О дивный новый мир

О дивный новый мир, в котором обитают такие люди...

О, Форд Всемогущий! Как же я раньше не добралась до Хаксли? И это с моей любовью к антиутопиям середины ХХ века, которые так интересно сравнивать с тем, что сегодня показывают в новостях? И это с моей любовью к английской литературе? И это при том, что мы уже живем практически в том самом дивном новом мире, который обещает всем "Общность. Одинаковость. Стабильность"? В общем, теряюсь от стыда и краснею от кончиков ушей до самых пяток, что руки до этой книги не дошли раньше. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда...

Книга - великолепна. Ни больше, ни меньше. Очень целостная, очень емкая. Очень концептуальная, как для второго десятилетия XXI века.

Общество, которое счастливо. В котором все равны. И никто не ровнее остальных. Все обитатели дивного нового мира - родом из пробирки. Все разделены на касты, согласно генетической предрасположенности. И каждый, хоть дебилы-эпсилоны, хоть умники-альфы, на все 100% уверен в том, что без него и без его посильного труда общество рухнет. Общество, в котором нет недовольных - все "рождены" методами бокановскизации и воспитаны методами гипнопедии. Слова "мать" и "отец" - самые страшные ругательства, а читать Шекспира - моветон, ведь это старье. Хуже всего - быть рожденным живой женщиной. Или влюбиться в девушку. Ведь в дивном новом мире нет нужды в любви и страсти - можно поманить пальцем любую приглянувшуюся особь противоположного пола, и развлечение на ночь - обеспечено. И это - хороший тон. Куда лучше, чем безответная любовь, за которую общество может и наказать. А если тебе стало грустно - не надо плакать и прятаться от общества - можно просто выпить грамм сомы. А еще лучше - два. Чтобы наверняка. Ведь еще во время сеансов гипнопедии в младенческом возрасте все усваивают, что «Сому ам – и нету драм» и «Лучше полграмма, чем ругань и драма». В общем, секс-наркотики-и-рок-н-ролл в действии. Сбывшаяся мечта всех хиппи шестидесятых. И, наверняка, никогда не высказанная вслух мечта политиков всех уровней - общество, которое всегда довольно и всегда готово потреблять. А что может быть важнее?

По сотне повторений три раза в неделю в течение четырех лет, - презрительно подумал Бернард; он был специалист-гипнопед. – Шестьдесят две тысячи четыреста повторений – и готова истина. Идиоты!

Лично меня в книге больше всего восхитило виртуозное вкрапление безнадежно устаревшего Шекспира, который очень контрастен на фоне технократичного общества. Но просто гениально отражает все пороки дивного нового мира. А разговор Дикаря и Главноумправителя Мустафы Монда!!! Разве он не восхитителен? Разве не восхитительна вся книга, которая просто вопит о том, что стабильному миру не нужна Свобода?

Как для «фордов» необходима сталь, так для трагедий необходима социальная нестабильность. Теперь же мир стабилен, устойчив. Люди счастливы; они получают все, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жен, ни детей, ни любовей – и, стало быть, нет треволнений; они так сформованы, что практически не могут выйти из рамок положенного. Если же и случаются сбои, то к нашим услугам сома. А вы ее выкидываете в окошко, мистер Дикарь, во имя свободы. Свободы!

В качестве небольшого теста задала одному хорошему приятелю вопрос: "Хотел бы ты жить в мире, где царит свободный секс? Где всегда можно выпить водки/скушать таблетку, если на душе фигово? Где все довольны своей работой и уровнем жизни? Где никто не болеет и никто не стареет? Где все стабильно и нет войн?". И он ответил: "Это же рай!". И, больше чем уверена, что так ответил бы каждый второй, если не каждый первый на улицах любого из городов... Вот так-то... Вот они, жители дивного нового мира, ходят по улицам, сидят в ящиках стеклянных офисов, бегут с работы и на работу... И вот они, Главноуправители, в выпусках вечерних новостей, которые раскидывают мозгами над тем, как сделать общество еще стабильнее и еще покорнее. Глядишь, и купоны на сому перед ближайшими выборами появятся... А что, действительно - "Сомы грамм - и нету драм". Чем плохо?

