Побег куманики

Клянусь всеми до единого богами - иудейскими, китайскими, племен Австралии и Новой Зеландии, всем греческим пантеоном: мой экземпляр "Побега куманики" сделан не из картона и бумаги, вернее - не только из них. Письма аккуратным академическим подчерком и размашисто-небрежные слова, оброненные вскоре на записки, письма распечатанные и выведенные на плотной бумаге с тиснением, полицейские отчеты, выдранные из дневников записи, сумбурно смешанные, отрывки древних монастырских рукописей, cd и флешки - сшитый белыми нитками мертвец Шелли - все его тело пронизано живыми побегами куманики, весь томик дышит робкими белыми цветками, а за редкой страницей можно обнаружить нетронутый плод трупно-черной ягоды. Упругая зелень переплетается с трепещущими нервами, жилами и сосудами безумного гения, исходящими лимфой и сукровицей, временем, абсентом и ангельскими стеклянными слезами. На вены и редкие, легкие, как птичьи, косточки нанизаны древние кольца и амулеты, на которые в свою очередь нанизаны не подающиеся счету символы и знамения, элементы и предсказания, истины и субстанции. Вся книга, как потерянный артефакт забытой цивилизации, дышит зрелостью и мудростью, кажется, в любую минуту из забытого меж страниц зерна прорастет космическое древо, что корнями уходит прямо в лимб, а ветви простираются галактическими рукавами - и вберет наши жизни, вместе со всеми помыслами и престегнутыми, как собачонки на коротком поводке, судьбами.
Бред и безумие - как новая ступень человеческой эволюции. U+221E из 10.

Двойственное отношение у меня сложилось к этой книге. Я вообще с подозрением отношусь к книгам с такой сказочной и чарующей обложкой, ведь не все золото, что блестит - так и ожидаешь подвоха! А в этом случае, в обложку я просто влюбилась и даже не потрудилась выяснить, о чем, собственно книга (хотя, если бы знала, тем более взялась бы за чтение).

Так вот) С одной стороны, мы имеем очень занимательную идею. Роман - дневник, роман в письмах, причем ведутся эти записи от нескольких действующих лиц. Если примерно посчитать - 9 человек (надеюсь, я никого не забыла). И здесь мы сталкиваемся с первой сложностью - запомнить их, по крайней мере сначала, просто нереально! Путаешься в датах, событиях и в восклицаниях вроде "кто все эти люди и как они связаны?!", но в этом то и интерес, что все они связаны напрямую, что вырисовывается только к середине книги, когда силы читателя оказываются на исходе)

При этом не надо забывать, что большая часть героев у нас - профессора-археологи, то есть люди очень образованные, которые через слово сыплют метафорами и аллегориями, причем почти на всех европейских языках (в основном, конечно, мой любимый испанский, за что огромное спасибо Лене, а еще - английский, французский и немецкий). Сноски то имеются, только обнаружила я их уже под конец чтения. Иными словами, и познавательно, и мозгодробительно, но, извините, у Эко получалось лучше, не в обиду будет сказано!

А уже, перевалив за половину книги, читатель пытается понять, что же реальность, а что же - глюки, выдумки главного героя! Конечно, очень много где возникала подобная тема о душевных расстройствах и творческих личностях, но она, как мне кажется, не устаревает и не теряет актуальности. При этом, мы попеременно окунаемся то в прошлое, то в настоящее героя, то в его выдумки, то в его реальность, а что есть реальность? А да, имеется еще и детективно-археологическая линия с многочисленными смертями.

Развязка, как мне показалось, достаточно предсказуема. Она по смыслу просто обязана была остаться открытой, чтобы мы так и не перестали сомневаться, был ли болен герой или не был, случилось ли все взаправду или только в его воображении, реальны ли остальные персонажи или тоже плод фантазии?

