Бесы

А вот давайте честно, а то зачем ходить вокруг да около, как только дело касается обаяния тяжёлого и мрачного...
Вкус к истерике, вкус к серёзному и масштабному, доминирующий в путаной, но необычайно сильной манере Фёдора Михайловича, побеждает все возможные плюсы умеренной и правильной прозы, которую мы называем "хорошей".

Однажды мне довелось слышать сравнение Достоевского с "Мерседесом". Мол, люди, не разбирающиеся в машинах, на вопрос "какая машина лучше", всегда отвечают "Мерседес". Потому что это бренд, это притча во языцех, это слава над известностью, это то, как мы ассоциируем слово "литература" с именем Достоевского.

Действительно, очень многие читающие люди, особенно молодые читающие люди, называют ФМ своим любимым автором. Его романы - едва ли не единственный эмоционально усвоенный материал из школьной программы. Но оттого ли это, что Достоевский как Мерседес? Оттого ли это, что люди плохо разбираются в машинах?
О, нет - полагаю с несвойственным мне оптимизмом. Достоесвкий - это тот автор, коим можно болеть, коим можно страдать, на нём учишься и мужаешь. Он - лучшее нетривиальное образование души. Он не врёт, не подлизывается к истине, умеет видеть хорошее в плохом и похое в хорошем. В конце концов, мало в чьих строках любовь так жива, трепетна, беспола и бесадресна, как в строках Достоевского. Под крылом его авторитета действительно тепло и спокойно за свою советь, как обещают учебники, монографии и список "главных книг" Бродского.

Но "Бесы" - не "Идиот". Они даже более, чем "Преступление и наказание" ,учат от обратного.

Поэтому, думаю, мне повезло, что я взалась их читать уже сейчас, а не три-четыре года назад. Бесы воплощают в себе противоречивую притягательность тяжести и боли, от которой часто открещиваются. Так, как, например, "Мастер и Маргарита" проверяет человека на притягательности зла. Бесы Достоевского будут помельче мефистофелевского пафоса Воланда, конечно. Они живут в душах эпохи, в героях времени, в тяжёлом сне русских сомнений. Казалось бы, не лучшая тема для современного читателя. Но чёрт возьми! - до чего прозорлив ум этого миролюбца!Будучи фанатиком судебных хроник и однодневных социальных разбирательств, ФМ своих героев точит из чего-то... постоянного, неизбывного. Страшного. Темнота притягательна, так как свет в ней - победа усилий, а не данность.

Мотивы могут повторяться. Студенты - рассуждать, женщины - истеричить, чиновники - пить и цитировать Писание. Но повторяя себя вновь и вновь Достоевский всегда писал о разном. В "Идиоте" - об идеале, в "Братьях..." - о силе крови, в "Претуплении и наказании" - о теориях, в "Бесах" - о темноте. Ох, да что я такое толкую... везде о всём, и столько, сколько ни в какую эпопею не вместится. Тонны мыслей и ситуаций, тонны сомнений и уверенности, неподъёмная, пугающая наука ЖИТЬ.

Эта книга в свое время взорвала мне мозг. Год назад решили читать вместе с подругой, вдвоем ведь интересней, а потом обсудить прочитанное за чашечкой кофе. В итоге, она так и не смогла взяться за эту книгу, а я довольно долго раскачивалась, первые 20-30 страниц боролась с навязчивым желанием бросить ее пока не поздно, но потом втянулась и прочитала недели за 2....Меня поразила эта книга, ее глубина, многогранность. Я бы сгладила некоторые углы, что-то бы выбросила вовсе, но Достоевский он потому и Достоевский, он гений :) А вообще он писал об одержимости, бесах, как человек знающий эти самые темные глубины, испытавший на себе, а не просто рассуждающий на тему...(это лично мое мнение).

Очень много интересных мыслей я вынесла из этой книги, одна из них:

«Человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив; только потому. Это все, все! Кто узнает, тотчас сейчас станет счастлив, сию минуту.»

А ведь правда. Интересно, что чрезмерные беспокойства о будущем или горькие сожаления о прошлом, несбывшихся мечтах, боли и обидах отодвигают на второй план миг бытия и человек живет или сожалениями о прошлом или беспокойствами о будущем, но не сегодняшним днем. А он проходит и больше уже не повторится, не будет больше такого вторника, или такой среды...Мне кажется, перекликается с новозаветным «Великое приобретение - быть благочестивым и довольным ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него» или «Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы».

