Тропик Козерога

Классная книга!
Сильный и сложный роман, который даже в наши дни ломает стереотипы о том, "как надо писать". С одной стороны, это (авто)биография пессимиста, очутившегося "на самом дне". Он беден, неблагополучен, вынужден постоянно иметь дело с людьми, которые вызывают в нем одну лишь неприязнь. Работа на человеческой "мукомольне" и грязь не отталкивают героя. Напротив, он чувствует себя органично в этой среде, наслаждается своим существованием.
В этой книге много эротики, описания сексуальных отношений, человеческой нечистоплотности (как душевной, так и физической). Это эпатирует. НО этим содержание романа не исчерпывается.
Г.Миллер касается более глубоких проблем. А любителей хорошей литературы ждет неповторимый авторский стиль повествования; насыщенный текст, микрологика построения которого постоянно ускользает от читателя и смелые рассуждения о классической и современной литературе.

Не так ярко, как Черная весна, не так проникновенно как Тропик Рака, но всё-таки запредельно восхитительно.
В эту книгу я влюбилась с первой страницы, так что проснулась покинувшая меня на время страсть к книгам, зачитывалась ею до беспамятства, забывала дышать, есть и спать, уезжала на маршрутке до конечной, и на Парнас вместо Невского, гипнотизировала взглядом часы в ожидании окончания рабочего дня, потому что книга жгла сумку, на даче с друзьями сбегала ото всех и часами, валяясь на надувном матрасе, перечитывала целые отрывки по тридцать раз подряд, а в ответ на обиженные комментарии закатывала глаза и в восторге шептала - "это же Генри Миллер. Он такой классный".
Так искренне и так цинично, так нежно и так пронзительно, так горько и так больно бывает только у Генри Миллера.

С этой книги я открыла для себя Миллера. Обычно первым читают "Тропик рака", но я никогда не искала легких путей.
Открыла его для себя я так: пришла в книжный магазин, наугад прошла мимо шкафов и так же наугад вытащила с полки именно эту книгу. И теперь опнимаю - это была судьба.
Заумь с четырех сторон, сексуальные перверзии и обнаженная чувственность - это стиль Миллера. В своем повествовании он прывет по реке подсознательного, иногда всплывая, что бы сделать глоток кислорода и вкропить изюминку сюжетной линии. Отличная книга!

Остро как у Достоевского, искренне, как у Пруста и Гамсуна, дерзко, как ни у кого. Книгу периодами пронизывают длительные эмоциональные выплески. Не всеми из них я смог проникнуться. Но я готов был бы заплатить и гораздо дороже, потому что это тааак вдохновляет! Хочется порадоваться за тех, кто еще не читал и будет читать. Это прорыв.

Третья, после "Тропика Рака" и "Чёрной весны" из автобиографической трилогии книга Генри Миллера. Написанная на пороге 50-летия, но относящая к периоду детства, юности, практически до "христового" рубежа: 33х лет, бегства автора от первой жены и рутинной, но стабильно приносящей достаток семье работы в почтовой компании.
Оглядываясь назад, автор импрессионистическими мазками выносит приговор среде, в которой вырос и сформировался: ненавидимому всем сердцем душевыжимающему Нью-Йорку, эмигрантским кварталам Бруклина, семье, которой был чужд, друзьям детства и юности, в которых не ощущал духовной близости. Книга - жёсткий, безапеляционный приговор своей родине - всей стране США: "первобытный континент, не знающий истории....прыжок из эпохи варварства ...прямиком в безумие Цивилизации", неприятие которой разрастается местами до гротеска. Приговор всему, куда не хочется возвращаться.
Книга, как и всё у Миллера, приятно удивляет безоглядностью на моральные стандарты, этические штампы, радует независимостью суждений и оценок; написана ярко, талантливо и, несмотря на мозаичность, увлекательно.

Первым же словом, которое напишет человек, когда он найдет себя, собственный ритм, то есть ритм жизни, будет слово "да"! И все, что будет писать потом, - да, да, да, да! Да - на миллион ладов. Никакая динамо-машина, какой бы громадной ни была она - хоть на сто миллионов мертвых душ, - не пересилит человека, который говорит да!

Бессюжетный гениальный бред, местами порнографичный до тошноты, но тут же почти без всякого перехода взмывающий к небесам и достигающий невероятной прозрачности и божественности. И тут же снова шлепок в смрад Нью-Йорка, в смрад душ, загаженных пошлостью и проеденных тоской. Миллер - это архаичный дикарь, не видящий грани между грязным и священным, тоскующий каннибал, совокупляющий жаб своих мыслей.