Вот, описываю эту книгу, и кажется - все так интересно, увлекательно, ан нет, здесь мы возвращаемся к пункту "с другой стороны", так вот с другой стороны, как мне показалось, воплощение этой идеи могло бы быть получше. Я большую часть времени читала, едва сдерживая зевоту. И археологию люблю, и шутки с реальностями, и романы в письмах мне представляются достаточно увлекательным жанром, но в соединении выглядит это все несколько скучновато. Я с искрением интересом читала только последние страниц сто, и то автор меня не удивила. Итог: любопытно, но не более того.

Второй раз, август 2010:
(Режим перечитывания, ну пожалуйста, режим перечитывания!)

Я взялась за "Побег куманики", оставив пока на полке так давно желанные "Каменные клены", потому что нужно было лекарство. Дурацкое лето с моей пронзительной тоской, со всеобщей удушающей жарой так вымотало, что у меня почти все органы чувств перешли на экономный режим, едва ползали, проще говоря. Книжка не подвела; поначалу было даже неприятно читать, я было испугалась, что разлюбила куманику. Но нет, быстро пришла в себя, а потом ветер обрел запахи, солнечный свет на закате стал объемным и вообще - ожила.

Сколько же в ней всего помещается, в этой книге, невероятно.

Какая в ней дивная любовь к тексту в каждой строке - причем любовь не как у профессоров-филологов, сдувающих пылинки с каждой запятой, нет; так любят больших добродушных собак, треплют косматые уши, пропускают шерсть между пальцев и теребят щеки, а собаки тоже любят и с удовольствием позволяют делать с собой что угодно, становясь от того только счастливее.

Цитаты, цитаты; мне кажется, на тему "скрытые цитаты в побеге куманики" можно написать по меньшей мере дипломную работу, несмотря на наличие примечаний.

Замечательные персонажи; замечательные разновидности сумасшествия; замечательно все это переплетается меж собой, как и быль с небылью, явь со сном. Наблюдать за этим - как смотреть на изнанку реальности. Непросто и очень интересно.

Забавно, что в прошлый раз я нашла нераскрытый детектив, а в этот раз не вижу ничего нераскрытого. Паззл сложился, я нашла несколько упущенных прежде деталей, которые, конечно, оказались ключами, простите, ключевыми. Оказывается, это очень красивая история.

Первый раз, нобярь 2006:

О чем я думаю?

Эта черно-белая книга, получается, талисман, ну правда, навскидку, она была со мной, когда я глотала в заснеженном парке горькие слезы и сидела попой на укрытой слоем снега лавочке, она была, когда я тряслась под дверью и невыносимо ждала; не читала, не до того было, но от книжкиного присутствия успокаивалась, стоило вспомить, что она со мной и есть.
Она не гладила меня страницами по волосам, но – живая, живая, потому что живет; она как тот марсианин у Брэдбери, который становился тем, кого хотели в нем видеть, но книжку, как марсианина, невозможно запутать и загонять до смерти, потому что она не забывает оставаться притом собой. В ней, если вы захотите, целая философия, субстанция, которой можно укрепить расшатавшуюся персональную реальность, но она ненавязчива, как легкий-легкий ветер, если вам не горит и не жарко, и не нужно, вы не заметите. Она надолго утоляет жажду подглядывать, ну, детское любопытство, лбами столкнувшееся со взрослой тактичностью, выливающееся в желание почитать чужие письма (и проверить, какие они, люди, когда не с вами, а с кем-то другим? Это ведь самое интересное, потому что секреты у всех до зевоты одинаковы) и регулярным шлепками по собственным рукам. Так вот, книжка не дает зеленый свет – он моментально отбивает охоту, сами знаете – она оставляет стопку пахнущих чернилами и старой бумагой писем на вашей столе, а еще незаметно – уверенность, что авторы писем на вас не рассердятся. С ней можно работать, как с зашифрованной рукописью – да, обложиться баррикадой словарей, справочников и блокнотов, оставлять заметки и неспешно собирать мозаику – а можно и не, книжка не будет ставить перед вашим носом бетонную стену за лень. А можно и так, и так; думаю, мне предстоит еще испробовать второй способ. Если пожелаете, книга будет детективом, и совершенно особенным, не сковывающим тяжеловесом, как классические, и уж тем более не как современный мусор; это невесомая изящная загадка, кружащая голову, как когда падаешь спиной в мягкую кипу листвы. Детектив от привычных нам отличается так же, как вода из искристого родника, фонтанчиком подпрыгивающего в попытках дотянуться до неба, ну или хотя бы до нижних древесных ветвей, и вода того же родника, разлитая по пластиковым бутылкам. Живой. Если же не выносите детективов – он пройдет мимо вас, не задев, не наступая зло на ноги, может, разве только взглянет в глаза с легким укором, это пустяк по сравнению с другими тайнами, на которые смеешь дерзко не обратить внимание.
Да, книга видоизменяется в зависимости от того, в чьих оказывается руках, при этом не размазня какая-нибудь пресная, не заготовка, которую вам так или иначе придется доделывать самому, нет, готовое совершенное, как всякое удавшееся искусство, существо, но не статичное, как мы привыкли, а – иное. Впрочем, чего еще ждать от книги о неосуществленных возможностях.
Вот именно – чего угодно.