Приятного прочтения всем тем, кто еще не читал или планирует перечитывать гениальный, неординарный, провокационный роман нашего великого соотечественника! :)

Достоевского мне всегда читать тяжело. В каждой строчке - патология, каждый характер - нечеловеческий, каждая страсть - темная. И язык угнетающий.
В "Бесах" все это как нельзя более уместно. Эту книгу я сразу восприняла как исчерпывающий анализ бесовской природы всех этих революций.
Потом, перечитывая, искала еще какие-то смыслы. Первое впечатление осталось прежним: мощная такая оплеуха всем идеологам и творцам смут и переворотов. Откровенное предупреждение: будет плохо.

Дочитывать "Бесы" больно. Больно читать про праздник. Больно читать сцену между Лизой и Ставрогиным. Больно читатать про убийство толпой Лизы, про убийство Шатова, про смерть Степана Трофимовича.
В "Бесы" верится. Ни одной фальшивой строчки, ни одной притянутой детали.

Мне почему-то дорога та Россия, которую я никогда и не знала. Россия XIX века с впечатлительными барышнями, с манерами, с тем забавным смешением русского и французского языков в салонах у дам, с господами, дерущимися из-за всяких своих мужчких дел, с этим довольно бессмысленным времяпровождением, когда за вечер светский молодой человек мог обойти полгорода... Хотя нет.. Чего это я кокетничаю? Просто воспитана я на той литературе, в которой эта самая Россия воспевались и по которой грустили наши писатели, понимая, что рушится всё... Но эффект сам по себе замечателен. Мне больно за разрушение той страны, которой я никогда не знала... Даже не страны, той иллюзии страны.... И этот несчастный праздник у Юлии Михайловны... Мурашки по коже от описания того, во что его превратили... И полный ужас от полупустой залы, где должен был проходить бал.

А сцена между Лизой и Ставрогиным меня поразила... будете смеяться моей пошлости и банальности, но современностью. Женщины любят подонков. Во все времена. Но если бы все любящие подонков женщины были б такими мудрыми, как Лизавета Николавна.. Она женским чутьем поняла, что отделаться от мысли быть с ним она не сможет, но и больше, чем на мгновенье она с ним быть тоже не сможет. Она получила это мгновенье и.. ушла. Достойно ушла. В отличие от меня, от многих моих знакомых барышень.. Ведь все мы любим подонков. Или любили. Или будем любить... А ещё совершенно замечательная фраза: "Вы, кажется, плачете? Да прекратите, будьте жестче, бесчувствинее". Пронзила. Да, мы же все хотим бесчувственнее и жестче. Редко какого плачущего мужчину мы способны воспринимать как мужчину. А от подонков мы требуем именно их полного соотвествия нашему идеалу мужественности.

Достоевский, впрочем, по-моему, любит всех своих героев. Почти всех. Вот тот же Степан Трофимович, который на протяжении всей книги изображается хоть и с любовью, но немного свысока, с толикой презрения к его истеричности, инфантилизму. Чего стоит одно определение "пятидесятилетний младенец". А его смерть? Это его признание, что ему нужен человек, которого бы он любил? И тут же, конечно, "жестокая" Варвара Петровна. Прибежавшая к умирающему другу.... В описании смерти Верховенского нет уже той презрительной жалости к этому человеку... Исключительно нежность какая-то.

А Шатов? Тот самый Шатов, которого на протяжении всей книги, воспринимаешь, как мелкую сошку, как второстепенного персонажа и далеко не самого интересного представителя всей этой революционной сволочи? Почему-то создается впечатление о его мелочности.. И опять же пронзительная боль при сцене его убийства. Убийства счастливого человека, к которому приехала любимая жена. Человека, который умеет любить.. В отличие от того же Ставрогина, который умеет только пользоваться.

После прочтения последней строчки романа захотелось просто сказать огромное спасибо писателю... которого уже давно нет и в то же время он есть, он живёт в этих гениальных строчках, в этом романе, который не дает отдышаться, поскольку сюжет захватывает, и который с другой стороны, заставляет задуматься, заставляет прожить столько эмоций... Эмоций болезненных, но несомненно полезных и очищающих.

Спасибо. Искренне.

