Братья Карамазовы

Как ее назвать, охарактеризовать. Тонкая книга. Ну да, на 900 страниц! Ну, тогда – глубокая. Так лучше.

Она действительно и снаружи, и изнутри похожа на шкатулку, в которую Достоевский на протяжении лет складывал что-то очень тяжелое, твердое, но все равно бьющееся. А я, пока эту шкатулку или даже сундук, перерывал, все это извлекал, стараясь ничего не уронить.

А если без метафор, пафоса и прямо, то я пересекался только с одной книгой, которая вызывает больше мыслей и чувств. Но о той книге я пока не решусь писать.

Меня многое поразило и оставило свое впечатление:

1) Размышление о доверчивости Отелло почти вводит в ступор. Разве не правда? Ревнивый не способен убить никогда. Он даже уйти, бросив, зачастую не в силах. Он готов что угодно пережить, чтобы только ему помогли поверить, что больше его доверием не пренебрегут. По-другому бывает редко. А вот безоглядно верящий скорее задушит обманувшую его мечту. Это я вам говорю, как очень доверчивый ревнивец. Спасибо вам, Уильям, Александр и Федор!

2) Эта книга иногда может служить комментарием к Библии. При чем, нечаянным, что, наверное, даже лучше. Первым чудом Христа стал случай с вином в Кане. Свадьба, радость и нескрываемое веселье в этом эпизоде опровергают хитрые попытки уличить Библию в том, что Христос – он лишь для обездоленных и несчастных.

3) Мать Красоткина. Она не была счастлива с ним. Вечная боязнь за него, переживания делали ее страдания несоизмеримо большими, чем нечастые моменты радости. К счастью, для нее такое положение дел было не так заметно, как для нас.

4) «У них всякой мерзости гражданское оправдание есть!» Чиновники, социалисты и атеисты. Достоевский этой своей незамысловатой фразой, мне кажется, даже опередил свое собственное время.

5) Во время процесса защита и обвинение относятся друг к другу настолько почтительно, что я, кое-что знающий о судах, почти не мог в это поверить. Даже читатель не может относиться без уважения ни к одной из противоположных сторон.

6) Русский язык изменился гораздо меньше, чем я думал. «Отмочить», «порисоваться», «олух», «надул» - мы до сих пор пользуемся языком Достоевского. А это, дамы и господа, - повод для оптимизма.

И, наконец, самое главное, что я понял.
Один и тот же человек способен разрываться на клочки личностей, которые поочередно им обладают. И тогда я мечусь между идеями и сценариями, стараясь выбрать чистоту и поделиться, даже навязать ее всем. Я – Алеша. Но так было вчера, а сегодня меня переполняют уже беспечность и похоть, потому что Митя во мне так же силен. Пресытившись, я становлюсь угрюмым и до безрассудности рациональным Иваном, хочу понять, вникнуть, изучить себя и постигнуть вселенную и не могу, и мучаюсь, и озлобляюсь, давая волю себе. Смердякову. Все это я, а не только они.

Кто из них возобладает? Мне почему-то кажется, что это зависит от того, забуду ли я когда-нибудь Илюшечку.

Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Иоанна 12:24).

Иду в университет, 8.30 утра. Моросит дождь. Дело к сессии. Рядом идут студенты, которые тоже опаздывают на пары. Сзади слышу разговор. Парень увлеченно говорит что-то девушке. Фраза, которую я улавливаю:"Если Бога заменить наукой, ничего не измениться..."
Все те же русские мальчики...Все те же философские вопросы. Все та же Россия...
Не хочется, чтобы фраза прозвучала фальшиво-пафосной-так обычно пишут, когда чувствуют что именно так фраза и прозвучит, и как бы пытаясь смягчить впечатление или заранее извиниться.
Достоевский изображает галерею русских характеров. Взять Дмитрия Карамазова - никогда не поверю, что можно лучше показать русского героя, который видит две бездны.
Бездна, страдание, несущая тройка- это Россия Достоевского. Сколько высоких слов, вроде бы. Но как сказать без надрыва, о его творчестве? Все герои живут этим надрывом.
В горниле страстей и страданий закаляются их души.