Эта книга не для эстетов и ханжей, автор заслужил репутацию ниспровергателя моральных устоев, это человек, смеющийся на похоронах и танцующий до упада, когда все плачут или ужасаются, и сбегающий, если от него ждут каких-то действий. Его сексуальные описания могут ввергнуть в шок, но, примечательно, что во всем этом нет ни капли изврата. Миллер просто называет вещи своими именами, не заботясь о том, что это не принято в приличном обществе. Никакого смакования, он пишет о сексе - можете со мной спорить - без вожделения, это просто анамнез, и, если отрешиться от подробностей и проникнуться внутренней сутью, то оказывается, что эта книга - гимн жизни, как она есть, без попыток что-либо приукрасить и сделать более цивилизованным. Это "ДА!" человеку без грима.

А еще "Тропик Козерога" - книга о творчестве, о том вечном непрекращающемся поиске формы и слов, за пределами которого автор не видит смысла.

Для меня не имеет значения, умру ли я сегодня или завтра - и никогда не имело значения, - но вот моя неспособность выразить словами мои мысли и чувства даже сейчас, после стольких лет стараний, мучает и терзает меня. Я теперь понимаю, что с детства шел по следу этого призрака, не радуясь ничему, не желая ничего, кроме этой силы, этой способности.

Эту жажду истинных слов бывает трудно понять, но только ими живет писатель, ими наполняет свои дни и свои книги, поворачивая суть и так, и эдак, начиная сначала, возвращаясь к тому, что уже было, не повторяясь и претендуя на вечное бытие. В Генри Миллера можно плевать, но это не помешает ему быть тем, что он есть - людоедом, жонглирующим словами во имя любви к человечеству.

Отличная книга, что тут добавить, лучше Генри Миллера не скажешь, если хотите узнать, о чем она, не читайте рецензии, прочтите книгу. Это шедевр!

Роман пребывает в бесконечности, временных рамок у глав нет (впрочем, там нет и глав, есть три части). Герой не упоминает имя жены и своей большой любви, но вспоминает имя каждой женщины, с которой он совокуплялся в юном возрасте. С точки зрения содержания и структуры это больше похоже на философский трактат. И вот что интересно, в "Тропике Рака" идёт чёткое отделение героя от читателя, в "Тропике Козерога", напротив, есть шанс слиться с автором-героем в одно.

хорошо написано, увлекает, но слишком много секса, не моё это.

Я никогда не читаю рецензий на книгу непосредственно перед тем, как приступить к ее чтению.
И очень благодарна тем изданиям, которые помещают рецензии после произведения. В данном случае – мне повезло.
Очерк Андрея Аствацатурова „Путешествие в утробу мира в романе Генри Миллера „Тропик Козерога” не раздразнил, а только лишь подытожил мое чтение, мои собственные мысли о книге.
Для меня „Тропик Козерога” – вторая книга Миллера после „Тропика Рака”. Вторая, но не последняя. Не смотря на то, что читать ее было сложнее, порой просто до невозможности, - я возьмусь читать Миллера и дальше. Есть в нем что-то, что ставит меня в тупик, но тут же повергает в заманчивый омут.
„Тропик Козерога”, действительно, не похож на традиционную прозу. Более того он совершенно не похож и на своего предшественника – „Тропик Рака”. Здесь не так много откровенных до пошлости сцен, сколько долгих философских рассуждений о космосе, природе, цивилизации и человеке.
Сексуальные сцены сводятся к тем же философским (порой удручающим) заключениям. К примеру:

…было невозможно не верить в реальность области, называемой Ебландией, поскольку ей можно было дать только одно это имя, и тем не менее эта область заключала нечто большее своего корня и, ебясь, мы только приближались к ней. Каждый в то или иное время ставил свой флаг на этой территории, и все же 170 никому не удалось провозгласить ее своим неотъемлемым владением. Она исчезает за одну ночь, а иногда в мгновение ока. Это Ничья Земля, и она пахнет рассеяньем невидимых смертей. Если бы объявили перемирие, то можно было бы встретиться на этой земле, обменяться рукопожатием и выкурить по трубочке. Но перемирие не может длиться долго. Единственное, что представляется непреходящим - это идея о "промежуточной зоне". Здесь пролетают пули и громоздятся трупы, но потом проходит дождь и в конце концов не остается ничего, кроме вони. Все это - способ фигурально рассказать о том, что не принято произносить вслух. А не принято произносить вслух вчистую: пизда и ебля. Об этом можно упоминать только в роскошных изданиях, иначе мир разрушится. А мир держится, как я вывел из горького опыта, на половом сношении. Но ебля, реальное понятие, пизда, реальное понятие, - кажется, заключают в себе некий неидентифицированный элемент куда опаснее нитроглицерина….

И как бы там ни было, философия Миллера не укладывается в его же лозунг:
” Правило было одно: еби и будь ебен и к черту оплошавших!..
„Тропик Козерога” выглядит как воплощенное в слова стремление показать человеку путь к осознанию „самого себя”, к развитию собственного „я”, в каком бы пугающем обличье оно первоначально ни предстало.
Уверена, что каждый человек (возможно, переступив через что-то пуританское в себе) найдет у Миллера свое. Потому – читайте сами.