Читаешь книгу - как будто разворачиваешь посылку. Слой - толстая оберточная бумага - описание жизни, относительно спокойной и размеренной. Слой - белый пакет с адресом - поступки людей и первые догадки об их причинах. Слой - коробка, перевязанная алой лентой - мысли, страшное "почему" в ответ на заданные раньше вопросы. Открываешь коробку - а там сладковатый запах смерти.

Революция - это не романтично и не увлекательно. Это кровь, и смерть, и заговоры, и судьбы, брошенные под колеса рока. И не изгонишь бесов в свиней, и не утопишь их в море. Страшно.

Все люди - целые, правдивые. У каждого - своя правда или правдишка. Но каждый - живой. И оттого больно, когда они становятся мертвыми.

Об идее я, наверное, не скажу ничего нового. Да и не надо. Скажу вот что: фоном для последней трети книги для меня была вот эта песня:

Дай мне сойти с ума,
Ведь с безумца и спроса нет.
Дай мне хоть раз сломать
Этот слишком нормальный свет.
Здесь духотой гнетет
Бесконечная страсть борьбы,
Воздух тягуч как мед
С каплей крови своей судьбы.

Бесы к себе зовут,
Дразнят в зеркале день и ночь.
Тащат в заросший пруд -
И не в силах никто помочь.
Сон превращают в быль,
Крутят "адское колесо";
С ангелов сдули пыль,
Подновили Христу лицо.

Господи!
Я не твой!
Ближних я не могу любить.
Трудно мне жить слугой,
А хозяином мне не быть.
Дай мне сойти с ума,
Ведь с безумца и спроса нет.
Дай мне хоть раз сломать
Этот слишком нормальный свет
(с) Ария, "Бесы"

''Хоть убей, следа не видно,
Cбились мы,что делать нам?
В поле бес нас водит,видно,
Да кружит по сторонам''

Эти строки А.С.Пушкина давно волновали Достоевского и казались ему пророческими.Те видения,которые проносились в воображении Александра Сергеевича,обрели вполне зримые очертания в России Достоевского.Смута и безверие - вот что мучило Россию. Обнищание духа...Бесы...Вот,что писал сам Достоевский о своем романе: '' Бесы вышли из русского человека и вошли в стало свиней:Нечаева и прочих.И они потонули или потонут,потому что по другому и быть не может.А исцелившийся бесноватый сядет у ног Иисусовых.И вот,что я еще хочу сказать:всякий человек,который утратил народ и народность,теряет и веру отеческую и Бога''
Его герои загадочны и невероятны.Безусловно ,самый загадочный образ - Cтаврогин.Он и привлекателен и безобразен.По мере перечитывания к нему проникаешься какой-то болезненной любовью...Да,он был источником всех ''бесов'' и для Верховенского,и для Шатова...Но его последний шаг,вполне осознанный ,ставит много вопросов.Его самоубийство - это не самоубийство Свидригайлова или Киррилова.Оно иное - оно сродни вере в истинную любовь и прощение Господа.Спорный вопрос,заставляющий постоянно думать...
Еще один загадочный образ - это Лиза.Отчего она пошла за Ставрогиным,Отчего она убежала ,отчего она вернулась на пепелище? У каждого из героев есть свой ''бес'' в душе'',мучительный и страшный.Страшный,оттого,что души их пусты...
Но ,Достоевский здесь выступает с совершенно бесподобным чувством юмора. Стихи Лебядкина,вечер у Юлии Михайловны,вообще образы Юлии Михайловны и ее мужа - это гротеск.Потрясающий гротеск Достоевского.Бесподобный и яркий.
Роман о многом,роман о будущем,роман о настоящем,роман о прошлом...Бесы...

