Посторонний. Падение

С самого начала я проникся к «Постороннему» смутной неприязнью, мне показалось, что Камю на протяжении всей повести будет заниматься унылым морализаторством, по-всякому вращая главного героя, со всех сторон и во всей красе показывая все его неприглядное мерсо. А читателю здесь отводится роль собаки Павлова, которой надлежит строго дозированно выделять едкую неприязнь, изредка качая головой, осуждающе причмокивая губами и разводя руками – экзистенциализм ведь, что с него взять. Да, главного героя приятным человеком не назовешь, правда, его нельзя назвать и человеком злым, своекорыстным, более того - он честен и прям, так что вопрос его этико-моральной оценки не так прост, как может показаться на первый взгляд. Он просто-напросто прилетел с другой планеты на летающей сосиске. Он посторонний на нашем празднике жизни. Кажется, будто он начисто лишен каких бы то ни было эмоций (хотя, уже сидя в камере, его сознание претерпевает определенную эволюцию), привязанностей за чертой чисто физиологических потребностей, он абсолютно лишен интереса к жизни. Ему просто все равно: просидеть вечер дома или пойти на пляж; выпить чашку кофе или застрелить человека. Тут я, конечно, несколько утрирую, и все же факт остается фактом: он сдал свою мать в богадельню и приехал лишь для того, чтобы выпить чашку кофе с молоком и сигаретой у ее гроба, а после – посмеяться на комедии с Фернанделем и увенчать вечер хорошим трахом. Мне казалось, именно таким будет посыл этой повести, и я этим посылом не вдохновился. В конце концов, это его жизнь, и он вправе прожить ее так, как считает нужным. Одно дело буква закона, подразумевающая ограничение свободы одного там, где начинается свобода другого, но кто, спрашивается, мы такие, чтобы судить и навязывать кому-то свои взгляды на жизнь?

Именно с такими мыслями я читал «Постороннего» ровнехонько до начала суда, где Камю развернул свой курс в совершенно неожиданную сторону, показав нам присяжных и обвинителя, ловко спекулирующего на их чувстве морального превосходства. Почему-то по большей части все пишут именно о главном герое, а по мне в центре внимания должен быть вовсе не Мерсо с его равнодушием и эмоциональной импотенцией, а люди, которые его судили. Ведь судили они его не за убийство араба, они судили его за то, как он обошелся со своей матерью, смакуя во всех подробностях и чашку кофе с сигаретой, и Фернанделя, и девушку, и все остальное. Само убийство, заявленное предметом разбирательства, интереса у присяжных почти не вызвало, но как же их взволновало отсутствие слез у гроба матери, как же их возбудил тот факт, что Мерсо ее не любил! Вот оно - настоящее преступление, а вовсе не смерть какого-то там араба. Вот тут и хочется выделить едкую неприязнь и отнюдь не в гомеопатической дозе, потому что когда свиньи начинают рассуждать о чистоте - это довольно мерзко. Тем более, когда их мнением никто не интересовался. А ведь и в наше время борьба за мораль и нравственность не просто актуальна, но и становится узнаваемым брэндом и даже действенным политическим рычагом, ведь многие люди с жаром готовы оборонять моральные бастионы от всех, кроме, разве что, самих себя.

Странно и не случайно помещение этих двух произведений в одну книгу. Они сами по себе похожи и в то же время диаметрально противоположны друг другу. Первая повесть мне очень понравилась, вторая - не понравилась совсем, так что я даже пробежала её глазами по диагонали, не особо вдаваясь в смысл.
Оба произведения про суд и про внутренний суд над собой. Если герой первого произведения кажется читателям симпатичным, хоть он и отъявленный негодяй, каким его хочет выставить обвинение, то герой второго нудит своими грешками и ни на чём не основанной философией. Читая второе произведение я чувствовала, что я еду где-то в транспорте, а ко мне пристебался какой-то зануда и рассказывает мне про свою жизнь. А мне не хватает искренности и невежливости, чтобы послать его. Мне не то чтобы интересна чья-то жизнь, а чьи-то мысли по этому поводу и самокопание - в сто раз неинтереснее.
Герой первой повести прост, искренен и абсолютно нелицемерен. По-буддистски прост. Герой второй - самый обычный не заслуживающий ни уважения, ни внимания тип. В жизни я таких избегаю. Отвергнув для себя всех авторитетов, они пытаются изобрести философский "велосипед" самостоятельно - оправдать своё существование, разобраться в себе, наказать себя. Это круто, конечно, но сколько ещё сотен лет понадобится одному человеку, чтобы пройти внутри себя путь от Платона до... я не знаю даже, до Фрейда, например? И сколько раз в течение этого пути он поменяет мировоззрение? А нам это всё слушать? Нет, важен только результат, а не промежуточные рассуждения.
Кидайте в меня башмаками, говорите, что я тупая и не понимаю великого философа - на здоровье. Только сначала прочитайте внимательно "Бхагавад-Гиту", чтобы видеть конечный результат, а не только многочисленные блуждания в полях умственной деятельности.

