Посмотри на себя!

Посмотри на себя, маленький человек!

Многие наверняка видели растиражированные в сети ролики мистера Фримена. Воспоминание о парочке просмотренных по мере ознакомления с работой Райха почти не покидало. Хотя, конечно, тут перед нами – обращение вполне определенного человека, притом далеко не чуждого науке, притом обратившегося к многократно упоминающемуся в тексте «маленькому человеку» куда как раньше сетевого персонажа. Однако, тон вполне похожий, привожу пример:

Ты крадешь радости жизни. Я уважал бы тебя, будь ты крупным вором, но ведь ты, всего лишь, маленький трусливый воришка. Ты находчив и сообразителен, но не способен творить из-за вечного мыслительного запора. Так ты и воруешь кость и отползаешь, чтобы позже обглодать ее. Фрейд уже объяснил тебе это однажды. Ты и тебе подобные собираетесь вокруг того, кто отдает, радостно и охотно, и высасываете его досуха. Высасывая ты, при своей извращенности, называешь сосуном дающего. Ты наполняешь себя его знаниями, его счастьем, его величием, но сам ты не способен переварить то, что ты съел. Не переваренное тобой превращается в говно и отвратительно воняет.

Райх бывает откровенно груб, да. Он обращается к читателю (мне, нам) исключительно на «ты» и награждая того (меня, нас) непременно эпитетом «маленький». И, надо заметить, эта многократность и откровенность себя оправдывают. Еще бы, скажем мы, психиатру такого масштаба – и не суметь нажать на нужные кнопки! Но все-таки ему веришь. Не потому, что хочешь прослыть «большой» (прослыть-то можно, но нужно – быть). Я верю Райху потому, что верю его боли – «накипи» врача, положившего жизнь на изучение, на излечение «маленького человека», но осознавшего едва ли не абсолютную тщетность затраченных усилий: люди не вырастают, люди мельчают, топча своих райхов и возводя рейхи:

У тебя был выбор между Иисусом Христом с его божественной простотой и Павлом с его безбрачием для священников и пожизненным принудительным браком для тебя самого. Ты выбрал безбрачие и принудительный брак, забыв простоту Матери Иисуса, родившей свое дитя в любви и исключительно в любви.

Во времена Великой французской революции у тебя был выбор между кровавым Робеспьером и великим Дантоном. Ты выбрал жестокость и положил величие и добро на гильотину.

В Германии у тебя был выбор между Герингом и Гиммлером с одной стороны и Либкнехтом и Ландау с другой. Ты сделал Гиммлера шефом своей полиции и убил своих друзей.

У тебя был выбор между безжалостной инквизицией и правдой Галилея. Ты мучил и унижал великого Галилео, открытия и изобретения которого до сих пор прекрасно служат тебе. Зато ты привнес много нового в инквизиторские методы борьбы с прогрессом.

Меня порадовали больше всего имена, примеры из истории и личного опыта Райха - эта наглядность, разбавлявшая довольно однообразный (не значит – скучный) обвинительный тон обращения. В предисловии автор, на мой взгляд, несколько все же лукавит, когда утверждает, будто не ставит цели убедить: Райх хочет убедить и прежде всего – в необходимости откровенного, честного взгляда читателя на самого себя: на свою трусость, на узость своей мысли, на импотенцию духовную и физическую (теоретик оргазма как-никак). Опасения психиатрических «заум» вышли зряшными - Райх прост и понятен в своих нападках:

Когда ты вталкивал тысячи мужчин, женщин и детей в газовые камеры, ты только выполнял приказ. Это так, не правда ли, маленький человек? А ты был настолько невинен, что даже не знал, что такие вещи происходят? А ты всего лишь мальчик на побегушках, мнение которого никого не интересует, да у тебя его и не было, мнения-то. И, в любом случае, кто ты такой, что тебе следует вмешиваться в дела политиков? Я знаю, знаю! Я слышал все это много раз. Но тогда я спрошу, почему же ты не работаешь молча, когда мудрый человек предлагает тебе и только тебе быть в ответе за то, что ты делаешь, или пытается уговорить тебя не бить своих детей, или уговаривает тебя прекратить подчиняться диктатору? Что случается с твоими обязанностями тогда, невинный ты исполнитель?

Да, и мне кажется, что все это мы уже слышали. Но у Райха есть… оптимизм, порох в пороховницах! Чего б ему было не воспользоваться шопенгауэровским методом труда исключительно для тех, кто будет способен его оценить? Ан нет, аппетиты Райха обширнее - он хочет взрастить-таки своего «маленького человека». Отсюда трогательное, идеалистическое заключение данной работы. Такое трогательное и идеалистическое, что даже как-то не хочется подводить.

Маленький человек должен знать, как он становится черным или красным фашистом. Каждый, кто беспокоится о безопасности собственной жизни и жизни своих детей, обязан противостоять как черному, так и красному фашизму, и делать это не потому, что они возводят в ранг своей идеологии физическое уничтожение противников, а потому, что их идеологии превращают здоровых детей в моральных калек, марионеток и идеологических уродов, поскольку ставят государство над интересами справедливости, ложь над правдой и войну над миром; противостоять фашизму потому, что дети и жизненная сила, которую они несут в себе, остаются нашей единственной надеждой на счастливое будущее.

Как и все, что строится по принципу двойных стандартов, эта книга производит неприятное, двойственное впечатление. Ее обличительный пафос, на который с легкостью покупается читатель в начале, очень быстро сменяется чередой личных претензий и обид автора, превращаясь в довольно заурядную кляузу, сетования типичного неудачника.
Райх, конечно, кокетничал, давая себе право на обличение: я, мол, был одним из вас (маленьких людей). Он не только был, но и остался одним из них.