Моби Дик, или Белый Кит

Во всех статьях о «Моби Дике», подвернувшихся мне под руку, я не нашёл хотя бы попытки трактовки названия романа. Сам Мелвилл, наоборот, начинает свой роман, как статью в энциклопедии или книгу Иона Златоуста, – с называния предмета, с имени Кит, с удвоенных глав «Этимологий» и «Извлечений». Слово «кит» на разных языках и в разных контекстах.

Последующие страницы можно было бы принять за традиционный приключенческий «морской роман» с субъективным рассказчиком Измаилом, описывающим испытания, выпавшие на его долю. Однако уже через две сотни страниц жёсткая форма начинает качаться и дрожать: сначала появляются главы, расписанные «по ролям», будто какая-то пьеса, потом пропадает субъективный рассказчик, появляются куски условно объективной реальности «от автора», потом герои начинают мыслить вслух, произнося «в сторону» странные внутренние монологи, потом возвращается Измаил, а потом повествование натыкается на глыбу главы «О белизне кита», самой совершенной, самой главной главы в романе. После этого текст уже окончательно превращается в слоёный пирог из Ветхого Завета, описания технических деталей китобойного промысла, приключенческого романа и чего-то ещё, главного.

Либо со мной что-то не так, либо действительно каждая книга об этом, но всё, что я читаю, мне чудится, было написано о Боге и Зле. Вот и с «Моби Диком» из всех тех возможностей, что предоставляет книга, я выбрал ту, что позволяет прочесть её как позднеромантический роман о крахе человеческих желаний, о неизбежном поражении человека, о конечности его, ещё так недавно казавшихся бесконечными, возможностей. Да и о Боге тоже, и о Зле. Ахав отрекается от своего сухопутного Христа-Яхве и начинает служить морскому Киту-Ваалу. Служить очень странно, отдав ему свои мысли и всю свою жизнь, но желая при этом его убить. Убив кита, Ахав бы освободился; убив его, он убил бы себя. Да и бог сам странный: благой и злой в одном теле. Это бог другого мира, другого народа.

В книге у Моби Дика есть еще один страстный, хоть и совсем другой, служитель – Гавриил с борта «Иеровоама». Вот это ставит в тупик. Библейские аллюзии смущают. А если этот шут, этот урод и есть божий пророк? А если этот Гавриил – перевёртыш, двойник Гавриила истинного? Если вся эта история – отражение истины, то кто тогда кит? Он – дьявол? Или он и есть бог? Или он один из миллиона богов? А кто тогда Ахав? Может быть, благородный крестоносец? Но Герой уж точно. И действие романа происходит на море, там, где все земные законы теряют свою силу, оборачиваются противоположностью…

Есть ощущение, что эта книга – два зеркала, поставленный друг против друга. И Мелвилл поставил их так, чтобы уничтожить возможность вообще какого бы то ни было ответа. А мы стоим и смотрим на это колоссальное столкновение двух миров, двух великих героев. Сразу же вспоминается индоевропейский миф творения, поединок Зевса с Тифоном, Аполлона с Пифоном, Индры с Вритрой. Только в чём тут отличие одного от другого?

«Так сквозь густой туман моих смутных сомнений то здесь, то там проглядывает в моем сознании божественное наитие, воспламеняя мглу небесным лучом. И за это я благодарен богу, ибо у всех бывают сомнения, многие умеют отрицать, но мало кто, сомневаясь и отрицая, знает еще и наитие. Сомнение во всех истинах земных и знание по наитию кое-каких истин небесных – такая комбинация не приводит ни к вере, ни к неверию, но учит человека одинаково уважать и то и другое.»

