Чилийский ноктюрн

Действие повестей "Далекая звезда" и "Чилийский ноктюрн" связано с кровавой историей Чили, с диктатурой Пиночета. Но рассмотрена эта история через безобидную вроде бы, умозрительную жизнь чилийских интеллектуалов, поэтов, литкритиков.
"Далекая звезда" очень интересна, но я хочу сказать о "Ноктюрне".

Это история чилийского священника, он же литературный критик и поэт. Он начитан, наивен, он до самой старости избегает соблазна и смотрит раскрытыми глазами на мир, разочаровыываясь в нем как бы удивленно, и не потому, что сам склонен к разочарованию.

"Но неизвестность встряхивала меня, и я вновь таращился на пейзаж - разный, то богатый сочными красками, то печально приглушенный".

Старший коллега священника рассказывает ему легенду о недостроенном Холме героев в Германии, где советские войска нашли лишь умершего от голода строителя. Тут текст несется почти без отрывов (не говоря уж о том, что без абзацев и точек).

... и о наших устремлениях, а на деле - о нашем поражении, о баталии, где нас убили, а мы об этом и не знаем, мы уже положили наше сердце на этот холодный поднос, да-да, сердце, сердце..."

Еще одно место в начале, диалог молодого священника и старого критика, тревожит и предсказывает плохие новости. Они говорят о тенях на стене, о жизни малоизвестных римских пап. Такой интеллектуальный разговор старшего и младшего, и они не могут друг друга понять. Это и ужасно, потому что кому еще понимать друг друга, как редким чилийским интеллектуалам. Разговор мучителен, как попытка свести два магнита вместе не той стороной.

"Потом Фэрвелл расплатился за еду, и я проводил его до дверей дома, куда не стал заходить, поскольку все это смахивало на кораблекрушение".

Герой встречается с самим злом. Волей случае ему поручают прочитать курс лекций о коммунизме для хунты - Пиночета и его ближайшего окружения. Понятно, почему ему так не ясен вывод из его поступка, согласия. Хорошо это или плохо - говорить о стихах с диктатором?
Хорошо или плохо выпускать поэмы? Собираться на литературные вечера? В стране комендантский час, но у Марии можно до утра болтать с друзьями. Один из немногих таких домов. Хозяин-американец вечно в отъезде, хозяйка - красотка и посредственная писательница - рада гостям.
А потом кто-то из захмелевших гостей сворачивает не туда в поисках "ватера" и находит прикованного к железной кровати человека со следами побоев.
Американца позже будут судить, хозяйка потеряется в запустении. "Проблемы с этикой - бывали. Проблемы с эстетикой - никогда. Сегодня у власти в стране социалист, а мы живем, как и раньше". И все также стоит пустой холм героев и пропавший сокол сидит на дереве Иуды.

"А после ливанет этот потоп дерьма и не останется ничего".

Такая далекая и такая загадочная страна - Чили. Как мало мы о ней знаем, но имя Пиночета, наверное, слышали все, хоть бы и краем уха. Поэтому так интересно почитать свидетельства самих чилийцев, живших в то время.

В книге представлено два рассказа чилийца Роберто Боланьо. Во многом они похожи, но и очень различны.
"Далекая звезда" - это автобиографическая повесть, из которой мы узнаем о том, как жилось интеллектуалам и поэтам в то нелегкое время в Чили - время политических преследований, пыток, убийств. Центральный персонаж - неуловимый и таинственный поэт, который рисует прекрасные стихи в небе над Сантьяго, с одной стороны, и совершает зверские убийства поэтов-диссидентов с другой.

"Чилийский ноктюрн" представляет собой повесть-исповедь старого священника. Она очень интересно построена - предложения сливаются одно с другим, текст не разделен на абзацы и создается полное ощущение несвязанного старческого рассказа, который в своих воспоминаниях перескакивает с одного события на другое, вспоминая свою юность, прошедшую во время правления военной хунты в Чили. Среди действующих лиц повести нам встречается и Неруда, и Пиночет, и другие генералы Хунты. Во всей стране действует комендантский час, а молодая и бездарная писательница приглашает известных людей страны на свои вечеринки, в то время как в подвале ее дома пытают диссидентов.

Мне кажется, история глазами свидетелей-писателей - это важно. Это надо и стоит знать, но книга будет интересна, как мне кажется, довольно-таки узкой группе читателей-любителей истории, любителей Латинской Америки, в общем, интересующимся.

Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби.

Евангелие от Матфея

Вопреки моим ожиданиям, Чили времен правления Сальвадора Альенде не уделено почти никакого внимания. Боланьо в одном даже, кажется, предложении излагает события вроде: «Были выборы, выиграл Альенде, реформировал то-то, а потом пришел Пиночет и Альенде не стало». Трагедия по авторскому замыслу разворачивается после, а военный переворот 11 сентября 1973 года – перевалочный пункт; для главного героя, для всего Чили – «дерева Иуды».

...А я с триумфом читал «Ноктюрн» Хосе Асунсьона Сильвы, делающий честь колумбийской литературе и вызвавший гром аплодисментов даже со стороны итальянского экипажа, – они плохо понимали по-испански, но смогли оценить музыкальность слога прорицателя, вообще-то плохо кончившего...

В начале книги перед нами – молодой священник, страстно увлеченный литературой, пишущий стихи и критические статьи; способный, но столь робкий, что так и хочется звать его – «мальчик», так и хочется вслед за ним отмахнуться в смущении от матери, назвавшей сына впервые, по принятии сана, - «падре». Повествование разворачивается по принципу воспоминаний, потому встречаются «перескакивания» с одного временного периода на другой, а предложения – на удивление длинные.

Но что мне особенно понравилось в романе – так это множество символических деталей: легендарный певец нового Чили Пабло Неруда в числе действующих лиц, встречу с которым с таким трогательным трепетом описывает главный герой; Неруда, ушедший в мир иной немногим позже Альенде; соколы, содержащиеся при европейских церквах, уничтожающие голубей, птиц Божиих, о чем узнает мой «мальчик», будучи в европейской командировке…

И сам он, голубок, окажется в некотором роде в лапах стервятников: падре наймут члены Хунты для обучения их основам марксизма – и падре согласится. После он, трепетавший перед Нерудой, будет допытываться у старшего товарища, тоже приятеля Пабло, не являлся ли этот его поступок предательством, не переступил ли он через что-то важное, что-то главное. После он, значительно повзрослевший, будет смотреть на Чили и чилийцев с их комендантским часом, на «дерево Иуды» и его жухлые листочки…

Поддерживавший Альенде, пострадавший и сам от режима Пиночета, Роберто Боланьо написал очень красивую и притом ненавязчивую книгу о совести, ответственности, сердечной чистоте. Читайте, слушайте старых добрых «Inti-Illimani» и будьте просты, как голуби.