Книжный вызов 2011

"...Что благородней для души: сносить ли
Удары стрел враждующей фортуны,
Или восстать противу моря бедствий
И их окончить".
У.Шекспир

О дивный новый мир, общество потребления, кастовое общество существ – не-людей, живущих простыми удовольствиями: секс+наркотики+массовая культура ощущалки, по заранее отработанной схеме. И все счастливы, и альфа-носители, и дебилы-эпсилоны, ведь каждый на своём месте.
Счастье доступно, очевидно, при отсутствии свободы личности, свободы выбора.
Дикарь же, представитель другого мира, нецивилизованного, не готового к счастью, напротив, представляется несчастным, мятущимся, сомневающимся, ищущим себя. Тут определённая параллель с Гамлетом проводится, не зря же Дикарь цитирует Шекспира, ищет ответы на вопросы в пьесах старика Уильяма.
Финал романа вполне в духе шекспировских трагедий, что вполне логично.
А вот некоторые предсказания Хаксли сбываются. Даже не так, уже сбылись.

Олдос Хаксли считает, что счастье для человека не самое главное. Хотите поспорить? Прошу пожаловать в абсолютно счастливый мир: люди вылезают на свет Божий (Господи Форде...) из бутылки, заранее счастливые, заранее успешные, заранее устроенные. Один получается глупым и счастлив в своей глупости, у другого изумительные мозги (в подарок не от природы, упаси Форде, а от мудрых блюстителей порядка) и он счастлив в своей гениальности. Никаких бурных страстей, любое желание утоляется быстро, а что утолиться не может, то и не желается. На крайний случай разработан специальный безвредный наркотик, выключающий субъекта из реальности (прототипом сомы является ЛСД, которое сильно интересовало Хаксли, – читай его психоделический труд «Двери восприятия»).
В этот великолепный мирок, ради смеха и эксперимента, попадает Дикарь: неуравновешенный тип, выросший в индейской резервации на свалке, напичканный Шекспиром (случайно обнаруженным на той же помойке). В итоге читателю приходится выбирать между буйствами грязного индейца-Ромео и сомнамбулическим счастьем цивилизованного народа. Впрочем, в книге найдется полтора симпатичных персонажа...
«Дивный новый мир» – это первая антиутопия 20-ого века. На мой взгляд она немного уступает Замятину и Оруэллу, однако, весьма занятна и поучительна.

Прочел, чтобы «завершить круг» трех книг, которые повлияли друг на друга («1984» Оруэлла/«Мы» Замятина/«О дивный новый мир» Хаксли)

Из этих 3-х произведений роман Хаксли понравился меньше всего.
Нет «нерва», нет духоты и ужаса всепроникающей политической машины, как в «1984»; нет действительно унифицированного общества, как в «Мы».

Да, есть клонирование, есть какие-то устои... Но в целом просто складывается впечатление, что это просто вывихнутое на биологии общество, не более того.

Антиутопией в классическом понимании уничтожения человека как личности это назвать трудно. Просто роман о странном государстве и небольшой девиации в развитии 3-х главных героев.

Оценка - пусть будет «нейтрально».

