Generation Икс

Начала читать с предубеждением: ну как же, бунт клерков, знаем, слышали, читали Паланика, взорви свой дом и ненавидь офисный планктон. 1991 год, значит, всё ещё не так резко, Паланик, который вымыл с мылом рот и тихо плюётся желчью из угла. Ан нет, совсем не так всё оказалось.

Трое молодых людей отказались от сытой успешной жизни среднего класса, чтобы отправиться в пустыню и найти себя, хотя второй пункт у них и не стоит основной целью. Под пустыней имеется в виду не много квадратных миль песка, а местность, в которой живут либо очень бедные, либо богатые люди, только чёрное и белое. Они работают за мизерную зарплату, стремятся освободиться от гнёта вещей, рекламы, семейных отношений и навязчивых мыслей. Окружающие косо смотрят на них, брезгливо называют ничтожествами или, наоборот, ластятся к ним, как к богеме. Ненормальные люди, лишние люди, чокнутые... Хотя, как оказывается, каждый сходит с ума по-своему: кто-то ест только просо и пьёт дождевую воду, кто-то одевается в безумное некрасивое ретро, кто-то изображает семейное счастье — на фоне всех этих людей "поколение икс" выглядит едва ли не самыми нормальными.

Кстати, про сам термин "поколение икс". В 1964 году женский журнал Womans own провёл серию интервью и выявил поколение подростков, которые «спят друг с другом до свадьбы, не верят в Бога, не любят королеву и не уважают родителей, не меняют фамилию когда выходят замуж». Позднее термин стал применяться ко всем людям, родившимся с 1965 по 1982 год. Дуглас Коупленд использовал этот термин несколько иначе: в его произведении это люди, которые не чувствовали связи с культурными идолами предыдущего поколения. Он выявляет их не по принципу "когда родился", а просто тех из среднего класса, кто чувствовал себя в обществе не в своей тарелке.

Эти герои — нонконформисты, но без бахвальства и самоупоения. Они развенчивают другие поколения, которые стремятся к каким-то фальшивым и жалким ценностям, но при этом прекрасно осознают, что не могут предложить никакой альтернативы этому, у них в душе пустота. Чтобы заполнить эту пустоту, они постоянно придумывают истории, сказки, небольшие притчи про кажущихся живыми людей, много маленьких выдуманных реальностей, чтобы отдалить ту единственную настоящую, которая их окружает. Они ищут себя, честно пытаются, борются за право быть самим собой и, соответственно, расплачиваются за всё это непониманием со стороны других. Чего же им хочется — они сами не знают, пока всё их желание сублимируется только в образ странной уютной гостиницы, где каждый вечер рассказывают чудесные истории, а автор лучшей из них получает номер бесплатно. Вообще, все эти маленькие вставные истории просто чудесные, хотя иногда и пугающие (история про "мальчика с глазами колибри", брррр). И оформление необычное: такие меткие слова-определения понятий, которых нет в официальном языке, но они существуют на деле. И постоянно вклинивающиеся в ровное повествование лозунги, плакаты, комиксы, которые действуют как хлопок в ладоши для концентрации внимания.

Очень странно, ожидала увидеть Паланика, а нашла Керуака. Своё видение дзена, дух бродяжничества, великолепный Дег, который так безумно напоминает Дина Мориарти. А в финале — прекраснейшее сатори, озарение свыше, которое приходит к главному герою через сцену, которая кому-то может показаться и чересчур ненастоящей. А меня вот она выбила из колеи, как будто ударило о землю и вышибло весь воздух из лёгких. Что будет дальше с героем — каждый должен решить сам, хотя мне и кажется, что ответ почти однозначный. Но это задача читателя — обеспечить главному герою достойное будущее в своём воображении. Если сначала мне казалось, что это произведение — эпитафия поколению икс, то финальные сцены напрочь стёрли это ощущение. Куда более глубокая книжка, чем может показаться на первый взгляд, пусть и на любителя. Попадаются же хорошие книги в оранжевой серии, как бы их вычислять-то среди откровенного треша и бумагомарания?

Неприятно, конечно, когда книжка не соответствует ожиданиям. С другой стороны, это явно мои проблемы, а не книжкины.
Я думала, в "Поколении Икс" будет много всего, а на самом деле там ничего не происходит. Как в комнате, где в углу негромко работает телевизор: что-то там мельтешит, но не скажешь же, что в комнате творятся головокружительные события. По крайней мере, если сидеть далеко от экрана.
Эти истории, которые рассказывают ребята, сливаются с тем немногочисленным, что происходит с ними на глазах читателя. Наверное, потому, что рассказали бы они это точно теми же словами.
Только последняя история - очень настоящая, невыразимо прекрасная, эти белые птицы на черной копоти, эти больные дети с простой любовью...

В другое время мне бы очень понравилась эта книжка. Если засосет в рутину - да, да. Но на мое счастье, я сама подсознательно сражаюсь с рутиной аки лев, и вокруг меня множество прекрасных людей, не забывающих время от времени хорошо писать о своих приключениях.
Поэтому неблизко.