Эту книгу недостаточно просто прочесть: над ней необходимо трудиться. Чтение вообще является процессом, требующим определённых усилий. А чтение романа Достоевского и подавно.
У меня ушло около 4х месяцев на то, чтобы прочитать роман. Не только потому, что он, безусловно, огромный (900 страниц - это вам не шутки), но потому, что я читала очень медленно, практически по ролям. Вероятно, только так можно хоть немного приблизиться к его пониманию.
Я была просто потрясена, было такое ощущение, что у меня вынули душу и развернули её на печатном листе. Не понимаю, как Достоевскому удалось это. Психология романа тем и сложна, что она невероятно правдива. Так и есть! Мне трудно судить по мужским персонажам, боюсь, их мне никогда до конца не понять.. Но женские образы! Это просто поразительно! Ведь мы такие и есть: мудрые и глупые одновременно, прекрасные и отвратительные, холодные и страстные, ласковые и жестокие, непостоянные, нелогичные, верные и сильные. Все героини, будь то Катерина или Грушенька, Лиз или старшая Хохлакова, даже сумасшедшая мать Илюшеньки (та ярче всего отражает женскую непостоянность), все они динамичны, все они движутся, трепещут, как листок на ветру. Каждая противоречит сама себе и при этом являет собой идеальный, гармоничный образ. Почему так? Потому что нами руководит мгновение, секунда! Достоевский знал это (откуда?). Вот ты уже собиралась броситься в ноги любимому и молить о прощении, но вдруг он не смог сдержать сердитый взгляд, и твоего смирения как не бывало: сильнее обидишь, жестче скажешь. Часто это приводит мужчин в бешенство, а бывает, приводит к тюрьме. Нам бы следовало быть аккуратнее и подчас сдержанней. Но, с другой стороны, женщина, в которой нет этого буйства крови, кажется бесцветной, спящей.
Братья Карамазовы - три брата, которые отчетливо показывают мощь и необычайность русского характера. На фоне катастрофических событий все трое, такие разные, но при это все вместе - Карамазовы, действуют и мыслят так, что читатель восхищается ими, сочувствует им. Все они ужасны в своём пороке и прекрасны в своём благородстве. Так и заканчивается роман гимном русскому человеку: "Ура, Карамазову!"

​Закрыв книгу и выдохнув, одна мысль неустанно продолжала крутиться в голове, ища в окружающем пространстве ответа: "А есть ли в душе Бога место сомнениям и стенаниям? Пережил ли он когда-то тоже самое, что выпало на участь людскую? Может ли он судить нас и поступки наши, дебри души нашей, если является только Творцом, но не участником?"
Это страшные вопросы, но ответы на них будут, пожалуй, ещё мрачнее.

Книга перевернула мой мир с ног на голову, ошарашила, заставила почувствовать и познать ту любовь, которая спасается, отдавая душу дьяволу, тем самым подпитывая и воссоздавая себя. В страданиях ищут герои счастье своё и ведь, что удивительно, они его там и находят, как завещал им Фёдор Михайлович! Испытывал бы Митенька такое желание жить, если бы не страдал за весь мир? Любил бы он так неистово Грушеньку, если бы та сама пришла к нему и не стоял бы меж ними отец? Нет, нет и ещё раз нет! Ибо не в достижении цели он видит отраду, а в упоении трудностями судьбы, чертовщиной событий и хождением по дьявольской дорожке.
А кто страшнее из всей семьи Карамазовых: тот, кто убил\ тот, кто убийство это допустил и подлецом себя признал\ тот, кто мысли подобные сеял? А может всё-таки тот, кто в итоге стал предметом убийства?
Каждый из героев ужасен по-своему, каждый самостоятельно чёрта внутри подпитывает и дразнит, как может, но в этом-то и вся прелесть их, вся чистота и невинность, как бы парадоксально подобное не звучало.
И всё-таки невольно раз из раза возвращаешься мыслями к главному вопросу: "А кто убил?" Смердяков ли, от чьей руки пал Федор Павлович?\ Митя ли, который лишь на словах был настолько страшен?\ Иван ли, чьи мысли были проникнуты желанием смерти отца? А может быть каждый приложил свою руку, внёс свою лепту или того пуще — все дружно, но в разное время и не сговариваясь. Ведь всего важнее оказывается не убийца, а оружие убийства, которое зрело чёрным пламенем в мыслях и думах каждого.