Добротный такой роман. Читала его я довольно долго, порой делала перерывы, но знала, что вернусь, бросать совсем желания не было, только отдохнуть. Это одна из тех книг, которые, не смотря на то, что в целом нравится, на одном дыхании не прочтёшь. Повествование медленное, размеренное, много отступлений и размышлений на самые различные темы, безусловно так или иначе имеющие отношение к самой истории, но иногда лишь косвенное. Из-за подобной манеры изложения, возникает ощущение неспешности всего происходящего.
До недавних пор я относила этот роман к приключенческим, но теперь не уверенна, можно ли его так назвать. Мне не раз приходилось слышать, что многими этот роман любим с детства. Не представляю, как могла бы прочесть его, будучи ребёнком. Думаю, что уснула бы на первой трети, а то и раньше. Ведь примерно полкниги уходит на то, чтобы просто узнать, в чём завязка сюжета. Вообще события развиваются довольно быстро, но из-за авторских отступлений, начиная с его классификации китов и заканчивая философскими размышлениями о том, как мы воспринимаем белый цвет, история затягивается на неопределённое количество времени. Однако в нынешнем моём возрасте я даже получала удовольствие от этой обстоятельной неторопливости, от всех этих биологических и технических подробностей в описаниях жизни китобоев. Мелькнула было мысль назвать роман научно-популярным, но нет, это философская книга, вот наиболее верное её определение, как мне кажется.
Безумный капитан Ахав решился противостоять силам природы и проиграл. Личность эта вызвала во мне смесь чувств, от ужаса и где-то даже отвращения до восхищения и затмевающего всё чувства жалости. Честно признаюсь, я с самого начала была на стороне Белого кита, героя, чьим именем назван роман, который незримо присутствует на его страницах почти всё время повествования, но появляется только в самом финале. Нет, я не желала гибели капитану Ахаву, но для него, движимого гордыней, ненавистью и отчаянием, возможно, это был единственный выход.

На крайней скорости вырываясь из темных глубин, кашалот взлетает всей своей тушей высоко в воздух и, взбивая целую гору ослепительной пены, обнаруживает свое местонахождение для всех в радиусе семи миль и более. Разодранные в клочья яростные волны кажутся тогда гривой, которой он потрясает; и часто эти прыжки означают у кашалота вызов.

Так же как Ахав спрашивал на встречных судах: "Не видали вы Белого Кита?", так и я спрашивала у знакомых: "А вы читали Моби Дика?" Слышали все, читали лишь очень немногие. Самое забавное, что все думали, что есть какая-то любовная линия. Да и я почему то так думала.
Повествование и язык романа показались настолько запутанными и сложными, что если б меня спросили: о чем книга?, я бы сначала ответила Энциклопедия о китах XIX века, а уж потом, что это глубокое, личное, психологическое размышление о поиске себя, истины, помешательства, что в итоге должно было привести к умиротворенности.
Последние главы о погоне вызвали бурю эмоций: и ужас, и сопереживание и просто бешеное биение сердца. Но только последние главы.
В целом к роману надо готовиться. Да-да! Чтобы понимать о чем идет речь, надо почитать дополнительную литературу и посмотреть кучу картинок)) Я к сожалению увидела настоящего кашалота (ой точнее скелет), уже когда практически дочитала книгу. Но все равно спасибо за это Музею Мирового океана в Калининграде))

И еще спасибо tekhi за рекомендацию.

Совершенно верно заметил один из комментаторов этой книги, что главный герой в ней - это мысль. Ни один абзац в ней не может обойтись без мысли, той или иной. Собственно, без этого и книги бы не существовало, потому что действия в ней как такового нет, и без смысла не было бы вообще ничего. Я бы не согласилась с тем, что это приключенческий роман, потому что приключений в нём меньше всего.Это скорее роман-рассуждение, богатая калориями пища для ума.
Мелвилл посмотрел на жизнь беспристрастным взглядом и увидел страшную истину, а потом рассказал об этом своему читателю. Эту книгу действительно стоит прочитать.

И сам шар земной не просто ли Ничья Рыба? Да и ты, читатель, разве ты не Ничья Рыба и одновременно разве не Рыба на Лине?

Почему-то в детстве, когда я видела книгу Мелвилла дома на полке, я думала, что "Моби Дик" - это детский приключенческий роман. Я не любила подобные книги и читать не собиралась. Намного позже, на уроках зарубежной литературы, я узнала историю создания этой книги, и мне стало очень неприятно где-то глубоко в душе, ведь три года в океане среди рыб, китов и прочих морских тварей, - это что-то исторически-несвежее, пропахшее тиной.

Я приступила к "Моби Дику" уже после ознакомления со статьями о разновидностях китов, о китобойных суднах, я даже слушала в интернете т.н. "песни китов". Без всего этого, я уверена, трудно увидеть разницу между головой спермацетового кита и настоящего.

Эта книга захватывает своей неторопливостью, плавным, текучим языком; читая, ты словно сам дрейфуешь где-то у Мыса Доброй Надежды. Библейские подтексты и философские размышления о белизне - это настоящее плавание по водам нашего сознания.
Я не буду писать много, потому что эту книгу разобрали уже вдоль и поперёк за всё время её существования. Скажу лишь, что я в восторге от того, что с нами на планете живут такие удивительные существа - киты. Эта книга - про них, про жизнь, про одержимость, да про всё на свете.
В каждой главе есть какие-то полутона, которые заставляют подумать о своём, хотя ты и кита в глаза никогда не видел.
Я определённо советую эту монументальную философскую историю всем, у кого есть желание мыслить.

