21:41

"Снег падал на холодную землю, собираясь остаться в зиму; мирный покров застелил на сон грядущий всю видимую землю, только вокруг хлевов снег растаял и земля была черна, потому что теплая кровь коров и овец вышла из-под огорож наружу и летние места оголились. Ликвидировав весь последний дышащий живой инвентарь, мужики стали есть говядину и всем домашним также наказывали ее кушать; говядину в то краткое время ели, как причастие, — есть никто не хотел, но надо было спрятать плоть родной убоины в свое тело и сберечь ее там от обобществления. Иные расчетливые мужики давно опухли от мясной еды и ходили тяжко, как двигающиеся сараи; других же рвало беспрерывно, но они не могли расстаться со скотиной и уничтожали ее до костей, не ожидая пользы желудка. Кто вперед успел поесть свою живность или кто отпустил ее в колхозное заключение, тот лежал в пустом гробу и жил в нем, как на тесном дворе, чувствуя огороженный покой."

Бессмысленный, неизбывно-тоскливый, умерший мир, один из тех, что может привидеться в горячечном полусне-полубреду. По ощущениям - как картины Иеронима Босха - тот же гротеск, мрачная безысходность, страх перед величием бытия и огромным пустым миром. Отдельным пунктом - язык. Сила образа, невероятность сравнений, пунктуальность описаний, и в то же время холодная отстраненность вместе с показным бесстрастием в изложении. Ближайшие "пограничные" книги - пожалуй, "Солнце мертвых" Шмелева и, естественно, "Мы" (тривиально, но так и есть).

Яма как принцип движения к солнцу, кашу слезами не испортишь, нет. (с)

Андрей Платонов - Котлован
написала рецензию на книгу
Андрей ПлатоновКотлован


15 января 2011 г., 14:01

Что пишут:
Котлован — антиутопическая повесть Андрея Платонова, написанная в 1930 году. Повесть Котлован является социальной притчей, философским гротеском, жёсткой сатирой на СССР времён первой «пятилетки». В повести группе строителей дано задание построить так называемый "общепролетарский дом", основной целью которого является стать первым кирпичиком в утопическом городе будущего.

Моё мнение:
Честно признаюсь, что я сейчас не особо заинтересована в книгах, описывающих события 20х-30х годов ХХ века, но это произведение меня поразило своей глубиной, своей откровенностью, из-за которой долгие годы была запрещена цензурой.
"Котлован" читается тяжело, как, впрочем, и все остальные работы Платонова. Во-первых, это связано со специфическими конструкциями, соответствующие такому жанру, как антиутопия - сплошной абсурд и сочетание комичности и трагичности. Во-вторых, здесь мы не встретим даже намёка на позитив: если даже будут какие-то светлые идеи, они будут теряться в общей атмосфере подавленности и отчуждения.
Основные проблемы, поднимающиеся в данном произведении: поиск истины (смысла жизни); голод, нищета; обезличивание человека; выдвижение нового класса с новой идеологией; слепая и бездумная вера в идеологию; коллективизация; бессмысленность преобразований ввиду заранее известного результата - "будущее изначально похоронено".

Сразу предупреждаю, если вы рискнёте взять эту книгу в руки, то морально готовьтесь к тому, что будет желание бросить и не дочитывать. Скорее всего, многие не оценят по достоинству, т.к. действительно нужно понимать, что вызвало в авторе потребность представить Россию именно такой - начало ХХ века было полным противоречий, войн, революционных настроений.

Оценка:
7. Думаю, если возьмусь перечитать это произведение через несколько лет, поставлю больше, ибо в данный период времени я не понимаю некоторых аспектов, увы.

Андрей Платонов - Котлован
написал(а) рецензию на книгу
Андрей ПлатоновКотлован


4 июня 2014 г., 22:52

В этом году я устроила себе один из самых жестких челленджей – заставила себя прочитать «Котлован». Произведение Платонова есть воплощенный апогей моей ненависти к школьной программе, где вместо хотя бы одного зарубежного пункта понатыкали всяких платоновых, от которых спустя десять лет все так же хочется пойти и убиться об стену. У меня на всю жизнь останется в памяти тот момент, когда за 10 минут до выхода в школу я силилась перемахнуть хотя бы через середину Платоновской мысли. Тогда не получилось, я плюнула и закинула книжку подальше. Чтобы найти ее в этом году, стряхнуть пыль, посчитать количество лет, разделяющих мою нынешнюю попытку от неудачной предыдущей, и снова нырнуть в мир «Котлована». Я полагала, что раз уж счет годков перемахнул через десятку, то всяко пора дать второй шанс школьным разочарованиям.

У, как же я ошибалась.
«Котлован» остался все таким же мерзким и тошнотворным. В школе нас наверняка пичкали им, дабы мы вкусили этот сладчайше извращенный язык («он сделал удар в его лицо» и прочее) и остроту того времени. Но от некоторых фраз уже было не отделаться простым фейспалмом, от них начинало мутить. Пускай Платонов сделал это специально, дабы подчеркнуть нелепостью всю иронию, но приятнее или проще читать такие абзацы не стало. Плоские персонажи все одинаковы, хотя кто-то мается от работы мысли, а кто-то от бездействия, но в итоге все они просто влачат существование. Картинка покрыта твердой коркой безысходности. Люди спят в гробах, думают о смерти, умирают. Они не развиваются, они топчутся на месте в ожидании смерти.