Например, может так получиться, что вы наблюдаете за собой как на экране, следя за тем, как сознание в такт с книжкой плавно переливается в своем сосуде, желания осторожно перерастают в другие, вы видите, как реагируете на книжку – и само ее восприятие происходит в то же время с вами же, вот так чудно. Хотя, может, у вас так и не сложится; у меня – было.

А когда заканчивается, это похоже на прощание за минуту до отправления поезда: перрон, рельсы, запах дороги, холодно и мышцами чувствуешь, как между вами нарастает, обретает плоть и вес дурацкое «навсегда», хочется обнять – именно, обнять книжку – и не выпускать больше, так и застыть до скончания времен, питаясь запахами друг друга, ну или пока навсегда не надоест ждать и оно не уйдет рождаться еще куда-нибудь, на худой конец – пока не уедет поезд; но нельзя, и вечность спустя смотришь вслед змеящемуся составу и не хочешь уходить – в тот момент не имеет значения, куда опаздываешь, какого рода трындец за это тебя настигнет и какие блага безвозвратно будут упущены, просто когда развернешься и побредешь в противоположную сторону (сволочное свойство всех вокзалов, да?), навсегда окончательно материализуется, и с ним уж _совсем_ ничего не сделать, по крайней мере, так думаешь в тот момент
Что-то отвлеклась, ну примерно такая остается правильная горечь на губах, а потом вспоминаешь, что книга о возможностях и возможности остаются всегда, как-то так.
Кажется, запутала вас: так не потому, что последняя страница. Сложно объяснить, лучше сами попробуйте.

Красивая, тягучая, тонкая проза. Кружево мыслей, острота прозрения, что бы еще прибавить, чтобы не звучало пошлым.

Детектив, написанный ласковым языком. То, что можно читать после Набокова.

Теперь хочется прочитать вторую книгу Лены.
Теперь понятно, почему по этой книге блогосфера сходила с ума.

Я честно пыталась.

Продираешься, продираешься сквозь переплетение слов, сквозь натыканные красивости, бисер, камушки, шелуху всякую... И без толку - смысл сквозь эту сетку просачивается без следа, оставляя только переливчатые буквы.

Ох уж эти поэты в прозе, не понимаю и не хочу понимать. Камлание, впускание в себя звука, а не смысла, мелодии, а не истории. Эта мелодия явно не по мне. (А ведь когда-то я говорила, что такое мне нравится. Гм)

Не дочитала, бросила на середине.

В детстве у меня был любимый звук - нажимаешь педаль у отцовского пианино, не касаясь клавиш, только педаль, и оно будто вздыхает, хрипло, как старая собака, но это надо делать рукой, только рукой, то есть надо быть очень маленьким и сидеть на полу.