Она закончилась! Бог всё-таки существует! Свобода!
Я начала читать эту книгу тыщу лет назад и в электронном виде. Восполнить свой позорный пробел в классике. Потому что тема нынче актуальная, в политических статьях неоднократно упоминаются герои книги. Но начало в книге убийственное. Очень длинное, очень нудное. Я всё недоумевала, как это Фёдор Михайлович опустился до того, что как какой-нибудь Тургенев описывает провинциальную помещичью жизнь. Очень на него непохоже было. Наконец я съездила к маме и забрала у неё бумажную книгу. Пошло пободрее конечно, но всё равно тягостно. И только после середины события наконец-то начали разворачиваться и книга прямо ваще полетела. Но при этом герои стали вызывать ужас и отвращение.
Я бы сказала, что эта книга - дикая смесь Отцов и детей и Повелителя мух .
Мне, как Юлии Михайловне, губернаторше, всё казалось это забавой и играми молодёжи. Ну мало ли атеистов, мало ли политических идей, мало ли вообще каких идей. Но это же чёрт знает во что вылилось! У этих мерзавцев после отречения от Бога поведение стало даже не скотским, а хуже того, мелкобесовским. На крупных злодеев они не тянут, но именно что мерзопакостные бесята они все. Как и в "Повелителе мух".
Но не случайно ещё я тут упомянула "Отцов и детей". ФМ нам наглядно продемонстрировал, почему молодёжь сплошь с убеждениями на примере их родителей. У самого главного беса - Петра Степановича - на редкость жуткий родитель - Степан Трофимович Верховенский. Мямля, фантазёр, малодушный человечишка. Всю жизнь прожил на содержании, всю жизнь не мог признаться Ставрогиной в любви, всю жизнь убегал от работы и каких-либо проблем, в том числе и от воспитания сына. После чего, конечно же, по карме всё ему вернулось. И не только ему. Хотя это слишком яркий пример, специально брошенный нам ФМ в глаза, чтобы мы задумались почему такой молодёжь стала. Где проглядели, что не так сделали, всё им дали, а они вон чего творят.
Не знаю, почему мы не проходили этого в школе. Тут можно часами обсуждать поведение каждого героя - и Кириллова, и Ставрогина, и обоих Верховенских и всех-всех. И очень много есть о чём подумать.
Отмечу только народ. В смысле низшие классы. Которые уже как 10 лет были не крепостными, а вольными крестьянами. Вроде бы с одной стороны вызывает народ симпатию своим простодушием и открытостью. С другой - поведение тупое и предсказуемое, как у стада баранов. И что самое характерное, понимаешь, что зря революцию делали и всех уравняли. Сейчас подобное поведение наблюдается у каждого второго, даром что многие из них с высшим образованием и занимается трудом интеллектуальным, чего у этих простых крестьян 150 лет назад не было.
Как итог. Пробел в классике огого как восполнила, думать теперь есть о чём (о России), детей своих (если будут оные) буду пороть и ежеминутно воспитывать, чтобы не дай бог какого-нибудь беса не выросло. И кроме того, атеизм - страшная вещь. В руках таких вот бесов оно может стать оружием, убивающим несправедливо и исключительно по прихоти.

Слишком много про это произведение успели написать, чтобы начинать рецензию с чистого листа. Поэтому начну с критики мнений, наиболее часто встречающихся у других рецензентов, а дальше- как пойдёт.
Во-первых, нет в этой книге ничего "чисто русского". Вообще, нет никаких особенных только русских проблем и особой русской духовности. Люди везде похожи и перед ними стоят похожие моральные дилеммы. Нужно иностранных классиков тоже читать, тогда это станет очевидным. Тем более в тексте "Бесов" постоянно упоминается, что всеми своими идеями герои прониклись в Европе, что подводит нас ко второму и главному, наиболее активно продвигаемому в массы заблуждению: "Все проблемы и преступления героев романа - следствие их отказа от православной веры, славянских традиций и особой русской духовности в пользу безбожных западных идей". На самом деле, никто из персонажей не был настоящим атеистом. Правда, верующими они тоже не были. Все они верили, что Бог – не объективная сверхъестественная сущность со своей собственной волей, а субъективное воплощение человеческой морали и нравственности. Другими словами, для них «безнравственность» и «безбожие» были синонимами. Также, судя по их высказываниям, герои верили, что существование Бога- следствие веры в него людей, а отказ от веры может его убить. Получается ночной кошмар гуманистов эпохи Возрождения: люди верят, что Бог не на небесах, а в них самих, и при этом совершенно осознанно этого Бога в себе убивают. Зачем? По той же причине, по которой современная молодежь идёт в сатанисты и анархисты, чтобы показать свою значимость, оригинальность, отомстить за что-то старшему поколению и обществу, короче из-за незрелого бунтарства и безответственности. «Назло маме отморожу уши». Получилась замечательная иллюстрация никчёмности пафосных борцов с системой.
С другой стороны, это книга о деградации общественных и социальных явлений, превращающей их в свою противоположность. Традиционный монархический патриархат превратился в неофициальный матриархат, при котором для карьеры главное- удачно жениться или подмазаться к влиятельной тётке. Сами матроны из хранителей традиций превратились в пособников антиобщественных элементов.
Либералы из свободных мыслителей и борцов с системой превратились в шутов-прихлебателей на содержании у власть имущих. Их дети, логически развивая абстрактные идеи отцов и видя, в какой тупик те сами себя загнали, пришли к абсолютно противоположным идеям, высмеяв и унизив ценности, являющиеся основой либеральных идей: человеческую жизнь, свободу, достоинство.
Вера в Бога, как во всезнающего и всевидящего создателя всего сущего, выродилась в веру в виртуального Бога, олицетворяющего моральные устои и национальные традиции.
Идеи атеизма о свободе воли, личной ответственности каждого за свои действия и уважении к другим людям, как к неповторимым личностям, деградировали либо в полную безответственность и эгоцентризм, либо в фанатичное поклонение некой идее или лидеру.
Даже вечный типаж всех аристократических обществ, молодой барчук, протестующий против всеобщего лицемерия методом Дон Жуана, деградировал в ноющего, пассивного педофила.
P.S. Не вижу я в Достоевском никакой "мрачности" и "склонности к истерии", о которых постоянно пишут в многочисленных штампованных рецензиях и "мистики" тоже не вижу. Он же не Эдгар По. Интеллектуальная, правильно написанная проза. Хэппи-эндов у него нет, много жестокости, но это нормально для серьёзной литературы.

