Берег Утопии

Я искренне считаю Тома Стоппарда гением, и не только за "Розенкранца и Гильденстерна" (которые, конечно, мои самые любимые) и "Изобретение любви" (которое мне профессионально близко), но и за "Берег утопии", фактически — эпос, написанный для постановки на сцене, об истории русской революции.
Когда я прочитала впервые "Берег утопии", я оценила масштаб этой вещи, силу эрудиции сэра Тома и его умение делать персонажей живыми, с их собственными чувствами и проблемами, которые пи этом уживаются с гениальными идеями. Потом я посмотрела спектакль в РАМТе (как известно, ставившийся под присмотром сэра Тома) и осознала, сколь много всего я упустила при первом прочтении. Во-первых, я не сразу заметила большую часть иронии и недооценила истинную реалистичность героев. Во-вторых, конечно, вечный вопрос о смысле заглавия; но это вопрос слишком важный, чтобы говорить о нем вот так наспех. В-третьих, только сейчас я задумалась о настоящей русской революции, той, которая — увы! — таки случилась в начале прошлого века. Ведь вот они все, эти люди, их идеи, вся эта интеллектуальная элита и атмосфера постоянного сопротивления, постоянного размышления и появления в разной степени конструктивных идей (то, чего мне не хватает в современной действительности) обо всем на свете: о литературе, о судьбах родины, об отношениях... И вот — большевики.
Хотя, конечно, у сэра Тома во многом получилась пьеса не только о любви, дружбе и благих намерениях, которыми (намерениями, не любовью с дружбой) вымощена дорога к Карлу Марксу (что характерно, он выведен как персонаж если и не отрицательный, то по крайней мере нелепый), но и том, что молодежь часто бывает глупа, слепа и жестока по отношению к тем героям, которые неимоверными усилиями расчищали ей дорогу.

Моя любимая часть — первая, потому что в ней выведена мирная жизнь семьи, и над идеями Бакунина еще никто не смеется. И как же грустно, когда этот райский уголок рушится к чертям. И как же это жизненно, черт побери.

Когда следующая революция?

(...) Это имущество состояло из семисот душ. Что не так на картине? Да ничего. Просто это Россия. Поместье здесь измеряется не в десятинах, а в количестве взрослых крепостных душ мужского пола. И борцом за перемены здесь становится не взбунтовавшийся раб, а раскаявшийся рабовладелец. Поразительная страна!

Моя Россия именно такая: угнетенная, свободная и бесконечно верящая в утопии. Да, все вместе. Я знаю, что политика-экономика-мировой-престиж - это наносное, чужеродное; что у России "нет великоимперских стремлений, потому что великая Империя - наша данность, а не задание" (Шишкин). Я считаю, что если человек русский - это действительно многое объясняет. И мне приятно, что такой Россию вижу не только я, но и кто-то извне, кто любить ее происхождением не обязан.

Вообще удивительно, насколько эта книга - русская. Сердце сжимается. Кажется, что Стоппард только собирает персонажей вместе и отступает, как будто и не собирался ничего говорить - пускай, мол, сами. Герцен, Белинский, Огарев, Бакунин и еще десятка два революционно настроенных публицистов и мыслителей - им есть что сказать о России, свободе и справедливом обществе. Но не подумайте, книга не об идеях, вернее, не только о них. Скорее о том, как сложно начинать революцию с себя.

Я думала, это будет знакомый абсурдный юмор, что фамилии в списке действующих лиц номинальны - черт его знает, этого безумца, что он там задумал; и приготовилась не обижаться. Получилось наоборот. Не пришлось негодовать, что какой-то англичанин замахивается на великих людей, а людей, болевших, как мне казалось, только за родину, открыл с другой стороны какой-то англичанин.

Браво, сэр Томас Стоппард, и спасибо.