И столько в этом произведении бесовских страданий, столько истинных чувств, каждое из которых звучит с надрывом, что приходишь-таки к понимаю, что заложена в них не чёрная дыра существования, а надежда на светлое будущее, на чистый и ясный взгляд, который должен непременно родиться вместе со следующим поколением. Но рождается ли...?

Достоевский - мастер надрыва. И эта книга очередное тому подтверждение. Страсть, боль, злость, любовь, страх, гордость всё это переходит в мучительный надрыв, в поиск и в отчаяние в душах почти всех героев Достоевского. Им нельзя не сочувствовать.
Из всех героев больше всего меня "зацепил" почему-то Иван. Наверное потому, что, на мой взгляд, Алёша слишком хороший, добрый, терпимый. Его душа такая светлая, его чувства такие чистые, что рядом с ним никакого оправдания себе не находишь за свои недостатки. А Иван показался мне каким-то холодным. Не смотря на все обуреваемые его страсти, на его мысли и переживания, он до конца продолжает лгать себе. Он взращивает в себе чёрта, реального и воображаемого, только чтобы не признаваться в своих заблуждениях!
А Дмитрий самый настоящий и близкий мне герой. Он откровенно говорит о своих недостатках, он признает свои страсти, хоть и стыдится своих слабостей. Наверное поэтому он так жаждет жертвы, чтобы наказать самого себя. И его боль находит во мне самый сильный отклик. Хочется кричать вместе с ним, хочется рвать свою душу и сердце на клочки, хочется жертвовать! Хочется быть на его суде и встать за его спиной и кричать "Не повинен!". Потому что когда этот человек был неповинен, его наказали, прощая столько раз, когда был виновен.
Больно в душе, очень больно! И я благодарна Достоевскому за эту боль.

Про такую книгу сложно писать. Но хочу подчеркнуть главное.

Так как Достоевский задумывал этот роман только как первую часть к более масштабной работе, то некоторую недосказанность в отношении определенных героев можно понять (Стоит отметить, что некоторые задумки для продолжения романа Достоевский высказывал публично. Так, например, Алексей Карамазов (один из братьев) должен был стать революционером. (с) Википедия).

Очень интересны заголовки к главам. Каждая - некий тезис, причем очень точный и удачный. Самое главное - предельно понятно настроение всей главы. Прочитай - и можешь уже готовиться к тонкой иронии, грусти, или насмешке.

Два тома совершенно разные по содержанию и смысловой нагрузке. И хотя главные события начинаются только во втором, первый стоит прочитать обязательно. Не лишайтесь этой тихой торжественности, этой тонкой музыки, этой серебряной нити. Также, первый том является предысторией, без нее вам будут не совсем понятны истоки отношений между персонажами. Здесь еще и главный источник размышлений Достоевского. Не зря он так приглушил музыку, сделал события такими ясно-звездными, ведь именно в тишине, при блеске лампадки, лучше всего думается о Боге и значении человека для Него.

Второй том - буйство красок. Буйство звуков. Импровизация, стремительная, построенная на диссонансах. Но и через нее пробивается чистая, светлая, красивая мелодия. Медленная и величавая. Из красного проглядывает лазурь. Вечное нельзя скрыть за бархатом.

Эпилог-кода - горе, случившееся с Илюшей. И хотя я не плачу над книгами, эта нота меня задела очень сильно.

А последний аккорд - как ни крути, - тоника, мажор.

Героев я разбирать не хочу, ибо плохо у меня это выходит. Хочу сказать только, что Достоевский ни в ком не утверждает истинное зло, каждому дает шанс, в каждом видит одинаковый порыв души. Писатель не навязывает свое мнение, и, что мне нравится, ни о чем не утверждает наверняка. Он просто рассуждает. Раскрывает грани проблемы.