Читал долго. Но вовсе не потому, что не нравилось, а просто, наверное, был не готов. Даже мне, как фанату подробных въедливых описаний, порой было сложно представить себе те вещи, которые описывал Морас, и я выпадал куда-то.
В книге нет лишнего, и каждое слово, каждое предложение здесь максимально уклончиво, - это действительно так. Это к слову о стиле.
Сюжет у нас тоже имеется. И не один. Порой кажется, что ты что-то пропустил или закладку не туда положил - так внезапно и в то же время незаметно может соскoчить повествование из одного места в другое.

Настолько предельно раздетого главного героя я не видел, мм, не помню, сколько. Может вообще никогда не видел. До конца это - такая большая загадка. Вкупе с тем, что он открыт максимально и читателю - и некоторым другим героям, - ему ничего не жалко, он прост и непосредственнен, и лет ему 19, наверное, на вид, пока не дочитаешь до конца. Тем не менее структуру его сознания не поймет даже шизофреник (ну и как вариант - психиатр) - при всей открытости абонент абсолютно недоступен.
Книга неописуема, она не поддается, по крайней мере в моем понимании, причислению к какому-то одному жанру. Даже к двум. Так что с определением такого рода я в растерянности.
Приятного чтения, а за рекомендацию спасибо моему полковнику soft_officer .

Бросьте, бросьте искать сюжеты. Просто читайте вслух. Закройте глаза, и Вы поймете, что Вы можете эту книгу петь, не заглядывая в текст, настолько она музыкальна.
Перестаньте играть в смыслы. Перестаньте выковыривать подноготную. Достаньте зеркало. Эта книга слишком самолюбовательна. Самолюбовательна, неспешна, и она - пособие о том, как не сойти с ума.

Дебютный роман писательницы Лены Элтанг имеет любопытнейшую предысторию, не пересказать которую было бы непростительным огрехом. Зародившийся в виде подложного интернет-блога, где публиковались небольшие заметки некоего молодого человека из Вильнюса, затем Барселоны, каменистых берегов Мальты, он стал весьма и весьма популярным в блогосфере. Чуть позже эти записи, расширенные и дополненные, уже в виде романа «Побег куманики» вышили в издательстве «Амфора», войдя в шорт-листы нескольких влиятельных литературных наград, но оставшись вне внимания читателей. Еще немногим позже, вновь дополненное и исправленное, это произведение вышло под эгидой издательства «АСТ» — и сейчас это «выбор читателей» на многих российских интернет-магазинах и попросту культовое произведение.

Тот язык, которым писательница рассказывает о небольших эпизодах жизни вроде психически нездорового, но такого собирательно-человечного главного героя по имени Морас, достоин наивысших похвал. Да, это графоманство, но общепризнанный факт: графоманы и гении идут в одном ряду. Речь, как блестящий образчик изящной словесности, не только рисует весьма трогательные метафизические образы и расцветает яркими гроздями очевидных и не очень отсылок, но и создает особенную, милую и чрезвычайно уютную атмосферу, из которой не хочется возвращаться. В современной русской литературе такое встретишь не часто, и, если отвлечься от подачи и сфокусироваться на атмосфере, бессмысленно сравнивать с циклом «Правда, мы будем всегда?» Сергея Козлова — по причине элементарного незнания его в наших читательских кругах, но, если хотите, это Эрленд Лу, встречающий Хорхе Борхеса и Умберто Эко. Отсылки к последнему неслучайны: мифологический корень сюжета у Элтанг выстраивается именно по принципу «Имени розы», а не того же «Кода Да Винчи» популистского Брауна.

Как такового фокуса на определенной тематике в «Побеге куманики» нет — это произведение обо всем и ни о чем. Тут встречаются многие знакомые и близкие каждому из тех, у кого «там, внутри, хрипловатый маятник мается, задевая сизые розовые стенки», моменты искреннего проявления чувств во всем их богатстве и разнообразии, от которых они, чувства, зачастую запутываются и завязываются в шелковые узелки. Приключение одного шизофреника берет лучшее из богатства русского языка и антиакадемичности западной прозы, угощая читателя плодами редкого вкуса, отказываться от которых, право слово, негоже. Очаровательная графомания.

