|
|
|
|
|
|
Я честно пыталась.
Продираешься, продираешься сквозь переплетение слов, сквозь натыканные красивости, бисер, камушки, шелуху всякую... И без толку - смысл сквозь эту сетку просачивается без следа, оставляя только переливчатые буквы.
Ох уж эти поэты в прозе, не понимаю и не хочу понимать. Камлание, впускание в себя звука, а не смысла, мелодии, а не истории. Эта мелодия явно не по мне. (А ведь когда-то я говорила, что такое мне нравится. Гм)
Не дочитала, бросила на середине.
О чем я думаю?
Эта черно-белая книга, получается, талисман, ну правда, навскидку, она была со мной, когда я глотала в заснеженном парке горькие слезы и сидела попой на укрытой слоем снега лавочке, она была, когда я тряслась под дверью и невыносимо ждала; не читала, не до того было, но от книжкиного присутствия успокаивалась, стоило вспомить, что она со мной и есть.
Она не гладила меня страницами по волосам, но – живая, живая, потому что живет; она как тот марсианин у Брэдбери, который становился тем, кого хотели в нем видеть, но книжку, как марсианина, невозможно запутать и загонять до смерти, потому что она не забывает оставаться притом собой. В ней, если вы захотите, целая философия, субстанция, которой можно укрепить расшатавшуюся персональную реальность, но она ненавязчива, как легкий-легкий ветер, если вам не горит и не жарко, и не нужно, вы не заметите. Она надолго утоляет жажду подглядывать, ну, детское любопытство, лбами столкнувшееся со взрослой тактичностью, выливающееся в желание почитать чужие письма (и проверить, какие они, люди, когда не с вами, а с кем-то другим? Это ведь самое интересное, потому что секреты у всех до зевоты одинаковы) и регулярным шлепками по собственным рукам. Так вот, книжка не дает зеленый свет – он моментально отбивает охоту, сами знаете – она оставляет стопку пахнущих чернилами и старой бумагой писем на вашей столе, а еще незаметно – уверенность, что авторы писем на вас не рассердятся. С ней можно работать, как с зашифрованной рукописью – да, обложиться баррикадой словарей, справочников и блокнотов, оставлять заметки и неспешно собирать мозаику – а можно и не, книжка не будет ставить перед вашим носом бетонную стену за лень. А можно и так, и так; думаю, мне предстоит еще испробовать второй способ. Если пожелаете, книга будет детективом, и совершенно особенным, не сковывающим тяжеловесом, как классические, и уж тем более не как современный мусор; это невесомая изящная загадка, кружащая голову, как когда падаешь спиной в мягкую кипу листвы. Детектив от привычных нам отличается так же, как вода из искристого родника, фонтанчиком подпрыгивающего в попытках дотянуться до неба, ну или хотя бы до нижних древесных ветвей, и вода того же родника, разлитая по пластиковым бутылкам. Живой. Если же не выносите детективов – он пройдет мимо вас, не задев, не наступая зло на ноги, может, разве только взглянет в глаза с легким укором, это пустяк по сравнению с другими тайнами, на которые смеешь дерзко не обратить внимание.
Да, книга видоизменяется в зависимости от того, в чьих оказывается руках, при этом не размазня какая-нибудь пресная, не заготовка, которую вам так или иначе придется доделывать самому, нет, готовое совершенное, как всякое удавшееся искусство, существо, но не статичное, как мы привыкли, а – иное. Впрочем, чего еще ждать от книги о неосуществленных возможностях.
Вот именно – чего угодно.
Например, может так получиться, что вы наблюдаете за собой как на экране, следя за тем, как сознание в такт с книжкой плавно переливается в своем сосуде, желания осторожно перерастают в другие, вы видите, как реагируете на книжку – и само ее восприятие происходит в то же время с вами же, вот так чудно. Хотя, может, у вас так и не сложится; у меня – было.
А когда заканчивается, это похоже на прощание за минуту до отправления поезда: перрон, рельсы, запах дороги, холодно и мышцами чувствуешь, как между вами нарастает, обретает плоть и вес дурацкое «навсегда», хочется обнять – именно, обнять книжку – и не выпускать больше, так и застыть до скончания времен, питаясь запахами друг друга, ну или пока навсегда не надоест ждать и оно не уйдет рождаться еще куда-нибудь, на худой конец – пока не уедет поезд; но нельзя, и вечность спустя смотришь вслед змеящемуся составу и не хочешь уходить – в тот момент не имеет значения, куда опаздываешь, какого рода трындец за это тебя настигнет и какие блага безвозвратно будут упущены, просто когда развернешься и побредешь в противоположную сторону (сволочное свойство всех вокзалов, да?), навсегда окончательно материализуется, и с ним уж _совсем_ ничего не сделать, по крайней мере, так думаешь в тот момент
Что-то отвлеклась, ну примерно такая остается правильная горечь на губах, а потом вспоминаешь, что книга о возможностях и возможности остаются всегда, как-то так.
Кажется, запутала вас: так не потому, что последняя страница. Сложно объяснить, лучше сами попробуйте.
Когда-то давно, когда я не умела рассуждать, а компьютеры были большие, я проваливалась в старый диван и на деревянном английском рассказывала мальчику Ромочке, что я не люблю современные книги.
"Книги, - говорила я, - они как хорошее вино, должны отстояться, чтобы не тревожить осадок и всякие гадости, ты как филолог долженэто понимать, Рома".