Недавно я прочитала две очень сходные книги: "Первое правило волшебника" Т. Гудкайнда и "Бесы" Достоевского. Не знаю, говорил ли о таком сходстве кто-нибудь Гудкайнду, но уверена, в наши дни Достоевский был бы писателем-фантастом. Говорить обидную правду - привилегия шутов от литературы. А криминология сегодня, кажется, не в лучшем положении, чем при жизни писателя.

Дьвол в Нижнем Деталево

Оба автора, Достоевский более выраженно географически, Гудкайнд - мистически, использовали древнюю, но всегда тревожную фабулу "Дьвол приходит в город". С легенды о тонущем Исе и гаммельнском крысолове она очень популярна, а может есть и более ранние образцы. Мы встречаемся с дьяволом в "Нужных вещах" и "Иствикских ведьмах", "Ревизоре" и "Мертвых душах". Не всегда дьявол приходит в провинцию, его видели и в городе ("Мастер и Маргарита"), но, заметьте, повлиять на ВСЮ Москву Воланду не удается.
У провинции для сюжета (и дьявола) есть несколько преимуществ. Столица всегда более или менее одна. Скажешь: набережная, центральная площадь, и читатель уже знает, о чем речь, и не прощает ошибок. Провинциальных городов сколько угодно, так что всегда можно добавить еще один.
Затем в столице сложно собрать в один сюжет такой парад общественных типов. Да они разбегутся по клубам, и тусовочкам, и никогда друг о друге не узнают. Как писал Толстой: "В городе человек может прожить сто лет и не хватиться того, что он давно умер и сгнил".

В маленьком городе все знают всех, от аптекарши до губернаторши. Потому и каша в этом котле заваривается быстрее. Сегодня дьявол, верно, заходит и в "Одноклассники".
Здесь же можно обеспечить замкнутость места действия, вообще оторвать его от остального мира ("Буря столетия", "Томминокеры").
Наконец, именно из-за замкнутости, из-за обязательной темы "побега из провинции", маленький город символизирует собой весь мир, всю Землю, откуда некуда деваться. И на этой ущербности и недовольстве дьвол и автор тоже могут сыграть.

Белый дракон мира

Раз речь идет о дьяволе, значит дело в искушении. Искушать можно разным, но и Гудкайнд и Достоевский выбрали искушение высшими идеалами, благом общества. Даркен Рал вваливается в Срединные замли с обещаниями мира, братства и всякого такого. Петр Верховенский мутит воду, обещая какую-то невообразимую перестройку всего общества, после которой тоже явно будет всем зашибись, но сначала надо кого-нибудь убить.
Конечно, сказочному-то злодею полегче: можно окружить себя свитой некрогомопедофилов и вырывать людям кишки для выяснения своего гороскопа на неделю. Зато Достоевский показывает, как дьявол работает на самом деле. В каких тяжелых трудовых условиях, в окружении неврастеников, шпионов и маниаков.