Однако что с того, если какой-нибудь старый хрыч капитан приказывает мне взять метлу и вымести палубу? Велико ли здесь унижение, если опустить его на весы Нового Завета? Вы думаете, я много потеряю во мнении архангела Гавриила, оттого что на сей раз быстро и послушно исполню приказание старого хрыча? Кто из нас не раб, скажите мне?

И если ты философ, то и в своём вельботе ты испытаешь ничуть не больше страха, чем сидя вечерком перед камином, где подле тебя лежит не гарпун, а всего лишь безобидная кочерга.

О природа, о душа человеческая! сколь несказанно многое связывает вас; каждый мельчайший атом природной материи имеет свой двойник в душе.

P.S. Оказывается, имя первого помощника Starbuck'а дало имя сети знаменитых кофеен.

Мне кажется эта книга относится к таким, о которых все слышали, но мало кто читал.
Мне роман очень понравился. Понравился особенной подачей. Такую ауру и язык можно встретить только в книгах XIX века. Книга, как большое исследование одного человека о предмете, ему интересном. О китах. Автор приводит класификации, описывает скелет, размеры, повадки. Рассказывает о расцвете китобойного промысла. О том каким экипаж судна отчаливает, готовый несколько лет странствовать по морям прежде чем последняя бочка будет заполнена ворваню (китовий жир) и китовым усом. В книге много фактов, историй, аргументов и рассказов. Киты в изобразительном искусстве, анекдоты и страшилки. Настоящая энциклопедия.
Умели же люди писать. С душой и со смыслом. И, что самое отрадное, на личном опыте.
Отдельной нитью можно говорить о ярких характерах. Прожженых жизнью моряках. О борьбе, надежде и житейской философии.
Выписала очень много цитат (если быть точнее то 40). И не таких, что пара строк на всю книгу о вечном. А таких, когда читая абзац за абзацем следишь за мыслью которая перетекать из одной в другую. Надеюсь, кто-то меня в этом поймет.

Рекомендации. Книга понравится не всем. Очень много букв. Много подробностей. Много отсылок и паралелей с научными произведениями. Глубокий анализ и большая работа с фактами. Не всем понравится характер главного героя, его сумашествие и одержимость могут показаться безпочвеными. Не всем приятно будет читать про канибалов и разделывание китовой туши.

Неоднозачное произведение. Во-первых, непаханное поле для психоанализа личности самого Мелвилла. Во-вторых, крайне своеобразное повествование. В-третьих, обилие разных по построению глав. На самом деле произведение весьма любопытно для разбора, интересно композицией, да и просто хороший роман. Заношу в плюс.

...Все разворачивается по спирали, как и в "Бартлби". Но если там - от Бартлби витками к периферии, здесь - с окраин в центр, которым является Моби Дик. К нему Измаил подбирается постепенно, снимая слои и смыслы: сначала о китах, потом о других китах, потом о Моби Дике, и наконец - сам Моби Дик.

Неструктурированные выписки изпоходу:
Иона у Мелвилла боится двусмысленности, но и бежит от однозначного приказа (проповедь священника).

Измаил много размышляет о Боге, который только и ощутим, что по туманам.

Дважды - то, что проявляется в "Норе" Кафки: вывернутая во времени аллюзия. Первое: подземный труженик, роющий ходы в нашей душе, второе - возрастание механистичности.

Внутри Ахава - целый мир (К слову, по Делезу Ахав - мономаньяк), царство парадоксов, вместилище легенд - Ад, Прометей и понятие "океанских качеств".

Измаил живет в лабиринте зеркал и отражений. Все отражается во всем - словно все - пародия всего, как у Батая. Отсюда и "зовите меня Измаил" (= я дам вам отправную точку для сотворения мира) В отношении спирали как модели мироздания по Измаилу показательна глава "Великая Армада" - китобои оказываются в центре китовой стаи. Там - тишь да гладь, божья благодать, новая жизнь, спокойствие и любовь. Киты двигаются по орбитам, а Измаил в центре стаи - Джордано Бруно.

По Измаилу, жизнь - движение по спирали вокруг неопределенности "Если б". Никто, кроме Ахава, мне может пройти прямо по завиткам спирали до центра. Остальные стоят по краям и бессмысленно и застыло смотрят.