Какое-то время назад видела пару отзывов наших забугорных товарищей-читателей на «Котлован» (он же «The Foundation Pit»), где в книге разглядели черный юмор. Это ж каким непрошибаемым оптимизмом надо обладать, чтобы увидеть в этой безысходности хоть какой-то юмор. Я вот плакала, давилась текстом, мне хотелось, чтобы все уже перестали нести чушь и поскорее умерли. Вроде бы и тощенький он, «Котлован», а в итоге читаешь его неделями, время от времени зажмуриваясь и убегая из этого неприютного мира. Встретимся еще через десяток лет?

А еще после «Котлована» мне до жути захотелось почитать Айн Рэнд. Вот так, без каких-либо объективных причин.

Андрей Платонов - Котлован
написала рецензию на книгу
Андрей ПлатоновКотлован


22 августа 2014 г., 16:10

Если бы меня попросили назвать самого великого советского писателя, то я бы, не задумавшись, сказала о Платонове. Ведь так, как он, не писал никто. Вообще никто. Наверное, ближайший аналог - Кафка. Но не по стилю, не по языку, не по сюжету, а по вызываемым эмоциям, по чувству абсурдности, которое накатывает и поглощает. Правда Платонов эту абсурдность доносит до нас не через сюжет, а исключительно средствами языка. Ведь, если разобраться, сюжет ничем невозможным не выделяется. Ранне-советская эпоха, но уже после смерти Ленина, рабочие роют котлован для большого дома, где будут жить новые люди новой эпохи. Один из рабочих находит маленькую девочку рядом с умирающей матерью. Мать он когда-то знал. Девочку забирает на стройку, где она становится, фигурально выражаясь, дочерью артели. Параллельно в деревне рядом проводятся работы партийцев, цель которых - раскулачивание и истребление кулачества как класса. Не обходится без перегибов.

Если изложить все это совершенно обычным и доступным языком, то ничего кафкианского в сюжете нет (если не считать всю советскую действительность кафкианской, но это - другая история). Только вот когда об этом пишет Платонов, он использует то, что умными людьми именуется латентными значениями слов. При чем в его случае это не просто понятые буквально фразеологизмы, но понятые буквально советизмы. И дальше можно ничего о нем не писать, а только цитировать:

Козлов дал всем свою руку и пошел становиться на пенсию.
- Прощай, - сказал ему Сафронов, - ты теперь как передовой ангел от рабочего состава, ввиду вознесения его в служебные учреждения…
Козлов и сам умел думать мысли, поэтому безмолвно отошел в высшую общеполезную жизнь, взяв в руку свой имущественный сундучок.

И решив скончаться, он лег в кровать и заснул со счастьем равнодушия к жизни.

— Администрация говорит, что ты стоял и думал среди производства, — сказали в завкоме. — О чем ты думал, товарищ Вощев?
— О плане жизни.
— Завод работает по готовому плану треста. А план личной жизни ты мог бы прорабатывать в клубе или в красном уголке.

Каждое ли производство жизненного материала дает добавочным продуктом душу в человека?

- Мама, а отчего ты умираешь - оттого, что буржуйка или от смерти...


Если же ни одна из приведенных выше цитат не вызвала у вас желания читать Платонова, значит, он - не ваш писатель. Потому что таков он весь во всей своей, так сказать, индивидуалистическо-писательской сущности. Но хочется мне верить, что придет время, и его оценят те, кого он, следуя партийно-съездной традиции, политически грамотно именовал массами. И быть членом такой массы - счастье.

Андрей Платонов - Котлован
написал рецензию на книгу
Андрей ПлатоновКотлован


12 марта 2013 г., 09:39

Уникальный язык Андрея Платонова формирует интересную картинку мира. Своего рода советский литературный кубизм. Богомазов вперемешку с Малевичем.

Книжку читал похмельным. К Платонову вернусь.

— Нам, товарищ Чиклин, неизвестно, мы сами живем нечаянно.
— Нечаянно! — произнес Чиклин и сделал мужику удар в лицо, чтоб он стал жить сознательно.
Андрей Платонов - Котлован
написала рецензию на книгу
Андрей ПлатоновКотлован


13 марта 2011 г., 00:15

Небольшое предисловие: заметила сегодня двух ребятишек, заглядываюших остожно в яму, вырытую под фонарный столб. И тут что-то в голове зашевелилось...

Котлован мы читали в школе и, скажу честно, сюжета я бы не вспомнила, если бы не порылась в интернете. Но зато я хорошо помню ужас, который сопровождал меня все время чтения этой книги.Котлован, яма - ведь это же еще и место расстрела. И место смерти (это уже ассоциации). По степени ужаса эта немного слабее, чем "1984", но где-то на уроне "Мы". О чем? Да все о том же - о социализме/коммунизме с НЕчеловеческим лицом.
Вот сейчас, освежив сюжет в памяти, я понимаю, что эта для меня совершенно точно самая страшная книга про ужасы раннего социализма/коммунизма из всех, которые доводилось читать. Другие - да, страшные. Но рационально страшные. А эта - страшная иррациональна. Действительно, как Кафка...
Хотя вот пишут - антиутопия, был запрещен. Нам в школе это преподносили как КЛАССИЧЕСКУЮ советскую литературу, "за власть советов", о коммунизме именно с человеческим лицом. Неужели так велика сила обмана, что можно одно выдавать за другое?

Все рецензии читателей...