Нужно ли говорить, что тогда я сама не разбиралась ни в книгах, ни в вине. Я и сейчас почти не, зато могу давать советы, это завсегда. Книги разные бывают. Одни, действительно, как вино, со временем становятся только лучше, богаче, правда, тут тоже надо уловить момент, не передержать, у каждого напитка свой срок, каждый пьянит по-разному.
Бывают - свежие булочки, чем горячее, тем вкуснее, слизываешь глазурь, обжигаешься, вдыхаешь запахи, хочется чуть-чуть продлить удовольсвтие, но так горячо! Аж больно рукам, сил нет терпеть, ты в момент проглатываешьеё, а потом весь день вспоминаешь об этом невероятном чувственном удовольствии.
Много с чем её можно сравнить книги, уж кому, как не мне этим заниматься, в конце концов, они такие же полноправные герои моей жизни, как и люди, подчас даже более своенравные. Буквально вчера забрела в книжный за собранием рассказов Честертона, на которое я давно облизываюсь, но меня с порога сбила с ног черно-белая книжка, которую я совершенно не ожидала увидеть здесь, тираж 3000 экземпляров всего, а вот у нового Акунина полмиллиона стартовый, незнаю, куда деть челюсть.
Хотела сегодня Тене прочитать что-то про жизнь вопреки, а она открылась на невероятном :
и поделом
боги не покровительствуют тем, кто с ними разговаривает
С Леной Элтанг я познакомилась благодаря ее роману «Каменные клены» - это было завораживающее, интересное чтиво, через первые страницы книги я пробиралась с трудом, а вот потом привыкла к стилю и манере повествование и просто не могла оторваться.
«Побег Куманики» я решила читать именно в бумажном варианте – долго искала книгу, потом долго не могла поймать настроения, чтобы начать ее читать. И вот, когда настрой появился, я принялась за первую книгу Лены Элтанг. Если честно после первой попытки ее прочесть после страниц 30ти я положила ее на полку и решила вернуться позже. Но потом, спустя какое-то время, поняла, что «пора» и осилила где-то пол книги. А потом до меня дошло, что, не смотря на то, что «Каменные клены» книжка «моя», то «Побег Куманики» - совсем не для меня
От книги остались очень противоречивые ощущения. Сначала мне очень нравилось - и красивости всякие в тексте, и археолого-детективная часть меня захватила, и было жутко интересно, что же там на самом деле. А в итоге... Красивости приедаются, обилие иностранных слов и фраз начинает раздражать где-то с середины книги (знающие люди говорят, там еще и ошибки в куче фраз - но тут я не спец), детективная составляющая кончилась не совсем пшиком, но и ясности не прибавилось, это чертово или-или, да и главный герой как-то не шибко интересен. Почти всю книгу главный герой воспринимался скорее как рассказчик, или зритель происходящих событий, а если события ничем не заканчиваются толком, то и роль этого зрителя непонятна. В общем, либо я совсем ничего не поняла, либо поняла, но частями, либо развязки там действительно нет, а я жуть как не люблю книги без развязки. Даже открытый финал может быть развязкой, если он открыт грамотно.
Да, кстати - под конец было ощущение, что книга написана с одной единственной целью - привлечь внимание к жж виртуального мозеса-мораса. Была я в том жж. Тем же языком и так же без конца и начала. Читать еще и это - увольте)
Все же поставлю здесь отметку "нейтрально" - книжка была прочитана запоем (это плюс), но никакой финал - это ужасно.
и все-таки я дочитала эту книгу. хотя в середине, казалось, брошу. автор то начинает выстреливать афоризмами, то разливает море метафор, то рассказывает красивейшие притчи на один читательский укус.
и все это в форме археологического детектива. но вот он-то оказывается как раз незаершенным
поначалу казалось, похоже, на горана петровича
по прочтении же - "игра в классики" кортасара. это по ощущениям.
книга - чтение ради чтения.
чистое искусство.
девушкам понравится
лучшая цитата из книги, имхо
"Фелипе пишет, что я пришел в себя, но я, кажется, пришел в кого-то другого"
Удивительно красивый роман. Затягивает и сам текст, и сюжет, и герои.
Куда убегает ягода? А вы, глупые люди, думаете, что куст всегда стоит на одном месте? Что его плоды могут убежать только в ваших руках? Не слишком ли много о себе возомнили?
Роман Элтанг не то что разрушает вашу вселенную, привычный мирок - это не его задача и уж тем более не цель. Такими глупостями может заниматься человек, который зависим. От себя, от других, от существующих норм, а со страниц на нас внимательно смотрит свобода. Не та, что нарушает чужие границы и оставляет после себя руины. Нет, истинная свобода человеческой воли и выбора, создающая будто по мановению волшебной палочки мир, полный для себя и для других.
Сказочность мира и мест, представленных здесь, не вызывает сомнений. Но и их реальность-тоже. Кажется, что они за углом, чуть ли не в двух трамвайных остановках, где после гула большого города попадаешь в другое измерение, причудливо изогнутое - куда там ленте Мебиуса.
Несмотря на беллитристику и на ограничения, налагаемые этим жанром на писателя, писатель и его герой (а вы точно уверены, что это разные люди?) требовательны к человеку, открывшему книгу. Эта требовательность и заставляет подтягиваться и доверчиво тянуться к тому, что нам предлагают - к загадке без разгадки.