Мудрость есть скорбь, скорбь есть безумие - снова зеркала и отражения одного в другом.

"Китобой купается в свете".

По ходу романа попадаются "драматургические" куски: Измаиловы люди не думают прямой речью, они проговаривают мысли вслух. Дублон - книга, которую все толкуют по-разному.

Пип ЗАМЫСЛОВАТО помешан. Он, как и Федалла, отражение Ахава. Ахав слишком силен, Пип слишком слаб. Ахав говорит Пипу: мы идем вниз. (Один рехнулся от силы, другой рехнулся от слабости). Это размнОженье сути людей.

Скелет кита - Бог. Сам Моби Дик - тоже Бог (у царька Транко церковь - часть коллекции). Бог - смерть, Ахав противостоит глобальности смерти. Смерть есть кит. Что есть кит? Кит и Моби Дик - это символ, вокруг которого закручено все остальное, у него нет единого смысла. Все отражается во всем, не связаны только кит как бог, кит как смерть и человек. Смыслы символов не перекрещиваются, предметы многогранны, поэтому плотник против превращения гроба в буй. Это не отражение, это переделка сути вещи. И суть проступает. Неизменно и неизбежно. Чем дальше, тем больше нарастает механистичность (Кафка, Кафка) - перед появлением кита время останавливается, наступает безвременье. Незаконченность, разорванность существования, разлад между причиной и следствием чем дальше, тем больше нарастают: предзнаменования не осуществляются в том смысле, какой в них вкладывается или не доделываются до конца - цикл прерывается (ястреб и шляпа Ахава, неудавшийся побег от крещения брызгами от похорон).

Вера-истина-вымысел-память. Вымысель - глубина. Дела людей в океане - комариный писк. Чем дальше, тем больше исчезают и размываются прочие персонажи. Ахав концентрируется, он, как и океан, нечто в себе запертое.

Мысль Стабба: игра превыше жизни (борхесово "жизнь для книги"): "помирай, но не бросай карты".

Ахав: "Творческая сила Бога МЕХАНИСТИЧНА" (!!!)
Но Ахав разговаривает с Богом.

Люди появляются обратно лишь тогда, когда появляется страх смерти. Страх смерти и смерть - вочеловечащие силы.

Кульминация всего романа - глава "Симфония". В ней - мужчина - Океан и женщина- Лазурь. Разделение единого, персонификация - появляются БОГИ. Этот раскол на мужское и женское - объявление самой жестокой войны, участники которой обречены на погибель (см. А. Арто).

Капитан - тот, кто лишен свежей пищи, потому Ахав - "старый каннибал". И потому одержимость чужой смертью (Моби Дика) превращается в одержимость своей смертью - и потому Ахав умирает по-настоящему именно здесь, Ахав кончен за тридцать страниц до конца романа.

Дальше - тяжкая агония и разложение тела и чувств Ахава.

Трижды идут они за китом, и на третий раз наступает конец. Кит раздается до ужасающих размеров и поглощает все сущее.

...И вновь Измаил ловит и отражает смыслы.

______________________

Ну и забавность напоследок (около с):Капитан Вопли и доктор Кляп - те еще Гильденстерн и Розенкранц, Владимир и Эстрагон - взаимоблефующие люди, люди-механизмы.

Спасибо за внимание :)))

Я ждала большего. Зная, насколько malasla любит это произведение и слепо доверяя её вкусу, я ожидала волшебной сказки, детского восторга и чистой радости.
Но нет.. энциклопедическое, библейское повествование с элементами мистического детектива и ощущение какой-то ленивой раскачивающейся в штиль лодки, да и то раскачивающейся благодаря усилиям сидящих в ней людей.
Но тем не менее, для меня эта книга оказалась не о китах, не о китобоях, а о том, как важно остановиться, даже если очень хочется, даже если кажется, что жизнь без окончания пути будет бессмысленна. Как гибельно бывает наше "во что бы то ни стало", лишенное здравого смысла. Ведь зачастую мы настолько слепо движемся вперёд, когда надо бы остановиться и оглядеться, что в итоге приходим в себя только в пасти у кита, в окружении разломанного вельбота и тонущих товарищей.

Я слабак. Может, оттого, что время года такое: январь. Позади зима и впереди зима. И в книге: позади пятьсот страниц и впереди пятьсот страниц. Так что на середине бросила. Потому что не могу. Словно позади море и впереди море. Восторг, но слишком много. Но восторг.