Впервые прочла "О дивный новый мир" лет двадцать назад, как и Замятина с Оруэллом. Но если последних перечитывала после этого не раз, то Хаксли больше как-то не попадался в руки. Единственное, что помнила из содержания - что там все со всеми, и это считалось очень похвальным. Видимо, тогда это сильнее всего впечатлило мою молодой мозг, сформировавшийся в стране, где, как известно, "секса не было". Да и все остальное воспринималось не более, чем сказка, хоть и жутковатая, честно говоря. Но вот прошли годы, я перечитала роман, и тут мне стало жутко уже по-настоящему! По мере прочтения у меня нарисовывалось неясное, но четкое ощущение, что в эти десятилетия, прошедшие между прочтениями, кто-то вокруг нас упорно и целенаправленно воплощает весь описанный кошмар в самую что ни на есть реальную действительность... Ибо описанное идеальное общество до боли напомнило мне современный мир гламура, где все всегда должны быть молоды, красивы, здоровы, модно одеты, улыбчивы - и не иметь понятия о настоящих чувствах, где панически боятся боли, крови - вообще всего неприятного, трудного, или просто такого, над чем нужно ДУМАТЬ. Где царит культ тела - при полном отсутствии души. Где стадность мыслей, чувств и поступков - похвально и нормально, а одиночество и раздумья - веская причина считать человека подозрительным и ненадежным. Где принцип "все со всеми" хоть пока и не обязателен, но давно нормален и привычен. Где развлечения - смысл жизни всего общества. Да и не только мир гламура, а вообще... Мы еще не делим людей на касты (во всяком случае, не говорим об этом открыто) и не выращиваем эти касты в пробирках, оказывая на эмбрионы химическое и генетическое воздействие. Но первые шаги в этом направлении делаются все увереннее - дети из пробирок заселяют планету, а будущие родители (которые, слава Богу, пока не отменены!) выбирают пол и даже внешность будущего младенца... А "метод Бокановского" - явно прообраз нынешних экспериментов по клонированию. И никто не знает, что из всего этого выйдет и выйдет ли что-нибудь хорошее... или кто-то просто готовится к созданию армии генетически обусловленных бессловессных и безропотных рабов... Слово "мать" у нас еще не является ругательством (во всяком случае, вне соответствующего контекста), но для многих женщин оно уже звучит как нечто совсем не привлекательное. А сома - идеальный наркотик? Все прелести наркоманского рая - и никаких последствий для здоровья... приблизительно над этим, если не ошибаюсь, бьются многочисленные лаборатории, работающие над вопросом. Слишком, слишком много параллелей находила я в романе и вокруг нас, и делалось мне все грустнее и грустнее... Уж очень он страшен для меня, дивный новый мир.

Вот не повезло
ты упала в мир
до твоей звезды
Миллионы миль
Миллионы миль
А этот мир -- чужой
Это мир людей
Притворись своей
"Агата Кристи"

Постараюсь не спойлерить особо...

Роман можно условно разделить на пять частей. А можно и не делить. =) Я -- делю.

Первых страниц десять -- отсебятина: автор выражает свое отношение к роману. Опустим.

Вторая часть настораживает. Поданная в виде лекции, которую некий начальник некого предприятия читает студентам, она детально, педантично рассусоливает тонкости и нюансы сложного биохимического производственного процесса. Первая и единственная ассоциация -- приключенческие романы для детей и юношества Роберта Хайнлайна с их стостраничными описаниями космических кораблей, должностей и чинов в городах будущего, меню ресторанов в галактических космопортах. Хайнлайном в детстве болел, поэтому проглотил.

Дальше -- третья часть. Простите за штамп, ознакомление с культурой и бытом людей гипотетического будущего. Тут настороженность переросла в откровенное непонимание. Технических деталей -- всего ничего, а удивить бывалого читателя science fiction орнитоптером, вечной молодостью или кинотеатром с воспроизведением запахов очень сложно. Общественный уклад -- гиперболизированный сверхсоциализм. Тоже не ново. Возник вопрос: "Ну, прочёл я пол-книги. Ничё так. Но с чего все прутся?! Где изюминка, блин??!"

Четвёртая -- путешествие двоих "героев нового времени" в заповедник лохов дикарей. Они молятся индейским богам и Христу, ходят в звериных шкурах, охотятся луком и не чистят зубы. ("Ну ё, это перегиб! Где логика? Это тупо невозможно -- существование такого островка далёкого прошлого среди процветающей ойкумены будущего. Да и бессмысленно"). Там герои знакомятся с читающим запрещённую литературу дикарём и забирают его с собой ("фу, блин.. Сколько можно?")