"Они живут прошлым, взаимными упреками и фантазиями - заговорщики, мечтатели, безумцы, одержимые одной идеей, обломки каждого потерпевшего крушение восстания от Сицилии до Балтики. Люди, которым не на что починить башмаки, отправляют своих агентов с грандиозными заданиями в Марсель, Лиссабон, Кельн...Люди, которым приходится тащиться пешком через весь Лондон, чтобы дать урок музыки, перекраивают европейские границы на клеенчатых скатертях в дешевых ресторанах и опрокидывают императоров, как бутылки с соусом"

Белинский ютился в холодной мансарде, кутаясь в обрывки газет чтоб не замерзнуть. Человек-библиотека не знал иностранных языков и потому в своей стране не понимал и половины знакомых, писавших о судьбах России исключительно на французском. У Герцена младший сын был глух, в то время когда он сам порою был слеп (касательно супруги, конфуз). Тургеньев познакомился с Базаровым на пляже - то был реальный доктор брезгливо глядевший на томик Пушкина в руках будущего автора "Отцов и детей". Огарев пил и его называла "мой русский аристократический поэт" - любимая женщина, служительница ночных огней Лондона, ведя пьяного революционера по улицам неспокойного района к себе домой, потому что он уже заплатил (конфуз!)
Безумцы и мечтатели в России и за ее пределами, во время французской революции, третьего отделения, отмены крепостного права, журнала "Телескоп", все они живут в ожидании арестов, балов, ссылок, великих идей, тайных собраний и большой любви. Прекрасные русские, еще не знающие слова "интеллигенция", но уже узнавшие что попадут в словарь рядом с его определением..
Наша полная парадоксов история так легко слетает с языка ироничного англичанина, он оживляет наши памятники литературных кварталов и плетет из их жизни русскую косичку, судьбы сплетаются, дороги скрещиваются, люди встречаются, курят, пьют обсуждают правительство и обслугу (которую, к сожалению в Европе нельзя ни купить ни продать, удрученно замечает матушка Герцена сетуя на нового дворецкого, мол он выглядит так будто тотчас готов пригласить ее на танец) - но это во второй и третьей части.
Первая пьеса про сестер Бакуниных, все строится как у Чехова и как у него есть ощущение грядущей трагедии и ушедшей любви. Тонкое-тонкое кружево чувств, оттенков, характеров, ловкая подача сцен не даст заскучать превратив мелодраму в остросюжетный триллер. А главное атмосфера...Мы видим Пушкина за год до дуэли, Тургеньева лет за пять до первого рассказа, мимо пробегает невысокий человек - Белинский и опять он теряет свой перочинный ножик, чтоб найти его в реке, в брюхе рыбы, гостя в имении Бакуниных и поразиться как замыкаются невидимые круги, оставляя нас удивляться этой странной стране и ее истории.

В моем списке лучших пьес на первом месте "Горе от ума", на втором - эта.
Стоппард прекрасен, Стоппард пишущий про Герцена, Бакунина, Огорева и Белинского прекрасен вдвойне. У нас это все классики, портеры на школьных стенах, бюсты со слоем меловой пыли на шкафах, общеизвестные фамилии, от которых бросает в сон. Если кто в школе и читал запоем критику и публицистику (я, например; статьи Белинского про Онегина мне иногда кажутся лучше самого Оненина), то об этом принято молчать.
Тем временем, они - лучшее поколение революционеров, они не планировали ни Чернышевского, ни Ленина, они прямые потомки декабристов с ещё той выправкой, статью, честью и достоинством. С истовой любовь к родине, а не то, что некоторые.
Ну и некоторые вещи не меняются; тот самый русский интеллигентский характер схвачен удивительно точно.
"Михаил: Одним словом, целуя её в... бюст, он вдруг осознал, что ему лишь казалось, будто его душа воспаряет к святому союзу с его душой, а на самом деле происходило отрицание превосходства духа над материей... Он не мог продолжать, ему стало противно... Его стошнило..."
Сколько я знаю таких людей. Наверное, столько же, сколько и Чацких, Фамусовых и Молчалиных.
У нас в крови, что нельзя трогать великих, нельзя говорить, что Пушкин лечился от сифилиса полжизни. Однако ж Стоппард не русский, он всем своим творчеством доказывается, что если с уважением, то можно все.
И поэтому сравнивать его с Грибоедовым - тоже можно. Особенно если любить так, как я.