Бесам Достоевского легче в другом отношении. Ну не принято в классической литературе запускать в сюжет героя, которому на каждом шагу подкидывают какой-нибудь совет или ценный артефакт, включая меч Истины, наделенного многими полезными талантами, включая сильнейшую интуицию, и, что самое важное, высочайшую мораль. Нет, у Достоевского есть герой, которому всякий готов сказать: "Ты - исключительная личность, Ричард Николай Ставрогин", но этот персонаж только и делает, что увиливает от своего долга. Вместо старого волшебника у нас есть престарелый, трусоватый либерал-приживала. Женщины же выводятся из игры с первых ударов: кого-то пришибает "женский вопрос" (многочисленные студентки), кого-то (Лиза, Дарья, Марья) влюбленность, кого-то (книгоноша) просто неподходящее для активных действий социальное положение. Вот фентези хорошая штука, можно быть девочкой на побегушках - и спасти мир.

Пра-а-а-вильно рассуждаешь, дядя Федор

Может быть, вы обиделись за Зедда? Нехорошо все-таки сравнивать доброго и всемогущего, хотя и несколько безответственного мага, с никудышным Степаном Трофимовичем. Я свела их вместе потому, что именно они отвечают на главный вопрос, который точно мучает, по крайней мере, всех читателей "Первого правила". Что же это за такое правило? Что помогает дьяволу, как же так зло все время выигрывает? Процитирую их ответы.

Зедд:
- Первое Правило Волшебника гласит: люди глупы... Люди глупы, и, если правдоподобно объяснить, почти все поверят во что угодно. Люди глупы и могут поверить лжи, оттого, что хотят верить, будто это правда, или оттого, что боятся знать правду. Головы людей полны всякими знаниями и верованиями, большинство из которых ложны, но все же люди в это верят. Люди глупы: они редко могут отличить правду от лжи, но не сомневаются, что способны на это. Тем легче их одурачить.

Степан Верховенский:
- Еще сегодня утром лежала предо мною одна из недавно разбросанных здесь беззаконных бумажек, и я в сотый раз задавал себе вопрос: "В чем ее тайна?"
Господа, я разрешил всю тайну. Вся тайна их эффекта - в их глупости!.. Да, господа будь это глупость умышленная, подделанная из расчета, - о это было бы даже гениально! Но надо отдать им полную справедливость: они ничего не подделали. Это самая обнаженная, самая простодушная, самая коротенькая глупость... Будь это хоть каплю умнее высказано, и всяк увидал бы тотчас всю нищету этой коротенькой глупости. Но теперь все останавливаются в недоумении: никто не верит, чтоб это было так первоначально глупо. "Не может быть, чтоб тут ничего больше не было", - говорит себе всякий и ищет секрета, видит тайну, хочет прочесть между строчками - эффект достигнут!

Оратора после понесло, да и высказаться ему не дали, состоялось что-то вроде бала сатаны, но ужасно по-глупому. И тут сразу же дается ответ на вопрос, почему зло, такое умное, все-таки проигрывает. Из-за того же Первого правила.

И Рал, и Верховенский переоценили собственный ум, переоценили глупость всех вокруг. О Верховенском Достоевский пишет, что тот сразу же составлял себе представление о человеке, и не отступал от этой картины, а люди то и дело действовали, может, все также глупо, но по-иному.

И так как меча Истины нам не дают, надежду оставляет только Достоевский. Что дьявол прыгнет выше головы, что бесы перегрызутся между собой. Так они обычно и делают. С другой стороны, ожидающий трупа врага на берегу, рискует дождаться его похоронной ладьи, провожаемой со всеми почестями, когда самому ждущему будет лет под сто.

Что делать? Я пока не знаю.

Культовый для меня роман. Скажу именно так, ибо не знаю, как еще выразить его значимость для меня.
Перевернул сознание, увлек, заставил перечитывать, вдумываться в каждый образ, в каждую мысль. И - думать О СЕБЕ. О себе как о человеке - в самом полном смысле этого слова.
Писала по нему курсовую, диплом - тогда, когда практически не было монографий, исследовательских работ.

Образ Ставрогина - самый противоречивый, пожалуй, в литературе (для меня). И самый притягательный...

А еще вспоминается девяти(!!!)часовой спектакль в Малом драматическом театре (СПб).
Вырваться из суеты сует и...замереть...замереть на 9 часов вместе с Достоевским.
Это дорогого стоит.