Цитаты из книги Стена. Новеллы

19 июня 2010 г.

Вам любопытно будет узнать, я полагаю, во что может превратиться человек, не любящий людей. Так вот: я люблю их настолько мало, что вот-вот убью с полдюжины из них. Возможно, вы зададитесь вопросом: почему только полдюжины? Потому что револьвер у меня шестизарядный. Вот ужас, не правда ли? И ко всему акт чисто аполитичный? Но я повторяю: я не могу их любить. Я слишком хорошо понимаю, что вы чувствуете. Но то, что вас в них привлекает, - отвращает меня.

22 октября 01:51

Это поток, который тебя уносит, это жизнь; ты не можешь ни осуждать, ни понимать, остается лишь дать себя увлечь

17 января 2010 г.

Знаешь, мне уже случалось бодрствовать ночи напролет, ожидая чего-то. Но то, что нас ожидает, Пабло, совсем другое. Оно наваливается сзади, и быть к этому готовым попросту невозможно.

22 ноября 2009 г.

И вовсе ничего я ей не скажу, хватит, сотни раз я твердила ей об этом, человека нельзя сделать счастливым, если он сам этого не хочет.

18 июля 2011 г.

Мне показалось смешным, что человек допускает еще при жизни, чтоб лицо его обрастало шерстью.

22 ноября 2009 г.

Риретта ощущала в голове ужасную пустоту, потому что она сильно устала, смотрела на портвейн в бокале, похожий на расплавленную карамель, и какой то голос в душе повторял ей: «Счастье, счастье», и это было прекрасное, трогательное и серьезное слово, и она подумала, что, если бы спросили ее мнение на конкурсе газеты «Пари Суар», она бы сказала, что это самое красивое слово во французском языке.

21 октября 13:25

Интим
Спрашиваешь себя, где находятся силы, чтобы заставить себя подняться на следующее утро, и опять идти на работу, и быть обольстительной и веселой, и заражать мужеством окружающих, тогда как тебе самой хотелось бы лучше умереть, чем продолжать эту жизнь

21 июля 2011 г.

Детство повелителя
"Первая заповедь, - сказал себе Люсьен, - не рыться в себе; нет более опасной ошибки". Настоящего Люсьена - он теперь это знал - нужно искать в глазах других, в боязливой покорности Пьерретты и Гигара, в надежде всех этих существ, которые вырастали и созревали для него, этих молодых подмастерьев, которые станут его рабочими, в ферольцах, больших и малых, мэром которых он однажды станет.

18 июля 2011 г.

Если бы в ту минуту мне даже объявили, что меня не убьют и я могу преспокойно отправиться восвояси, это не нарушило бы моего безразличия: ты утратил надежду на бессмертие, какая разница, сколько тебе осталось ждать - несколько часов или несколько лет. Теперь меня ничто не привлекало, ничто не нарушало моего спокойствия. Но это было ужасное спокойствие, и виной тому было мое тело: глаза мои видели, уши слышали, но это был не я - тело мое одиноко дрожало и обливалось потом, я больше не узнавал его. Оно было уже не мое, а чье-то, и мне приходилось его ощупывать, чтобы узнать, чем оно стало. Временами я его все же ощущал: меня охватывало такое чувство, будто я куда-то соскальзываю,падаю, как пикирующий самолет, я чувствовал как бешено колотится мое сердце. Это меня отнюдь не утешало: все, что было связано с жизнью моего тела, казалось мне каким-то липким, мерзким, двусмысленным. Но в основном оно вело себя смирно, и я ощущал только странную тяжесть, как будто к груди моей прижалась какая-то странная гадина, мне казалось, что меня обвивает гигантский червяк.

экзистенциальный ужас

18 июля 2011 г.

..было множество вещей, о которых я мог бы пожалеть: к примеру, мансанилья или купанье в крохотной бухточке неподалеку от Кадиса, но смерть лишила все это былого очарования.

18 июля 2011 г.

...теперь мы стали похожи друг на друга, как близнецы, и только потому, что нам предстояло вместе подохнуть.

18 июля 2011 г.

Мне захочется отступить к стене, я прислонюсь к ней спиной, изо всех сил попытаюсь в нее втиснуться, а она будет отталкивать меня, как в каком-то ночном кошмаре.

18 июля 2011 г.

Я ощущаю свои раны, вот уже час, как у меня болит голова, болит шея. И это не настоящая боль, а хуже: это боль, которую я почувствую завтра утром.

18 июня 2011 г.

Когда человека толкают к стене и палят по нему, пока он не издохнет, кто бы это ни был - я, или Рамон Грис, или кто-то третий, - все в принципе равноценно.

18 июня 2011 г.

Я уже был готов сказать: и все же это была прекрасная жизнь. Но как можно оценивать набросок, черновик - ведь я ничего не понял, я выписывал векселя под залог вечности.