И вот Дикарь Джон в Лондоне будущего... И вот ту начинается то, что кардинально отличает "О, дивный.." от ему подобных. Отойду от сюжета.

Что нужно обычному -- а мы все равны, просто некоторые чуть ровнее -- человеку для достижения "простого человеческого счастья"?

-- интересная работа.
-- интересный отдых
-- вечное здоровье и молодость
-- разнообразный и доступный секс.

В дивном новом мире всё это есть.Как бонус -- сома. Наркотик не только легализированный, но и активно пропагандируемый, плюс -- абсолютно безвредный. Рай? Рай.

Дикарь так не считает.

-- Но слезы ведь необходимы. <...> Старик
индеец нам сказывал о девушке из Мацаки. Парень, захотевший на ней жениться,
должен был взять мотыгу и проработать утро в ее огороде. Работа вроде бы
легкая; но там летали мухи и комары, не простые, а волшебные. Женихи не
могли снести их укусов и жал. Но один стерпел -- и в награду получил ту
девушку.
-- Прелестно! -- сказал Главноуправитель. -- Но в цивилизованных
странах девушек можно получать и не мотыжа огороды; и нет у нас жалящих
комаров и мух. Мы всех их устранили столетия тому назад.

Весь мир, кажущийся нереально-схематичным с высоты вышепрочитанного сразу становится близким, реальным и страшным, когда рассматривается не всё человечество, а судьба трех-четырёх человек. Мучительное непонимание Дикарём обычаев и нравов цивилизованного общества и ответное непонимание: как можна не траха заниматься любовью с девушкой, в которую влюблён чистейшей юношеской любовью, как можно сожалеть о том, что умер человек (это же естественно!), как можно любить мать (кошмар! она его РОДИЛА! Он -- не из пробирки!), как можно отказаться от сомы (в детском возрасте твердо усвоено: "сомы грамм -- и нету драм"! )?..

Пугающая, раздирающая душу и моск сцена смерти в умиральнице -- под сомой, напротив телевизора (замечательная смерть! Она же её даже не заметит) и в обществе восьмилетних клонов (а как по другому? детям с малых лет нужно привить мнение о смерти, как нормальном явлении, ничего же страшного в этом нет).

Ужас от осознания того, что на заводе, у тридцати одинаковых станков работает тридцать полностью одинаковых людей (а что странного? Рабочий -- продолжение станка, так почему бы его не стандартизировать?)

Отвращение от просмотра киноленты в "ощущалке" (Порнография? И что? Приятно, и сюжет не сложный)

Наконец, общение с инакомыслящими мира сего: Гельмгольц, составитель рекламных стишков и слоганов сражен мастерством Шекспира, но откровенно смеётся над трагическими сценами и не может въехать во взаимоотношения персонажей-родственников. Бернард, "искатель правды" пасует перед дикарским нежеланием выйти "на люди" просто из-за плохого настроения. Там же собрался весь бомонд!

И заключительная, самая замечательная часть книги: дискуссия между дикарем и Мустафой Мондом, Главноуправителем. Она вконец запутывает и перечеркивает все выводы, сделанные раньше.

-- Стабильность, -- подчеркнул опять Главноуправитель, -- стабильность.
Первооснова и краеугольный камень. Стабильность. Для достижения ее -- все
это.

Наука довела людей до масштабной войны, поэтому, после окончания последней, всемирным правительством был принят гедонизм, как основа благополучия и стабильности. А наука? Наука стала запрещённой -- она позволяет смотреть на вещи с разных ракурсов, а по сему вредна.