Когда-то давно, когда я не умела рассуждать, а компьютеры были большие, я проваливалась в старый диван и на деревянном английском рассказывала мальчику Ромочке, что я не люблю современные книги.

"Книги, - говорила я, - они как хорошее вино, должны отстояться, чтобы не тревожить осадок и всякие гадости, ты как филолог долженэто понимать, Рома".

Нужно ли говорить, что тогда я сама не разбиралась ни в книгах, ни в вине. Я и сейчас почти не, зато могу давать советы, это завсегда. Книги разные бывают. Одни, действительно, как вино, со временем становятся только лучше, богаче, правда, тут тоже надо уловить момент, не передержать, у каждого напитка свой срок, каждый пьянит по-разному.
Бывают - свежие булочки, чем горячее, тем вкуснее, слизываешь глазурь, обжигаешься, вдыхаешь запахи, хочется чуть-чуть продлить удовольсвтие, но так горячо! Аж больно рукам, сил нет терпеть, ты в момент проглатываешьеё, а потом весь день вспоминаешь об этом невероятном чувственном удовольствии.
Много с чем её можно сравнить книги, уж кому, как не мне этим заниматься, в конце концов, они такие же полноправные герои моей жизни, как и люди, подчас даже более своенравные. Буквально вчера забрела в книжный за собранием рассказов Честертона, на которое я давно облизываюсь, но меня с порога сбила с ног черно-белая книжка, которую я совершенно не ожидала увидеть здесь, тираж 3000 экземпляров всего, а вот у нового Акунина полмиллиона стартовый, незнаю, куда деть челюсть.

Хотела сегодня Тене прочитать что-то про жизнь вопреки, а она открылась на невероятном :

и поделом
боги не покровительствуют тем, кто с ними разговаривает

Я не знаю, хорошо это или плохо, когда закрываешь книгу на последней странице и на вопрос "Ну как? Понравилось?" с рассеянным взглядом и улыбкой на губах пожимаешь плечами. Может, это от того, что вопросов в этой книге гораздо больше, чем ответов, а несказанных и ненаписанных слов больше, чем произнесённых? И вот проходит несколько дней, а ты всё думаешь: что же это было? эти люди – они реальны или вымышлены? а моя жизнь – что в ней было в действительности, а что выдумала я сама? Может, и в самом деле: чтобы вспомнить всё, нужно сочинить историю заново?
Это живая книга. И чем дальше, тем больше она разрастается. Все эти истории, как побеги дикой ежевики, цепляются за твою одежду, мысли, чувства – прорастают в тебя. А ещё в этой книге на каплю больше любви, чем во всех остальных. Наверное, это не сразу заметно. Наверное, это больше похоже на бред сумасшедшего. Но когда человек отличается от остальных только вот этой самой "ртутной, тяжёлой" каплей, его и правда частенько принимают за психа.
Я не знаю, правильно или нет писать отзыв на книгу, в которой я так мало поняла. Почему-то пробелы в образовании больше всего сказываются в путешествиях и при чтении таких книг. Спотыкаешься на непереведённых словах и фразах, чувствуешь отсылку к произведениям литературы и искусства и не знаешь, о чём идёт речь. С одной стороны, сама виновата, а с другой - жаль, что автор лишает меня всей полноты (примечания к тексту в конце книги не объясняют почти ничего). Но, в конце концов, как правильно написала zhem4uzhinka , можно не одну дипломную работу написать про скрытые в этой книге цитаты. Так что, скорее всего, я ещё вернусь к ней. А, может, она и сама ко мне вернётся, точно так же, как сама ко мне пришла. Возможно, в следующий раз я буду больше готова к этой встрече.