Не знаю, как это произведение оцениваете вы, а я ясно слышу музыку Достоевского, четко вижу краски художника.

Прислушайтесь. Всмотритесь. Это симфония. Великая симфония в красках!

Пути к Господу неисповедимы

Л. Н. Толстой назвал Ф. М. Достоевского "человеком, который весь борьба". Все свои силы он вложил в эту борьбу, борьбу за понимание цели существования человека. В своём последнем романе Фёдор Михайлович попытался дать ответ на столько лет мучавший его вопрос: тем, что должно было стать всеобщим благом для всего человечества и решением всех его проблем автор считает веру. Три судьбы, три души, которые по-разному пытались познать бога - то, о чём повествовует автор.

Иван Карамазов

Я никогда не мог понять, как можно любить своих ближних. Именно ближних-то, по-моему, и невозможно любить, а разве что дальних. Чтобы полюбить человека, надо, чтобы он спрятался, а лишь покажет лицо своё - пропала любовь.

С детских лет Иван рос мальчиком очень умным и мудрым не по годам. И буквально с самого рождения он пытался найти своё место в мире. Духовный поиск мучал его всю жизнь, но тот никак не мог уверовать и прочувствовать. Рациональный разум Ивана не принимает догмы христианства о смирении и всеобщей любви, поэтому тот рождает следующий замкнутый круг: "Люди несчастны, поэтому бога нет. Бога нет, поэтому нет бессмертия, рая и ада. Нет никаких кар или воздаяний на том свете, значит можно творить всё, что угодно во благо себе. Если дозволено безнаказано совершать зло, значит люди будут несчастны..."

Такие выводы его совершенно не устраивают. Он уже готов "есть акриды пустыне, вознося хвалу всевышнему", но его отталкивает мысль о том, что "убитый должен восстать и обняться с мучителем своим". Ему безумно тяжело определиться на чьей он стороне, и это не может закончиться для негохорошо.

Дмитрий Карамазов

Две бездны, Карамазов может созерцать две бездны: абсолютное добро и абсолютный грех

Дмитрий познал бога через свои прегрешения. Кутежи, в которых он уничтожал огромные суммы, безудержная страсть, сменявшаяся через минуту ненавистью и ревностью. Всё хорошее, что было в нём, бунтовало против этого, но тот не мог остановиться. И только лицо грозящей ему опасности переменило его, заставило задуматься, "почему дитё бедно?" и как можно это поправить.

Алексей Карамазов

Простить хотелось ему всех и за всё просить прощения. С этого момента он поклялся любить землю и служить каждому её обитателю.

Алексей спрятался от внешнего мира в монастырь. Там он нашёл духовного наставника, который научил его любви к ближнему. Бесконечная кротость и смирения сделали из него образец благодеятели - то, к чему стремились его братья.

История одной семейки

Писатель добавляет картину нравственного развития общества историями необычными и глубокими. Каждой личности Достоевский придаёт действительно индивидуальный характер, изображает малейшие изгибы человечейской души. Любовные треугольники, толкование библейских сюжетов, вечные вопросы бытия. И всё с глубокой мудростью, бесконечным вниманием к деталям.

9/10.

Как десять лет назад, когда впервые читала "Преступление и наказание" по школьной программе (и чем дальше читала, тем выше поднималась температура, а после убийства я заболела), так и сейчас, перечитав "Братьев Карамазовых", признаю, что Достоевский, видимо, мой писатель. Как в мясорубке побывала, а всё равно рада, всё равно ещё буду читать и перечитывать.
Некоторые говорят, что таких характеров в жизни нет, как у него. Такого надрыва утрированного нет. Не знаю, я себя постоянно узнаю во всех персонажах. Может, меня тоже нет.
Некоторые - и их я понимаю больше - говорят, что Достоевский гений, но читать его тяжело и почти невозможно. Ну тут надо сразу отметить, что читать - это тоже работа. Иногда.
Достоевский мне и учитель и мучитель одновременно. От некоторых страниц трясутся руки.
При первом прочтении я особенно выделила для себя Ивана, при втором на передний план вышли Митя и Алёша. Но до сих пор не могу решить, кто из троих мне более всего интересен.
"Великий инквизитор" (и весь разговор Ивана и Алёши в трактире), "Бесёнок", вся книга "Русский инок", "Кошмар Ивана Фёдоровича" и все "детские" главы - особенно били по голове молотом. И по сердцу тоже.
Меня иногда ужасно забавляет мысль, что Достоевский замыслил "Братьев Карамазовых" только первой книгой его будущего произведения. И очень жаль, что он его не успел дописать.