Не знаю, может это со мной что-то не так, но я ну никак не смог отыскать в книге то, что могло бы меня зацепить. Да, неплохо, жизненно, местами даже глубоко, но всё же не то. Не успел я проникнуться идеей, погрузиться в происходящее, почувствовать персонажей, как всё закончилось. Короткая яркая вспышка, которая мгновенно погасла, оставив после себя только пару вопросов и мысленные рассуждения на один вечер. Какая жизнь настоящая? Кому хватит храбрости бросить всё и уйти? Или наоборот - кому хватит ума не погнаться за призрачной свободой и остаться со своим счастьем, пусть и ограниченным? Все пишут, что видят в книге себя на каждой странице (хотя странно, что делают они это при активном интернет-соединении за компьютером/ноутбуком/планшетником и т.д.), но я не могу причислить себя к этому поколению Икс. Вряд ли я смог бы жить где-то вдалеке от цивилизации, постоянно путешествуя с места на место, не имея ничего постоянного - ни вещей, ни работы, ни семьи.
Всё в мире относительно и так же как и Авиабосяки, как их называет Коупленд, не могут принять жизнь Офисного планктона, так же и последний вряд ли по достоинству оценит кочевую жизнь авиабосяков. Здесь нет правых, поэтому не думаю, что кто-то из них заслуживает меньшего уважения.
В общем, по моему сугубо личному мнению, книга обязательна к ознакомлению, но всё же второй раз её перечитывать желание вряд ли у меня появится.

Коупленд отталкивается от пошлой и набившей оскомину темы (в 1991 году она, конечно, не была такой уж пошлой и набившей оскомину), но не так как это происходит в произведениях какого-нибудь Бегбедера - когда это все превращается в вымученную истерику с опазданием в 20 лет, посвященную переходу на маркетинговый способ производства. Дальше я хочу сказать по смыслу, что он "обращается к людям, их внутреннему миру", но подходящего предложения-замены придумать сейчас не могу, а то что в кавычках слишком блевотно.

В книгах Коупленда эмоции всегда куда важнее, чем смысл. "Они цепляют" (ну, вы поняли). Даже подростковая "Пока подружка в коме".

Первой его книгой у меня была "Эй, Нострадамус" и все остальные я брал в надежде ощутить похожие по силе чувства. К сожаление, не ощутил больше нигде. Но книга, тем не менее, очень и очень хороша.

Что-то как-то с натягом пошел у меня старина Дуг. Читала без особого удовольствия, хотя многие мысли и изречения можно взять на заметку.

Коупленд мне нравится. Он написал энциклопедию, забавные словарные вставки на полях совершенно четко задают фреймворк; энциклопедию в том же самом смысле, в каком энциклопедией назвают "Евгения Онегина": зримые картинки пресловутого поколения. Пустыня, жизнь вне системы, рассказанные истории, ценности и не-ценности... Это поколение ест своих родителей и не ест своих детей, потому что последних у него нет по построению.

Другой вопрос, что я с тем же успехом могла читать высокохудожественный справочник по лингвистике марсиан. "Знаете, почему в России никогда не было истинных хиппи? Потому что одна зима - и все они вымерзнут к черту". Вот и здесь та же картина: я совершенно точно знаю, что Коупленд писал о глобальном для Запада явлении, - но чувствую - как человек, выросший в России - что ребята маются ерундой -

так, как только могут маяться ерундой люди, выросшие в очень благополучном обществе. У Лукьяненко есть коротенькая серия рассказов "Дорога на Веллесберг" - там, пожалуй, наиболее прозрачно описана эта дилемма: достигшее определенной ступени развития общество может процветать и без твоего вклада, более того, если ты не уникум, твоего вклада обществу и не надо. И вот ребята Коупленда оказываются заложниками той же самой ситуации, но вместо того, чтобы становиться уникумами, уходят в пустыню...

Это тоже вариант - просто он из серии "Выхода нет". Этот вывод противоречит собственно тексту, но целиком и полностью следует из его, текста, смысла.

...Перевод лучше, чем у "Рабов Майкрософта" - но, насколько я понимаю, это заслуга именно переводчика. Судя по количеству опечаток, редактура по-прежнему отсутствовует как понятие, что печалит.

Странно, вроде от конца века 20-ого до начала века 21-ого прошло не так уж и много времени, а такие "культовые книги" уже кажутся чем-то не то чтобы устаревшими, но каким-то далекими и похожими на велосипед. Порой данные из энциклопедии кажутся гораздо более увлекательными, чем очередная история о японской девочке или земных запахах. И в то же время я завидую тому поколению, про которое написана эта книга, их рассказам, рефлексиям, нытью и желании уйти - уйти не куда, а отсюда (можно и в пустыню, один черт). Мне бы хотелось, что бы какой-нибудь горе-дизайнер нацарапал книгу про наши рефлексии и встречи с родителями и налепил логотип названия на футболки, а мы бы их носили и тешили себя мыслью, что и впрямь сделали что-то полезное для этого мира помимо уплаты налогов.

МАКРАБСТВО: малооплачиваемая, малопочетная, бесперспективная работа в сфере обслуживания. Пользуется репутацией удачно выбранной профессии у тех, кто подобной работы даже не нюхал.

ЗАГОНЧИК ДЛЯ ОТКОРМА МОЛОДНЯКА:
маленький, тесный отсек офиса, образованный передвижными перегородками; место обитания младшего персонала. Название происходит от небольших загончиков, используемых в животноводстве для откорма предназначенного на убой молодняка.

Такая своеобразная смесь Керуака и Паланика, только без крови и кишек.

Это же просто чудо расчудесное! Произведение по сути своей без сюжета, а сколько в него вложено! Сколько всего сказал нам Коупленд, сколько воспоминаний затронул, сколько раз заставил задуматься о красоте окружающего мира!

Невероятный язык произведения, огромное спасибо переводчику за это, мне кажется, лучшего перевода просто быть не могло. Читаешь, будто медленно тянешь свежий апельсиновый сок через соломинку, наслаждаясь каждой каплей.