У меня с этой книгой сложилось как в той бородатой присказке, мол, кот тоже сначала пылесоса боялся, а потом ничего, втянулся. Так и я. Втянулась. На самом деле, дочитала только из уважения к книге, как к явлению, дабы интереса, как такового, она не представляла. Все герои карикатурно однобоки, причем, по мнению автора, этой своей однобокостью они бахвалятся при каждом удобном случае. Диалоги бредовые, неестественные и фальшивые, верить в них русскому человеку - все равно, что отчаянно верить в бегемота, танцующего польку по вечерам. Уточню, бредовы не столько сами излагаемые мысли, но их форма, внешняя оболочка. Ремарки. Ремарки - это же вообще что-то ужасное. Я, наверно, очень, очень консервативный человек, но когда на странице пьесы текст ремарки в три раза больше слов героев, я начинаю чуять во всем подвох. И увы, как правило, неспроста. На протяжении всей книги мне отчего-то казалось, что Стоппард с упоением издевается над его русскими подопечными, смакует их глупость, закостенелось или, наоборот, легкомысленность. Пробовала креститься- не помогло. Вся эта затея мне категорически не понравилась и вообще я в печали.

Революционный комикс

Есть здесь и точные детали, и блестящие диалоги, и острый юмор. Невозможно обнаружить лишь одного - жизни. "Берег утопии" напоминает комикс "Черепашки-ниндзя", где главные герои носят имена знаменитых мастеров, не имея к ним никакого отношения. Заключённые в рамку, они "произносят" необходимые слова, которые педантично обведены "облачком". Ни больше, ни меньше. То есть действующие лица становятся жертвой этакого декоративно-прикладного искусства.
Однако всё вышеупомянутое не мешает сказать, что драматическая трилогия "Берег Утопии" - это прекрасное сочинение в своём жанре. А может, единственный его образец.

Эта книга напоминает о той хорошей, качественной русской литературе, которую читали в школьные годы, но впечатление от которой несколько притиралось разбором на уроках.

Здесь же читатели выросли и никто не пытается объяснить, что же хотел сказать автор. А автор хотел сказать многое и остается ощущение добротной, основательной литературы.

В процессе чтения забываешь, что автор - иностранец, не делаешь поблажек на то, что эта культура ему не родная. Все персонажи как живые, параллельно дорисовываешь уже сложившийся, слегка запылившийся после школьных лет образ Тургенева, Бакунина, Огарева, Герцена...дорисовываешь и переосмысливаешь.

Пьеса произвела огромное впечатление. С нетерпением жду просмотра постановки.

После неоднократного (мягко сказано) просмотра "Берега утопии" в театре, тяжело уже написать о каких-то новых впечатлениях. Читая пьесу, я себе все совершенно четко представляю всё в лицах. И не перестаю удивляться тому, КАК Стоппард изображает Россию, как он из таких сложных поставленных там вопросов делает такую лёгкую, ажурную пьесу, как талантливый текст может ожить на сцене. Неизвестно, кого больше в этой трилогии - Стоппарда или Герцена, Бакунина и Огарёва: автор так органично вплетается, что его и не отличишь. А еще, конечно, приятно, когда оживляют школьных персонажей, когда оказывается, что Белинский - это не то, чем надо давиться, а вовсе даже человек с какими-то своими личными проблемами. Кстати, еще одно достоинство книги: цитировать ее можно бесконечно.

Одна из самых "главных" книг, которую должен прочесть каждый! Лучшая книга о русской истории, написанная иностранцем. Причем написана она так, как не каждый русский писатель сможет.

столь морализаторский тон в финале пьесы я могу терпеть только от сэра Стоппарда.

потому что только он все понимает: о мире и о себе, о революции и социализме, о России и Европе, о семье и о женщинах.

"Двадцать один год и ничего еще не сделано для бессмертия!" - так метко описать рефлексии юности мог только гений