что-то я не понимаю почему главный герой "Постороннего" должен вызывать отвращение. Ну да, ему на все класть, но он же жил и не делал никому ничего плохого. Более того, он был вежлив и даже вполне отзывчив, да, ему было все равно помочь или нет, но он же помогал. Да, он отправил мать в богадельню, т.к. не мог ее содержать, и не рыдал истерически на ее похоронах, но это же не значит, что он ее не любил. И что бы в его жизни изменилось такого, относись он ко всему иначе? Его бы не приговорили к казни? Ладно, допустим. Но разве это нормально, что человека судят не за убийство, а за внешнее равнодушие. Это общество - вот что отвратительно. Общество, которое берет на себя право судить человека за его отношение к чему бы то ни было, даже не зная его. Свидетели обвинения - люди, которые видели его один раз на похоронах матери. Свидетели защиты - люди, которые жили рядом с ним. И пусть ему было равным образом плевать и на тех и на других. Но те, кто просил у него помощи, ее получал. Его имели право осудить за убийство, это да. И могли бы не учитывать смягчающее обстоятельства, т.к. он не раскаялся, но это опять же его право.
Вообще, очень неплохая книга про человека, которому просто плевать на то, что думают другие и на себя тоже плевать и на жизнь, вот он ее и лишился.

Экзистенциализм в лучшем своем проявлении. Заставляет задуматься, вызывает желание изменить себя и свою жизнь, а не пойти повеситься. Это особенно относится к повести "Падение''. По-прежнему балдею от нее через 2,5 года после первого прочтения.

Ну да, чувак бесит. Как можно настолько наплевательски ко всему относиться?
Хотя... Иногда я тоже мечтаю о такой способности. Просто на все забить и наблюдать со стороны, как остальные суетятся и "живут свою жизнь".

"Посторонний" произвёл очень тягостное впечатление... От повести то хотелось плакать, еле сдерживала слёзы, то накрывала апатия. "Лишний человек" Гоголя, находящийся вне рамок и интересов общества, а потому заранее опасный, безразличный, ничем не интересующийся, не чувствующий ничего, кроме того, что даёт ощутить физиология... И общество - претенциозно задумывающееся, погрязшие в бюрократии узколобые чиновники, которые не способны судить человека и упоминать о Вере. То, как оно, не понимая, лезет своими грязными пальцами в душу, пытается учить и к чему-то призывает, уже отталкивает. Замкнутый круг одиночества людского несовершенства, показанный повестью в абсолютном реализме.

Нашла интересную цитату из предисловия к книге:
"Герой книги осуждён потому, что не играет в игру тех, кто его окружает. Он бродит в стороне от других по окраинам жизни частной, уединённой, чувственной. Он отказывается лгать... Он говорит то, что есть на самом деле, он избегает маскировки, и вот уже общество ощущает себя под угрозой".

Читала отсюда только "Постороннего".
С начала мне совершенно непонятно было безразличное отношение героя к чему-либо. Но позже я заметила, что на протяжении всего повествования он не соврал ни разу. Да, он ни о чем не задумывается, его ничего не волнует. Но если подумать о нас самих, то все мы немножко врём, каждый день, и можем даже не замечать этого, поскольку уже привыкли, по пустякам или нет.
Главный же герой говорит правду такой как он её на самом деле чувствует, не приукрашивая. За это, можно сказать, и получил от непонимающих его безразличия людей самое тяжкое наказание.
Посторонний, что тут сказать...

Счастье и успехи тебе прощают лишь при том условии, что ты великодушно соглашаешься разделить их с другими.
Но раз хочешь быть счастливым, ты не можешь черезчур заботиться о других. Положение безвыходное.
Будь счастлив и судим или не знай осуждения и будь горемыкой.

Камю А., "Посторонний", 5/10
История гротескного безразличия, распространяющегося на весь мир. Человек, которого не трогает ни смерть матери, ни убийство, совершенное собственными руками, ни даже смертельный приговор. Повествование, выводящее из себя скупостью языка и действия. Герой, который противен читателю.
Если хорошо писать об отвратительном, реакцией на написанное должно быть отвращение. Отличная книга, но никакого удовольствия.

Камю А., "Падение", 7/10
«Падение» рассказывает о жизни эгоцентриста, представленная в виде монолога, плавно перетекающего от события к мнению, от поступка к удовольствию. Упоенная исповедь тщеславия. В угоду лишь собственному самомнению герой готов перевести слепого через дорогу, отстоять права неимущего в суде, скрыть в шкафу украденный шедевр. Упасть, чтобы жалость к себе возвысила его до небес.