— Ну а самоотречение, самопожертвование? Будь у вас Бог, был бы тогда резон для самоотречения.
— Но индустриальная цивилизация возможна лишь тогда, когда люди не отрекаются от своих желаний, а, напротив, потворствуют им в самой высшей степени, какую только допускают гигиена и экономика. В самой высшей, иначе остановятся машины.
— Был бы тогда резон для целомудрия! — проговорил Дикарь, слегка покраснев.
— Но целомудрие рождает страсть, рождает неврастению. А страсть с неврастенией порождают нестабильность. А нестабильность означает конец цивилизации. Прочная цивилизация немыслима без множества услаждающих пороков.

Религия -- не нужна. Вера в Бога, как высшую руководящую силу растлят человека.

Там, где войны, где конфликт между долгом и верностью, где противление соблазнам, где защита тех, кого любишь, или борьба за них, — там, очевидно, есть некий смысл в благородстве и героизме. Но теперь нет войн. Мы неусыпнейше предотвращаем всякую чрезмерную любовь.

Любовь, как видно, тоже не нужна.

Доводы Мустафы -- резонны, им невольно поддаешься и Новый мир уже не кажется таким страшным. Ключевая проблема книги -- разница воспитаний. Мы мыслим, так, как мыслим, в основном потому, что так воспитаны.

Хэппи-энд присутствует, а Дикарь стал новым святым-отшельником.

-- Вы требуете права быть несчастным, — сказал Мустафа.
— Пусть так, — с вызовом ответил Дикарь. — Да, я требую.
— Прибавьте уж к этому право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак; право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним днем; право мучиться всевозможными лютыми болями.
Длинная пауза.
— Да, это все мои права, и я их требую.
— Что ж, пожалуйста, осуществляйте эти ваши права, — сказал Мустафа Монд, пожимая плечами.

Замечательная книга, писал бы и писал, цитировать -- не перецитировать. Но и так затянул. В общем, читайте сами. И учтите: дивный мир не такой уже и новый... очччень похоже на нашу современность.

P.S. А вот сомы я бы попробовал. И всех девушек, которых хочу... И ощущалку... Хм, да я хочу в этот Дивный новый мир!

как я могла так долго не читать эту книгу??? как я вообще могла жить, не читав Хаксли???

это одна из тех книг, где не убавить и не прибавить ни слова. целостное произведение, бьющее по мозгам с силой в пять килотонн тротила.

и самоубийство - наилучший выход из такого общества. наилучший.

На диво приятная книга, учитывая жанр: антиутопия редко оказывается лёгким чтением. Однако «О дивный новый мир» читается запоем, повествование течёт гладко и живо, без подводных камней и ям. Если на мгновение забыть о том, что это всё же антиутопия, в которой без труда замечаются характерные черты, роман Хаксли являет собой ещё и очень неплохой образец фантастики. Почему нет? Здесь есть всё: будущее, созданное человечеством; сам человек, научившийся не просто лечить почти все болезни, но ещё до рождения исключать возможность их появления; практически виртуальная реальность, воплощённая в «ощущальных» кинозалах; сексуальная революция; мир, равенство и братство; и, конечно, легализованный наркотик – куда уж без этого. Ах да, ещё удобные и быстрые средства передвижения, пусть даже называются они не привычным жанровым «флаеры» или как-то вроде, а ветропланами, суть та же. Отличная и реалистичная картина мира не самого далёкого будущего. И всё же – антиутопия. Во всей своей красе, если подобная характеристика хоть в некоторой степени допустима.

