|
|
|
|
|
|
Как бы ни оценивали творчество автора, могу категорично заявить - я человек "читающий" и читающий много, но не любитель перечитывать повторно, не видя смысла в процессе, когда в мире еще столько непрочитанных мною интересных книг :) Липскеров - единственный (!) автор, которого я ПЕРЕчитываю. И делаю это тогда, когда несколько прочитанных новых книг подряд разочаровывают и не оправдывают ожиданий ни качеством, ни слогом. Тогда книги автора - просто "бальзам на душу" возмущенного и неудовлетворенного читателя в моем лице. Липскеров - это не только великолепный слог и фантазия. Липскеров - это какая-то литературная магия. Видимо это то, что называют талантом.
А что до "Леонида" - 10 из 10.
Редкая книга заставляет меня едва не проехать свою остановку метро, впрочем раз все-таки не проехал, значит до идеала чуть не дотянуло) Но ведь все равно чертовски хорошо, а чем хорошо даже толком и не объяснишь, может этим и хорошо? Есть что-то от магического реализма, когда фантастическое не вторгается в этот мир, а буднично и спокойно в нем существует, и образы, которые в другом контексте вызвали бы отторжение и зевоту, здесь жизненны и на своем месте. А еще легкость, вкусность языка, изящество сплетения отдельных тем, когда все кажется совершенно ясным и понятным и это ежели только говорить по форме. А еще здесь рассказывается о невозможности невозможного, о поисках бессмертия, об одиночестве, о любви, о той странной игре, что зачастую творит с нами жизнь, и о многом другом. И рассказывается емко, доступно, точно. Так что вышло для меня даже несколько неожиданное и от того только более приятное, открытие нового писателя. Хотя не отметить, что от концовки осталось некое впечатление смазанности, резкого сворачивания ритма книги, не могу. Зато есть надежда, что другие произведения Липскерова смогут только повысить сию планку...
Все было, и ничего не было. Не было разума, не было чувства. Было что то другое… Все мироздание пульсировало, как сердце человеческого зародыша на двадцать шестой день…
Я понимаю, почему эта книга может нравиться – незамысловатый язык, все судьбы героев даже второстепенных (а их тут несчетное количество) плавно перетекают из одной в другую, чтобы потом слиться в одну большую бесконечную историю, нетривиальный сюжет, который в определенном смысле даже затягивает, ХОТЯ из названия то понятно, что Леонид обязательно умрет.
Но мне не понравилось – по следующим причинам: 1 - я всегда хочу, чтобы в книге хоть кто-то был мне симпатичен или хотя бы вызывал какие-то положительные чувства, в этой книги – плохи все, нет ни одного даже просто симпатичного человека, все в той или иной степени уродливы; 2 – мне не нравится когда незамысловатость перетекает в пошловатость; 3 – я хоть и не противница секса в литературе, но тут его было чересчур – даже сексом трудно назвать, так половые отношения.
Первые книги Липскерова - "Последний сон разума", "Пространство Готтлиба" наполнены волшебной грустью, трэшевые элементы там как приправы, точечно задевающие болезненные темы.
"Леонид..." и последующие "Демоны в раю" гораздо проще. По-дурному проще.
Есть две линии - история гениального эмбриона (да-да, такой вот одаренный зародыш попался) и биография живучей бабки, в войну стрелявшей фрицев, а в старости ставшей, извините, манекенщицей и мечтающей о вечной молодости.
"Леонид обязательно умрет" - новый роман мастера скандала и парадокса, букеровского номинанта Дмитрия Липскерова. Провокационная, динамичная, многогранная книга - смесь детектива, триллера, фантастики, эротики и тонкого юмора. Захватывающий дух сюжет, сочный, яркий язык и необычные образы - читая Липскерова, забываешь обо всем на свете, окунувшись в необыкновенную атмосферу романа.
Две линии романа: линия потомственного вора (того самого эмбриона Леонида), не желающего жить уже до своего рождения, и линия женщины-снайпера Ангелины Лебеды, всеми силами цепляющейся за жизнь, — наделены конкретным (читатель может меня проверить) смыслом. Как бы невзначай сделанное автором в последнем абзаце сравнение жизни Леонида с развитием Вселенной, как это часто бывает в таких случаях, действует в обе стороны: ведь если Вселенная подобна недавно зародившемуся человеческому плоду, то и жизнь человека подобна жизни Вселенной. Отсюда недалеко до вывода: мужские существа — это Вселенная в стадии расширения, женские же — в стадии сжатия. Но чтобы сделать этот вывод, нужно сначала прочесть книгу.
Долго сопротивлялась, не поддавалась на уговоры отчима прочитать эту книгу, так как к современной литературе отношусь с недоверием...
Прочитав, поняла, что зря отпиралась... Происходящее и смысл, заложенный туда, припоминаю смутно... Четко в памяти фиксируется лишь одно - книга понравилась...
Все книги Липскерова нравятся. Не могу ничего сказать.Взрывает мозг
Липскеров, особенно не заботясь о произведении благоприятного впечатления на читателя, сходу начинает его запугивать гиперреализмом повествования и незамысловатостью языка.
Ошалевший от такого напора читатель приседает и некоторое время недоумевает, не переставая, тем не менее, читать, потому что сразу же вслед за запугиванием писатель выпускает на сцену запутывание, вводя одного за другим полтора десятка одинаково значимых для текста героев с самостоятельными сюжетными линиями, которые с ошеломляющей быстротой и лихостью сплетаются в плотный пружинящий клубок взаимосвязей. Примерно к этому же моменту гипер- реализм в духе чернушного постперестроечного соц- реализма легким потряхиванием калейдоскопа романа превращается в реализм мистический, и призрак Мураками Х. высовывается из-за левого плеча читателя норовя ткнуть пальцем в цитаты и заимствования, но не тут то было.
Самобытности Липскерову не занимать, он прикручивает главному герою (редкому, надо сказать кадавру, хоть и симпатичному) способность к левитации, и начитается классический, наш, русский период о поисках смысла жизни через православие в буддизм.
Заканчивается роман буддизмом уже окончательным и понимаешь, что все перипетии с обретением бессмертия, левитацией, сексом (которого как-то даже слишком в романе много), а главное бесконечными переплетениями жизненных путей героев, случайными и предопределенными, автор написал для иллюстрации в общем-то популярной концепции – реинкарнации, что читатель торжественно понимает, лишь перевернув последнюю страницу, потому что текст увлекателен настолько, что размышлять над ним в процессе чтения категорически невозможно.
Однозначный мастрид.