Недавно говорила со знакомым американцем, который прочитал эту книгу в первый раз. Он был в восторге, сказал, что всё понял. Упомянул, что "Алексий" его самый любимый герой, а "Айван" - самый нелюбимый. Сказал, что видит глубокий смысл в том, что Айван заболел и может быть умрёт, потому что такую больную голову нельзя иметь. И побежал дальше по делам. Интересно, что он там понял, загадочная американская душа?

Что и требовалось доказать: Достоевского нужно читать с обязательным учетом настроения и образа жизни. Первый том я читала просто в каком-то прибалдении, так как только-только вышла в отпуск, не нужно было думать ни о чем. Не нужно было ни о чем беспокоиться, ни на что отвлекаться, на душе было просто и ясно. Я полностью погрузилась в книгу и рассуждения, смаковала все выражения и сцены. Умудрилась даже перечитать два раза разговор Ивана и Алеши Карамазовых в трактире. Так что - восторг!
А потом мне пришлось возвращаться к реальности, заботам и проблемам и вместе с этим приступила ко второму тому. Разглагольствования и обмусоливания одного и того же подбешивали, я считала страницы до окончания и просто недоумевала, зачем нужно развозить столько рассуждений на тему убийства.
Поэтому лично для меня Достоевский - это чтение исключительно на отдыхе, исключительно в расслабленном состоянии (в принципе, остальные его книги у меня как раз были прочитаны именно так).

А во время всего прочтения меня не покидала мысль, которая родилась, когда я еще "Идиота" читала: был бы такой человек знакомый, который бы похож был на Алешу Карамазова или на князя Мышкина, не отдалилась бы я сейчас так от православия и веры.

История, произошедшая в городе с таким чУдным названием – Скотопригоньевск. История лежащая, казалось бы, на поверхности. Но, тем не менее, Достоевский сумел на протяжении всего романа сохранить интригу, которая держит тебя, заставляет сопереживать и сочувствовать до какой-то ломки и головной боли.
Поступки и намерения. Что важнее? И за что человек способен себя больше наказать? Достоевский pacкpывaeт чeлoвeчecкyю пpиpoдy, ее противоречия. Столько философии и психологии одновременно.
Тема отцов и детей, воспитания ребенка в семье. Это не только в контексте повествования о главных героях, но и в истории об Илюшечке.

Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное из детства, из родительского дома.

И размышления о церкви, государстве, социализме, христианстве, страданиях детей для понимания гармонии, искуплении грехов, добродетели, борьбы веры и неверия. Вложив всё это в уста своих героев, в их сомнения – свои сомнения, Достоевский оказался настолько близок мне, моему миросозерцанию, моим копаниям в собственной голове, поискам ответов на все эти вопросы. А рассуждения о духовности. За это отдельное спасибо Федору Михайловичу.
За изображение чёртушки «искренне доброго» просто браво!
А Грушенька? Она ведь Светлова! И узнаешь об этом только в конце. Сколько различных смысловых оттенков у Достоевского.
Поражает все. Объем, широта, глубина замысла. Какую гамму впечатлений испытала, читая это произведение.
Обычно, не в моих правилах, сразу же по окончании чтения заносить книгу в список любимых. На это мне нужно время и осмысление. Но это именно тот редкий случай, то исключение из правила. Безусловно, в любимые.
P.S. Давайте чаще подавать другим хотя бы луковку!