Но лично мне больше всего иного полюбилось то, как автор водит читателя за нос, знакомя с персонажами. Бернард, сперва кажущийся тайным борцом против режима – и оказывающийся в итоге обычным трусом с жаждой внимания и власти. Ленайна, сначала как будто неосознанно проявляющая те чувства, которые фактически были изъяты из неё, как из любого другого человека, ещё до рождения, – в конце сливается со всеми остальным, подобными ей, разве что проявляя чуть большую разборчивость и упрямство. Гельмгольц, о, этот поэт недозволенного, воспеватель забытого, мятежная душа, не находящая выхода бурлящему в душе чувству – и что же, всего лишь искатель чуть большего, чем есть, но именно что «чуть», «едва», «слегка», «немного», поскольку иное уже чрезмерно. И, наконец, сам Дикарь, сперва предстающий в образе этакого Тарзана будущего, вырванного из дикости и отправленного в цивилизованный мир. Вот только Тарзану, когда он осознал свою неуместность, было куда вернуться, А Дикарь Джон с рождения оказался чужим для обоих миров. Большая трагедия маленького человека. Ничто для целого мира, продолжающего функционировать в своём чётко размеренном ритме. Функционально, чётко, размеренно, счастливо, последовательно, одинаково, механически - и абсолютно бездушно и мёртво.

Отличная книга.
Лёгкая и глубокая, увлекательная и серьёзная, хваленая-захваленная и действительно заслуживающая этого. Чтение не только и не столько для общего развития, но с удовольствием, интересом и поводом задуматься.

"Дивный новый мир" рисует нам картину общества, в котором свободы в какой-то степени еще меньше, чем в "1984" Оруэлла. Если в доведенном по апофеоза коммунизме правительством контролирует каждую секунду жизни, то в техногенном капитализме Хаксли сильные мира сего контролируют жизнь до ее начала. Судьба — это то, что написано на бирке, что прикреплена к бутылке с вашим эмбрионом. Призвание — это то, что обществу нужно больше всего на данный момент. Человек не решает, кем он будет, он не понимает, что его чем-то обделили. Он счастлив, он живет в удовольствие, его жизнь легка, его выбор стоит лишь между доступными развлечениями на вечер. Все проблемы можно измерить в граммах наркотика, который их с легкостью подавит. Слабовольные и не имеющие никаких прав люди — вот истинная надежа и опора стабильного процветающего общества. Конечно, жертвуя "красотой и истиной" во благо ненастоящего счастья, человечество много теряет, но при этом все равно этого не осознает. Ни книги, ни правда, ни информация не нужны тем, кто целью в жизни видит стремление к "жвачному" блаженству и ложному счастью. В одном Оруэлл и Хаксли сошлись во мнениях — от такого "дивного" мира никуда не скроешься.

При всей этой всемирной унификации и строжайшем ограничении свободы, "Дивный новый мир" совершенно не пугает, как "1984". Хаксли удивительно точно обрисовал аллегорию на наш сегодняшний день, показав современных людей, стремящихся только к развлечениям, которым не нужно ничего кроме ощущения счастья. Но как бы ни был похож этот "дивный мир" на мир сегодняшнего дня, он совершенно не рождает тех эмоций, от которых мурашки по коже. Лишь под самый конец книга раскрывается, оголяя всю мерзость и гадость, скрытую в этом обществе, но этого слишком мало, чтобы читатель полностью осознал, как плохо быть жвачными животными на крепком поводке у власти.

Много же мне времени понадобилось, чтобы взяться за непростое дело написать рецензию на непростую книгу.
Так хочется в рамках моего скудного языка одновременно и выразить свой восторг этим поистине дивным произведением, и постараться ни капли не умалить его шедевральность.
Во время чтения меня часто посещала мысль о сходстве "о дивного нового мира" с "1984". (Откровенно говоря, я и не думал, что найду антиутопию, которую смог бы поставить на один уровень с величайшим творением Оруэлла.) Но немного погодя я понял: это сходство состоит в том, что мне все время казалось, будто оба этих великих писателя обрисовывали один и тот же антиутопический мир, одну и ту же антиутопическую Англию. С другой стороны мне бы не хотелось их сравнивать, поскольку каждое произведение стоит рассматривать, как отдельный шедевр (ШЕДЕВР!!!).

"Замечательный" мир, интересные персонажи, захватывающий сюжет... и читать, читать и перечитывать.